Так сошлись звёзды

×××

Нин Гуан тоже проводила этот вечер не то чтобы обычно. Нет, разумеется она танцевала в клубе, как и должна была по графику, однако на сей раз не совсем одна. Она почти сразу углядела среди толпы посетителей знакомую копну блестящих шоколадных волос. И на сей раз блондинка решила не избегать общества Бэй Доу, смело подойдя к учительнице в перерыве. — Ой-ой, меня заметили, какой ужас. — Она шутливо прикрыла лицо руками. А на лице играла приветливая улыбка, подчёркнутая помадой яркого ягодного цвета. — Ну, вы не особо то скрывались. — Почему-то разговор этот Нине неловким не казался. Доу всё знает и главное — прекрасно понимает, что не в праве лезть в чужую жизнь. Но светловолосой невероятно греет душу тот факт, что она пришла. Бэй явно не любила этот клуб и судя по дорогой бутылке хорошего вина, которую Нин Гуан видела у неё в руках вчера, алкоголь здешний тоже был женщине совсем не по вкусу. И в голову волей не волей закрадывалась мысль о том, что возможно брюнетка пришла за ней присмотреть. Убедиться, что всё нормально, что никто Нину не тронет и не обидит… Приятная мысль. — Надеюсь ты не расскажешь никому о том, что такая, казалось бы интелегентная особа, пьёт клубничный дайкири в подобном месте. Её голос вновь походит на мурлыканье. Только теперь блондинка замечает пару пустых коктейльных бокалов рядом с Бэй Доу. — Только если вы угостите меня одним. Нин Гуан понимает, что заигралась в флирт, но ничего поделать с собой не может. Глупо отрицать, что эта женщина её привлекает. Доу хмыкнула, словно о чём-то задумавшись. — На самом деле спаивать несовершеннолетних — не в моих правилах, но для такой прекрасной девушки, пожалуй, сделаю исключение. Блондинка не видела себя в тот момент, но готова была присягнуть, что её щёки нещадно залило румянцем. По крайней мере ощущались они так, будто в миг вспыхнули горячим пламенем. — Ещё два дайкири. — Скомандовала Бэй Доу бармену.

×××

Кэйа был уверен, что сегодня точно не уснёт. Но крайняя эмоциональная истощённость и усталость сделали своё дело: глаза парня начали слипаться сами по себе. И Альберих таки забылся крепким тревожным сном. Только вот проснулся уже отнюдь не на балконе в неудобной позе, а на кровати, при чём не в гостевой комнате… А рядом, буквально меньше чем в полуметре, спал Дилюк…

«Что?»

Тут было только два варианта: либо Кэйа был лунатиком и каким-то образом сам до сюда дошёл, либо его принёс Рагнвиндр. И вот совсем не ясно, какая из теорий была правдоподобней, ведь обе находились на уровне клинического бреда… Пока синеволосый не заметил лежащую на полу пустую бутылку вина. И всё сразу обрело здравый смысл. Потому что даже если допустить, что Кэйа решил немного полунатить, то вот в одиночку выпить целую бутылку алкоголя и не чувствовать никакой побочки — сказки да и только. Да и к тому же явный запах перегара исходил отнюдь не от Альбериха, а от парня, спавшего рядом.

«Ебанись-перевернись! Дилюк напился. Нет, стоп, ещё раз: Дилюк… напился…

ДИЛЮК НАХУЙ БЛЯТЬ НАПИЛСЯ, ЭТО ЧТО ЗА ПИЗДЕЦ, ЁБАНЫЙ ТЫ В РОТ!!! »

— Пиздануться, вот это его переклинило конечно. Кэйа говорил совсем не шёпотом, ведь был уверен, что Рагнвиндр спит, как убитый. Ещё бы, целый литр креплёного вина в одну рожу, — кто тут не уснёт? Но стоит признаться, выглядел он как безобидный ангелочек. Альберих даже на минуту залюбовался. И поддавшись внезапному порыву, чмокнул красноволосого в щёку. Но тот даже не поморщился, очевидно досматривая уже десятый сон. Кэйа спокойно вышел из комнаты, закрыв за собой дверь и направился будить Цици. Вызвал такси, отвёз малышку в садик, предварительно накормив. Обратно возвращался пешком. Полезно было немного пройтись и привести мысли в порядок.

×××

Нин Гуан сама не заметила, как опьянела. Странно: казалось бы, один бокал с дайкири, а в голове уже витает дурманящая приятная дымка. Посторонние звуки затихают, и для неё теперь существует только Бэй Доу. И блондинка хочет её поцеловать. А за свою короткую жизнь она чётко поняла одно: если ты чего-то хочешь и тем более, у тебя есть возможность — делай и не бойся, не откладывай на завтра, потому что завтра может уже и не наступить. И Нин Гуан касается её губ своими: быстро, нежно, но очень страстно. А затем, резко отстранившись, убегает к танцполу, где её уже заждались другие стриптизёрши. Машет брюнетке рукой и улыбается, словно бы говоря: — Я ещё вернусь. А ошарашенная Бэй Доу лишь провожает её взглядом, удивлённо трогая свои губы, словно не веря, что светловолосая действительно её поцеловала. Немного оклемавшись, по кошачьи улыбается, заказывая ещё алкоголя. Она будет её ждать. — Вау, не думал, что ты действительно её охомутаешь. Она на тебя так смотрела… Замечает бармен, наливая рома для очередного коктейля. Доу в ответ лишь хмыкнула. — Знаешь, я и сама не думала.

«Видно, правду Мона тогда в картах нагадала. Удивительно!»

×××

Кэйа возвращается к полудню. Идти пешком оказалось не самой лучшей затеей: ветер хлестал в лицо, а небо уже затянули плотные дождевые облака, что могли вот-вот разверзнуться затяжным ливнем. Но под буйство природы, к счастью, Альберих так и не попал. В квартире, как и ожидалось, тихо. Либо Дилюк всё ещё спит, либо просто спокойно сосуществует со своим новым соседом — похмельем. В яблочко, Рагнвиндр быстро обнаружился на кухне… распивающим вино.

«Ну охуеть. И что… и как… да пошёл он нахуй!»

Кэйа неловко прокашлялся, привлекая к себе внимание. Люк тут же обернулся, одаривая синеволосого пьяной улыбкой. Теперь Альберих понимает, каково было Венти и Розарие, когда он впадал в запои, потому что теперь уже ему самому пиздецки хотелось отобрать у любимого человека бутылку и больше не подпускать его к алкоголю ни на шаг. Потому что трезвый Дилюк: холодный, безэмоциональный, порою жестокий и резкий, нравился Кэйе куда больше. Альберих любил его настоящего. А пьяный Люк был… неестественно счастлив. И не то чтобы синеволосый желал ему чего-то плохого, считал не достойным радости, нет. Просто слишком уж хорошо знал Рагнвиндра, ведь когда тот был по настоящему счастлив, обычно этого никак не демонстрировал, оставляя все эмоции в себе. А сейчас ему на лицо словно бы налепили эту маску тупого удовольствия, хотя там, внутри, Кэйа уверен, скорее всего было так до невозможности пусто и больно. — Привет, Кэй, — он пошатываясь встал, направляясь к Альбериху. А тому вновь захотелось его просто по человечески обнять, прижать к себе. Но Дилюк сделал это за него, притягивая парня за талию, уверенно и властно целуя. Кэйа застыл, растерялся. Очевидно, красноволосым сейчас двигал алкоголь, но от этого почему-то поцелуй хуже не становился — Люк, ты пьян, пожалуйста, прекрати и иди поспи. — Пришлось проявить титаническую силу воли, чтобы отстраниться от столь желанных сладких губ. — Но я люблю тебя, милый. Это был не Дилюк. Не тот привычный Рагнвиндр, который обычно слал Кэйю к чёрту при первой же возможности. Он никогда не назвал бы юношу «милым». Никогда нахуй! Ох и на славу постаралось же вино, изменив Люка просто до неузнаваемости. И теперь то Кэйа окончательно уверился в том, что пьяный Дилюк ему не по душе. — Любишь не ты, а вино, которого ты выпил… — краткий взор в сторону стола, — Матерь Божья, две бутылки! Ты блять чего вообще творишь? Так и до отравления не далеко, как ты вообще на ногах стоишь? — Альберих понял, что нужно экстренно усадить красноволосого, ведь долго конечности его держать явно не станут. — Так, давай мы сядем, ты выпьешь таблеток и ляжешь спать? — Миролюбиво предложил он, стараясь, чтобы голос звучал как можно мягче. — Я люблю тебя. Дилюк его словно не слышал. А если и слышал, то явно игнорировал, настойчиво повторяя одно и то же. — Я тоже, но давай всё-таки сядем. Рагнвиндр вновь пытается его поцеловать. Безуспешно. Кэйа отстраняется, уверенно таща податливое тело к дивану. А дальше… Альберих не может себя оправдать, не может ничего объяснить. Потому что сам жадно впивается в губы Дилюка, буквально опрокидывая его на себя. Зарывается рукой в алые пушистые волосы, оглаживает шею, плечи, руки сквозь тонкую ткань футболки. Это ощущается чертовски неправильно, ведь Люк то толком и отстраниться не может… Но так пиздецки хорошо! — Я тебя блять обожаю и ненавижу одновременно. Ты всегда говоришь и делаешь какую-то хуйню, которую я не могу понять, но сука… я тебя так люблю. Кэйа почти рычит это ему на ухо. Будь Рагнвиндр трезв, он в жизни бы себе не позволил сказать подобное, однако расчёт был как раз на мощное алкогольное опьянение, неумолимо влекущее за собой забвение. Парень не вспомнит ни этих слов, ни поцелуя, ничего. А потому Альберих трогает Дилюка везде, где всегда хотел. И наслаждается этим, уверенный, что позже вновь возненавидет себя за этот мерзкий поступок. И красноволосый, будто вдруг ожив, удивительно резво для пьяного в стельку, обвивает Кэйю руками в ответ. Что-то идёт не так. Этого в планах Кэйи точно не было. Да, он хотел касаться Дилюка, хотел валяться с ним в обнимку, целовать сладковато-горькие от вина губы. Но из лёгких словно резким ударом выбило весь воздух, когда Люк спустился ниже, быстро и очень даже ловко расстёгивая его брюки. — Т-ты чего? — От неожиданности Кэйа даже начал заикаться. — Не хочешь? Дилюк закусил губу и весьма по блядски улыбнулся. Альберих хотел было что-то сказать, но слова потонули во внезапном стоне. Красноволосый легко проник под ткань белья, проводя рукой по вмиг затвердевшему члену. — Я… да не то что бы не хочу… просто ты так пьян… — Кэйа делает долгие паузы, едва сдерживаясь, чтобы вновь не застонать, потому что в этом случае все его слова просто водночасье утратят смысл. Он хотел по любви, а не вот так: с пьяным в стельку Люком на кухонном диване. — Я же тебе нравлюсь? А Дилюк, блядь, похоже издевался. Вёл рукой нарочито медленно, иногда надавливая на головку большим пальцем. И говорил так спокойно, будто вёл светскую беседу, а не дрочил Альбериху. — Нравишься, но… — И ты мне нравишься. Так что, позволишь? Он нагло перебил Кэйю, ускоряя темп. И парень таки сдался, зная, что будет очень жалеть, когда Дилюк протрезвеет. Он безумно, пиздецки его хотел, но знал, что как только они закончат, почувствует эту мерзкую всепоглощающую вину и стыд. Кэйа был трезв, Кэйа должен был отказать, остановиться, дать по тормозам со всей силы. Но когда дело касается Рагнвиндра, он не умеет говорить «нет». Дилюк убирает руку, приспуская брюки с бельём и берёт в рот сразу до середины. Действительно, чего размениваться по мелочам. Альберих сдавленно стонет, безуспешно пытаясь не показывать, как ему сейчас хорошо и приятно. Он всё ещё почему-то надеется, что Дилюк остановится, оклемается и свалит в туман, привычно послав Кэйю с его стояком нахуй, как тот того заслуживает. Но красноволосого ведёт от алкоголя. И хоть двигается он довольно уверенно, глубоко заглатывая член, доводя стонущего под ним парня до исступления, всё же выглядит весьма пьяно. Кэйа вцепляется в алые волосы, сжимает их, пропуская сквозь дрожащие пальцы и впивается ногтями в собственные ладони. Он никогда такого не испытывал, эти ощущения для него в новинку. Кончает довольно быстро: слишком хорошо, буквально мастерски Дилюк работал ртом. — Понравилось? Кэйа неуверенно кивает, тщетно пытаясь отдышаться. — Могу повторить. — Н-нет! Не надо. На сегодня хватит. Может теперь ты пойдёшь спать? Рагнвиндр думал всего секунду, или две, после чего кивнул. Видно, пьяный разум удовлетворил свою «тягу к приключениям» и тоже скомандовал ему идти отдохнуть. Делать кому-то минет, будем честны — не самое ненапряжное занятие. Кэйа ухватился руками за голову.

«Господи Боже, я никогда ничего у тебя не просил, но пожалуйста, пусть он ничего не вспомнит и это останется исключительно на моей совести.»