Так сошлись звёзды

×××

Нин Гуан не любит много разных вещей. Пьяного отца, уродов лезущих к ней в клубе, запах имбиря и простуду. Но больше всего её бесит собственный день рождения. А плох он тем, что в этот день, каким бы пессимистом ты не был, так или иначе, ожидаешь чего-то приятного. Вот только каждый раз, из года в год, блондинку приветствовало сокрушительное разочарование. Потому что эта дата в календаре никогда не предвещала ничего хотя-бы каплю радостного. Ведь четырнадцатое сентября в их семье — хороший повод выпить, а Нин Гуан, как вы уже знаете, терпеть не может пьяного отца… Свинтить в школу с утреца пораньше было весьма хорошей затеей. Таким образом девушка пропускала приторно сладкие поздравления от родителей и всевозможных родственников по телефону. У подъезда стояла чёрная высокая BMW, почему-то показавшаяся Нине странно знакомой. И опять это лёгкое чувство дежавю. Она точно видела эту машину прежде. Но где?

«Дожили, ёбнулась я совсем. Крыша едет, дом стоит. Ну машина и машина. Раз припаркована так близко, то скорее всего чья-то из соседей. Ну конечно я её видела, каждый день ведь в школу хожу примерно в это время. Какого хрена я вообще на неё внимание обратила?»

Иногда девушке кажется, что её мысли материальны. Потому что стоило задать этот вопрос, как из подъезда в ту же секунду вышел так называемый на него «ответ». И вот теперь то Нин Гуан поняла, почему же именно этот хренов автомобиль так взбудоражил её сознание. Тихо пикнула сигнализация, оповещая о том, что машина открыта. И мимо блондинки прошла мисс Доу собственной персоной, запрыгивая на водительское место. Светловолосая уж собиралась было продолжить своё неторопливое шествие до школы, но и этого ей сделать не дали. — Эй, Гуан, чего стоишь, как вкопанная? Подвезти? — Брюнетка усмехнулась, выглядывая из опущеного окна Бэхи. Нина вздрогнула, решительно настроившись ответить отказом, но её рот явно был с ней не согласен. — Если вас не затруднит, конечно. — Залазь. Девушка опомниться не успевает, как оказывается в салоне чужого автомобиля, так ещё и на переднем сиденьи. Иногда она сама от себя пребывает в ахере, и этот случай — один из таких.

«Ну вот и какого чёрта меня вообще сюда потянуло?»

Первые пару минут они ехали молча. Тишину разбавляла только лишь негромко играющая музыка из встроенного радио. Нин Гуан знала, что не сможет избегать преподавательницу вечно. А ещё как никто понимала, что им просто необходимо поговорить. Когда-то этот диалог всё равно должен был состояться, и блондинка решила, что сейчас — лучший момент. Другого может уже не представиться. — Я хотела вас поблагодарить. Бэй Доу украдкой глянула в сторону светловолосой. Неразговорчивая ученица была сегодня явно серьёзно на что-то настроена. — За что же? Если за соль, то не стоит — мелочи да и только. — Кошачья хитрая улыбка расползлась по лицу брюнетки. Она явно знала, что речь пойдёт совсем о другом. И Нина прекрасно понимала, что в ответе та не особо нуждается. Это раздражало. Ищешь тут, видите ли, подходящие слова, хотя всё и без них максимально очевидно. — Нет… — это была невыносимо долгая мучительная пауза. — Просто спасибо вам за то, что помогли тогда в клубе… за то, что не рассказали директору, иначе меня точно бы выперли со школы, да и из дому за одно… ну и за то, что не стали заставлять меня признаться во всём. Простое человеческое вам спасибо. Слова давались тяжело, девушка часто запиналась, останавливались, чтобы сделать очередной глубокий вдох. — Ну раз так, то простое тебе пожалуйста. — Доу потянулась поправить внутрисалонное зеркало, нарочито случайно касаясь локтём трясущейся Нин Гуан. И та почему-то ощутила вдруг такой прилив внезапного спокойствия. Словно вдруг подействовало какое-то мощное седативное. Эта женщина определённо излучала мощную позитивную энергию. И даже такой скептик как Нина смогла почувствовать эту ауру. — Я надеюсь, ты не против, если мы по дороге заедем в мак? Умираю с голоду.

«Боже, эта женщина не перестаёт меня удивлять. Пиздец, тут такой серьёзный, драматичный можно сказать, момент, а она прерывает его Макдонадьдсом! Поразительно…»

— Конечно, езжайте куда угодно. Можете даже в школу не завозить, — хохотнула блондинка. Позитивный настрой Бэй Доу передался и ей самой. Впервые за несколько лет, в свой день рождения она улыбалась. Может, всё-таки он бывает хорошим? Ну, если всё это время Нин Гуан проведёт с зажигательной брюнеткой из квартиры напротив, то её праздник станет лучшим из когда-либо случавшихся.

×××

Вторым уроком у учеников стояла физика. А вот у Тартальи — окно, чем он непримянул похвастаться перед Кэйей и Венти. Эти трое спелись в удивительную компанию и постоянно зависали в учительской. — Ну ты и сучка, Чайльд! — Рыжеволосый в ответ лишь хмыкнул, отпивая кофе из кружки. — Это, конечно, да, но на физику идти всё равно вам двоим, а не мне. Ребята встали со своих мест, кроя свой «любимый предмет» трёхэтажным матом. Собирались было уже выйти, как вдруг Аяксу в голову пришло крикнуть им вдогонку: — Кэйа, ты там смотри, с Дилюком не подерись. Я видел, как ты его всю литературу злобно рассматривал. Парня передёрнуло. Он не особо хотел вспоминать о красноволосом, потому что в сознании тотчас всплывала картина утреннего разговора, подслушанного на курилке. Потому что Альберих совершенно не желал принимать тот факт, что Люку может кто-то нравится. — Если он меня не выбесит, то и не получит по ебалу. Тут уже всё от него зависит. Кэйа иногда ненавидил свою защитную реакцию, всякий раз срабатывающую быстрее, чем в голове формируется адекватный ответ. Агрессор в нём включался по щелчку пальцев — глупо это отрицать. Тарталья лишь дёрнул плечом, наблюдая, как за учениками закрывается дверь.

«И почему они так ненавидят друг друга? Буквально на уровне рефлекса.»

Чайльд слишком любопытный. Ему много раз об этом говорили. Якобы свой нос в чужие дела лучше не совать, вдруг оторвут. Однако рыжеволосого это никогда не останавливало. По крайней мере его мозг так точно, а потому в голове мелькнуло воспоминание о том, что из группы видео, присланных Дотторе, Аякс посмотрел лишь одно.

«Нет. Я же обещал себе этого не делать. Хуй знает, что этот неугомонный наркоман там наснимал. Блять… сука, уебите меня кто-нибудь молотком, я же не выдержу!»

Чат был уже давно открыт, а палец дрожал от нетерпения над кнопкой запуска одного из видео.

«Похуй. Живём один раз, так что погнали.»

Тарталья пожалел о своём решении спустя жалкие пару секунд, моментально вырубая телефон.

«Ладно, допустим я знал что Дотторе уёбок, но что он смог ещё и так изъебнуться, не догадывался. Фу блять, фу нахуй! Да какой чёрт меня дёрнул это посмотреть?»

Чайльд схватил с вешалки свою джинсовку и направился на улицу, закуривать стресс. Сейчас ему жизненно необходим был никотин, а пиздюлей Илю он всегда успеет вставить.

×××

Нин Гуан не хочет возвращаться домой. Настолько, что предлагала обменяться сменами с девочками из клуба. Отмечать ей было не с кем, ведь друзей блондинка никогда не заводила. А потому бездумно шлялась по району, пила сидр и слушала старые треки Земфиры аж до глубокой темноты. Но время шло, на улице оставалось всё меньше людей, возвращающихся с работы домой, и всё больше пьяных взрослых и весьма агрессивных дядек, суливших Нине много неприятностей при случайном контакте. Так что в итоге девушка всё же вернулась в квартиру, в тайне надеясь, что все уже уснули. Да не тут то было… Мама опять ругалась с отцом. Слышен хруст бьющейся посуды, благой мат с обеих сторон и тихий плач сестры, съёжившейся в коридоре в маленький комочек. Всё-таки этот день закончился плохо, даже не смотря на позитивное, казалось бы, начало. — Рика, что тут случилось? — шепнула блондинка, присаживаясь на корточки рядом с младшей. — Я не знаю. Хочу чтобы всё это прекратилось. — Всхлипнула девочка, порывисто обнимая Нин Гуан. — Как же ты заебала ныть! Сколько можно! — В проёме показалась мать: растрёпанная, нахмуренная и очень злая. — Она ещё ребёнок. Так что это тебя спросить надо, сколько можно ей психику калечить. Блондинка должна быть сильной. Как бы ей самой не хотелось сейчас разреветься. Единственный день в году, когда она, по сути, должна быть безусловно счастлива и одарена всесторонним вниманием, обернулся лишь привычным криком и руганью. — А тебе слова не давали, проститутка недоделанная! — Женщина ухватила старшую дочь за волосы. — Думаешь мы с отцом не знаем, откуда ты берёшь деньги? Чего молчим? Давай тогда уже сразу в эскорт, зачем мелочиться? — Нина почувствовала, как больно тянут её за белоснежные пряди. Но куда больнее было выслушивать подобное от родной матери. — Дожили! Вырастила проститутку! Какое позорище. — Секунда и девушку с силой оттолкнули в стену. Теперь заныло уже ушибленное плечо. — Вон отсюда, чтоб глаза мои тебя не видели! — Бескомпромисным жестом указала на дверь миссис Гуан. На глаза Нины мигом навернулись слёзы. — Но мам… — Живо вон, а то сейчас отца позову. Уж он то тебе объяснит, научит дуру такую уму разуму! Светловолосая не стала ждать «обучения» в стиле бати, с ремнём и звонким матом, словно ошпаренная выскочив за дверь. И почти сразу услышала, как та закрывается одним громким щелчком. Изнутри. Нин Гуан тут больше не рады. Девушка ещё какое-то время стоит на месте, тупо пялясь в пространство. Факт того, что её только что выгнали из дому никак не укладывается в голове. Проходит минута, другая, блондинка вдруг громко всхлипыввает, совсем как младшая сестра и обессиленно сползает вниз по стене. По щекам медленно катятся солёные слёзы. Она слизывает их языком, если те вдруг касаются уголков губ. Остальные же вытирает тыльной стороной ладони. Как бы девушка не твердила себе, что сильная, что истерики для слабаков, что она лучше, что сможет всё это терпеть; где-то глубоко в душе у неё сидела та, настоящая, хрупкая Нин Гуан, которая ведёт себя на свои семнадцать. И эта маленькая девочка внутри сейчас не хотела быть сильной, да и просто уже ,наверное, не могла. Она хотела плакать навзрыд, колотить всё, что под руку попадётся, кричать, жаловаться и ещё бесконечно много всего того, что так долго себе запрещала. Нина устала. Устала жить в страхе, в боли, в нескончаемой пучине страданий. Устала работать в месте, которое ненавидела всей душой. Устала получать внимание от всех этих мужчин: вообще от любых, ведь была скрытой лесбиянкой. Устала притворяться той, кем на самом деле никогда не была, топтать свои желания и потребности, потому что так было нужно. К чёрту это всё. К чёрту мать, отца, друзей, которые её даже не поздравили. Пусть катятся все куда подальше. Она хотела быть свободной, хотела любить себя, свою жизнь и тех, кто её окружает. Но не получалось… никогда не получалось так, как хочется. В конце то концов она хотела бы просто остаться там, в Макдональдсе, где они с учительницей Доу с утра ели чизбургеры и хрустящие пирожки с вишней, коллективно фукая на откровенно невкусный бекон и весело смеясь с мужчины, облившегося колой по неосторожности. Почему нельзя словить этот момент короткого счастья и остаться в нём навечно? Двери лифта отварились, выпуская очередного новоприбывшего жильца этажа. Нин Гуан всё так же ревела, уткнув лицо в коленки. Послышался стук приближающихся каблуков и тихое: — Солнце, ты чего тут сидишь? — сказанное таким знакомым и мелодичным женским голосом. Девушка подняла глаза, всё ещё полные слёз. Перед ней стояла, видимо, только что вернувшаяся домой Бэй Доу. Взгляд её с удивлённого тотчас сменился обеспокоенным. — Ты что, плачешь? Что случилось? — Женщина тут же присела рядом на корточки, аккуратно касаясь плеча блондинки. — Ничего. — Нин Гуан помотала головой. Ни к чему посвещать брюнетку в ужасы её повседневного бытия. — Отставить пиздёжь, дорогая. Давай выкладывай! Из груди светловолосой вырвался хриплый смешок. Рядом с этой чудо-женщиной невозможно было долго сохранять серьёзность и уж тем более грусть. Девушку словно бы окутало аурой спокойствия и какого-то чуждого ей ранее умиротворения. — Меня из дома выгнали. Родители узнали, где я работаю. — Тихо пробормотала она. Молчание после было долгим, почти гнетущим. Ни одна не осмеливалась сказать ни слова. В конце концов, в край подохренев со всей этой ситуации, Бэй Доу нежно взяла девушку за руку и потянула на себя, заставляя встать. — Пойдём, переночуешь у меня. Возражения не принимаются. Нин Гуан и не собиралась отказываться. Просто потому что по какой-то неведомой причине ей было с преподавательницей максимально комфортно и ненапряжно. Но лишь поднявшись она заметила в руках Бэй Доу бутылку вина и большую розовую картонную коробку, перевязанную ленточками такого же цвета. Внутри всё как-то неловко заворочалось.

«У неё наверное были какие-то планы на вечер, как тут появилась я и всё испортила. Молодец, ничего не скажешь.»

Однако, словно опровергая утверждение в мыслях девушки, брюнетка вдруг произнесла: — Я кстати поздравить тебя хотела. Вот, торт купила, хотела позвонить в дверь и подарить. Ну или через маму передать. А оно вон как вышло — Доу чуть приподняла коробку, в которой, как оказалось, находился тот самый сладкий презент. — А вы откуда знаете, что у меня день рождения? — Нина удивлённо воззрилась на женщину. Но, признаться честно, ей было бесконечно приятно от того, что хоть кто-то её поздравил. — Сегодня с утра ваш журнал проверяла. Вернее то, как его заполнил Тарталья. Он же тут новенький, может и ошибок понаделать. Ну и глянула в раздел, где ваши даты рождения и адреса написаны. И как-то взгляд за строчку с твоим именем зацепился, а там сегодняшнее число. Вот собственно и всё. Бэй Доу провела девочку на кухню, почти не глядя открыла холодильник и запихнула туда бутылку с вином, а торт поставила на стол. — Голодная? Нина подумав, кивнула. И не соврала, ведь в желудке плескался только выпитый парой часов ранее сидр. — Ну, тогда попьём чай с тортиком, ладно? А то я в делах готовки и всего хозяйственного не сильна. Брюнетка улыбнулась. А Нин Гуан всем сердцем пожелала запечатлеть этот момент в своей памяти навсегда. Потому что в этой квартире было тепло, уютно и хорошо. Потому что сейчас её ждала вкусная сладость с горячим напитком. И потому что улыбка Бэй была самым прекрасным и завораживающим явлением во всём мире. Счастье иногда находится так близко, а в случае блондинки, оказалось, живёт прямо в квартире напротив.

×××

Чжун Ли пиздец. По крайней мере так думает сам парень, вжатый лицом в шершавую стену. Руки сведены за спиной. Мгновение, и на них уже надеты наручники. Ох, как же он был прав, думая, что за все грязные делишки с наркотой его скоро поймают. Прямо к гадалке не ходи. Да даже Мону будущее предсказать в обмен на булку из столовой просить не пришлось. Хотя, Моракс уверен, что звёзды охотно подтвердили бы одну простую истину: ему пиздец. Парня, не церемонясь, запихивают на заднее сиденье полицейской машины. А сам он в голове уже прокручивал, что будет говорить тётушке Ху Тао, когда та узнает о случившемся. И было даже не столь обидно за себя, сколько жаль именно её. Она же так надеялась ему помочь, уберечь от всего этого дерьма. А Чжун Ли пустил все её старания по ветру, ввязавшись в столь мутное дело. Жалел ли он о своём поступке? Определённо. Вернись парень назад во времени, поступил бы иначе? Никак нет. Брюнет ведь не от скуки вселенской решил вдруг ни с того ни с сего наркотой торговать, да с русской мафией работать. У каждого его поступка были свои причины и свои риски. А последние, словом, Чжун оценивал в полной мере. Так что такому вот печальному исходу, признаться честно, был ни капли не удивлён. Обидно лишь, что с учителем Тартальей у него в итоге так ничего и не выйдет. Моракс жалеет, что не попытался банально пригласить его на свидание. Теперь то было уже как-то поздновато. По щеке катится одинокая слеза. Всего одна. Ли не позволит себе сейчас разрыдаться, как сопливая малолетка. Собственно, никогда и не позволял. Поплачет уж как нибудь потом, если время удачное выдастся. Где-нибудь между судом и колонией для несовершеннолетних, куда его всенепременно запихнут после. И в участок парень едет, думая лишь об одном — о Чайльде. Об огненно рыжих волосах, бледной веснушчатой коже, ярких васильковых глазах, таких красивых, что и не описать их. О его обворожительной кошачьей улыбке, о заливистом смехе и приятном тембре голоса. О том, как они пили чай в столовке, и как Чжун ударился тогда головой о стол. Как застал их двоих на вечеринке трезвый и весьма охуевший тогда Дилюк. Хотя-бы одно лишь это воспоминание невольно вызывало ностальгическую улыбку. Они с Тартальей знакомы всего две недели, а кажется, будто уже всю жизнь. И Моракс уверен, что другого человека, с которым он будет чувствовать себя «так», не найдёт никогда. И прочитав в начале учёбы предсказание Моны, почему-то был уверен, что станет тем самым судьбоносным человеком для Аякса, а тот — для него. Но не так видимо всё в итоге должно было получиться. Облажались Монины звёзды, облажался и Чжун Ли. Очень жаль, потому что всё, наверное, могло бы сложиться кардинально иначе…

×××

Дилюк же, казалось, единственный проводил свой вечер в гармонии и умиротворении. Даже приставку сегодня не включал: просто ел чипсы и залипал в какой-то модный нынче сериал на Нетфликсе. Игра в Кальмара, кажется. Но что это за вселенная такая, где у Рагнвиндра всё идёт спокойно и без происшествий? Вот именно, явно одна из параллельных. А поскольку пока что парень всё ещё находится в этой, обязательно должна случится какая-то хрень. И эта самая хрень не заставляет себя долго ждать. Уже заполночь, глаза начинают слипаться сами собой, но из сладкой полудрёмы красноволосого выдёргивает внезапно раздавшийся телефонный звонок.

«Вот ничему меня жизнь не учит! Интересно, я когда-нибудь на своём горьком опыте научусь ставить эту хуйню на беззвучный?»

Дилюк закатил глаза, лениво дотягиваясь до телефона. Названивающий ему контакт был подписан просто и понятно: Альберих.

«Ух ты ж ёшкин кот, природа настолько очистилась, что Кэйа не избегает некомфортных ему телефонных звонков. И более того, ещё и сам звонит… вот это редкость. Ну, тут грех не ответить.»

— Ало? Люк моментально напрягается, потому что в ответ звучит лишь громкий всхлип. — Кэйа? У тебя там всё нормально? От неожиданности даже приподнимается на постели. Внутри всё холодеет, когда на том конце провода красноволосый слышит: — Н-нет, не в-в порядке. *всхлип* Я-я-я н-не знаю, ч-что мне делать. Мне т-так страшно! Я-я п-пришёл, а оно там… я не знаю, что делать. Я не знал, к-кому кроме тебя могу ещё позвонить. П-помоги мне, прошу! Кэйа часто заикался, всхлипывал, делал паузы, чтобы перевести учащённое дыхание. Было предельно ясно, что с минуты на минуту, всё ещё более или менее разборчивая речь парня, перетечёт в неконтролируемую истерику. — Где ты? Можешь нормально объяснить, что случилось? Хотя, последний вопрос Люк мог в принципе и не задавать. Очевидно, что нет, Альберих был на это ни физически, ни уж тем более морально не способен. — Д-дома… я… не знаю, ч-что случилось. Дальше внятные слова превратились в одно сплошное рыдание. Но Рагнвиндр уже получил всю нужную информацию. Там уж на месте разберётся, что к чему. — Я буду через десять минут. Красноволосый накинул джинсовку поверх огромной домашней футболки и наспех надел первые попавшиеся штаны. И спустя пару секунд уже вылетел из квартиры, не выключив даже сериал…