Так сошлись звёзды

×××

У его мамы были красивые, янтарного цвета глаза, блестящие в закатном солнце ярче сотен тысяч драгоценных камней. Бледная кожа, из раза в раз заливающаяся румянцем, когда муж приобнимает её за талию и целует. И звонкий, такой-же громкий прекрасный смех, что и у Моракса. Она была доброй и милой, никогда не сердилась на сына. А улыбка женщины была столь хороша, что казалось, будто всё живое замирает, когда её губы отражают это изображение искусства на утончённом лице. Нежная, тёплая, заботливая — такой была его мама… Точнее, такой Чжун Ли её всегда представлял. Жестокий мир не позволил парню встретиться с родительницей. Чего уж, даже узнать, как она выглядит ему было, видимо, не суждено. Образ матери в голове всегда был размытым, неточным и полностью выдуманным. Жаль, что человеческий мозг просто не способен создать в сознании нового человека, не похожего ни на кого виденного ранее. И как не напрягал память, Чжун Ли не смог её вспомнить; не знал, осталось ли вообще в черепной коробке хоть что-то о ней. Или быть может, все нейронные связи, хранившие ту информацию давно уничтожены за «ненадобностью». Жива ли мама? Ушла ли она когда-то, бросив сына одного, или случилось с ней что другое? Сможет ли Моракс когда-то встретить её? А если и сможет, узнает ли? Ни на один из этих вопросов парень не мог дать ответа. Как и не мог никто из окружающих, ведь на пороге приюта свёрток с младенцем появился совершенно нежданно. Ни записки, ни самой «родительницы» рядом не оказалось. И даже имя малышу дали воспитательницы учереждения: Чжун Ли. Та самая ситуация, когда мать действительно подарила ребёнку только лишь жизнь, а дальше он и сам разберётся, что там с ней нужно делать. Не разобрался. До сих пор, хотя совсем скоро парню исполнится уже шестнадцать лет. Возможно, конечно, и больше — настоящего дня своего рождения он толком не знал, а в свидетельстве была записана лишь приблизительная дата. Сути не меняет. Чжун Ли в душе не чает, кто он такой и что делать дальше, просто плывя по течению. Ни целей, ни амбиций. Но так ведь было не всегда…

×××

— Какой милый мальчик! — Восклицает совершенно незнакомая ему женщина. Судя по всему, его потенциальная опекунша. Моракс едва сдерживается, чтобы не закатить глаза и не плюнуть себе под ноги. А может и в лицо уже задолбавшей своим визгом дамочки. Рядом с ней стоит угрюмый насупленый муж, явно не испытывающий такого же восторга, что и дорогая супруга. Его эмоции были схожи с Чжун Ли: женщина явно подбешивала их обоих. Иронично, ведь и одному и второму её поведение приходилось стоически терпеть. Это уже четвёртые его опекуны. Первых двух он не помнил — был тогда слишком мал. А третьи не отметились в памяти ничем примечательным. Мальчику всего двенадцать, а он уже способен понять зарание: хорошо ли ему будет в новой семье. И что-то подсказывает, что в этот раз всё обернётся не так уж хорошо и спокойно, как в предыдущие. Чжун Ли не нравится этот грозный на вид мужчина. Да и визгливая, явно крайне истеричная особа рядом с ним доверия не внушает и ни капли брюнету не импонирует. Но что поделаешь, его мнения тут никогда не спрашивали…

×××

— Сука, ещё раз увижу тебя с этой малолетней швалью, клянусь Богом, пристрелю вас обоих к чёрту! — И как она только умудрилась впихнуть в одно предложение и Господа и Дьявола? Моракс не прогадал. В этой семье он был не нужен. Хотябы просто потому, что от слова «семья» в отношениях новых опекунов мало что осталось. Очевидно, они оба яро пытались спасти рушащийся на глазах брак ребёнком. Как будто дети — лечебная пилюля, способная искоренить супружеские измены, бытовые скандалы и прочие неурядицы. Хорошо эти двое догадались взять отпрыска из приюта — эдакий «пробный вариант». Ведь если бы родили своего, непременно воспитали бы ещё одну травмированную личность. А жизнь подавляющего большинства сироток и так была одной сплошной травмой. Проще и лучше доломать уже треснувшее, чем портить новое, ведь так? Но вот Чжун Ли с этим не согласится. Потому что он живёт с этими людьми всего пару месяцев, а его уже всё дико достало. Бесконечные скандалы, измены мужа с молоденькими девушками и визгливые, режущие барабанные перепонки крики жены опосля. Казалось бы: просто возьми и брось его, уйди, разведись и дело с концом. Муж не изменится, не одумается, а после «первого и единственного» раза, будет «второй, но уже точно последний, правда», следом «третий, но я клянусь, что уже нагулялся» и так до бесконечности. Потому что горбатого могила исправит. Но эта упёртая женщина возомнила, будто сможет всё решить. Оно то может и правда сможет, да только в том случае, если сама станет этой «могилой». И Чжун Ли, словно за сериалом, следит за историей этих несчастных отношений, ожидая неизбежного финала. Предугадать который более чем легко: они либо в конце концов разойдутся, либо поубивают друг друга в пылу очередной семейной ссоры. Парень так и остался бы простым наблюдателем, не втяни актёры и его в этот «семейный спектакль в трёх действиях». — Ну давай, попробуй, а я посмотрю, полюбуюсь. Просто завидуешь красивым и молодым девчонкам. Сама то себя уже давно запустила. Моракс тихо хлопнул ладонью по лбу. Грёбаный испанский стыд. Почему же на этот раз провинившийся муж опять не смолчал, не проглотил обиду? Это выльется в большой скандал. Снова разбита посуда и помотаны нервы — ничего нового. Чжун Ли сидит молча, опасаясь покинуть комнату и привлечь их внимание. Огонь гнева супругов переводить на себя не хотелось. Страшно. И боится парень не напрасно… С размаху опускается на крепкую мужскую голову скалка. Доигрались в семейную пару. Лицо женщины бледнеет в мгновение, словно в мультфильме. Она белая, как полотно. И только холодный ужас тревожит морщины. Отчим заваливается на спину, почему-то уже не кричит. Странно, ведь эмоциями так и пылал. Слышен громкий протяжный визг. Это супруга его рядом на колени упала. И глаза руками закрыла. Трясётся, плачет, что-то тихо шепчет. Былая искра вдруг и из неё испарилась. Стало тихо, как на похоронах. Только глухие короткие женские всхлипы. Тогда то Моракс впервые увидел своими глазами, как чужое лицо искажает смерть. Его тоже трусит, но внутри удивительно пусто. Мужчину парню ни капли не жаль. Просто страшно представить, что когда-то в будущем, много лет спустя, его может постигнуть всё та же судьба. Вдруг Ли выберет кого-то такого же, кто будет способен одним ударом лишить его жизни? Вдруг будет глубоко несчастен с тем, кого всем сердцем полюбит? Вдруг ему тоже изменят, не задумываясь, одним махом уничтожив всё? И… что если родную маму Чжун Ли когда-то постигла такая же судьба, а он сам был тем способом «починить» трещащий по швам брак? Как же хорошо, что эти двое так и не завели своего ребёнка…

«Детство — это когда не хочется быть как те, кто тебя воспитал.»