Так сошлись звёзды

×××

Нин Гуан ловит языком летящие с неба снежные хлопья. Они почти мгновенно тают, оставляя лишь странный привкус дождевой воды и смога во рту. Забавно, что первый снег этой зимой пошёл именно в канун Нового года. И она планирует насладиться им по полной программе. Ох, как же давно в крови девушки не бушевало столько дофамина. Она бы хоть сейчас пустилась в пляс от переполняющей её детской радости. Раньше Нин Гуан казалось, что праздничное веселье ей чуждо, а дурацкий смех и вовсе не к лицу. Но сейчас, всё совсем иначе: широкая улыбка настойчиво не желает сползать с лица. — Рот закрой, а то муха залетит. — Шутливо грозится Бэй Доу, выгружая из багажного отделения машины пакеты с продуктами. Нина хихикает, но к совету прислушивается. Всё таки, вкус талой воды — далеко не предел мечтаний, а мучаться от боли в горле ей не хочется, от слова совсем. — Как там твоя семейка поживает? Не интересовалась? Блондинка лишь закатывает глаза и призрительно фыркает, крайне красновречиво выражая своё отношение к «дрожайшей» матушке и отцу. — Ладно, к чёрту их, пойдём домой. Через пару часов Новый год, а у нас в холодильнике, походу, уже мышь повесилась. Доу всегда отличалась особой проницательностью, а по сему, легко сглаживала все неприятные углы их разговора. Иногда Нин Гуан поражало то, насколько же Бэй была умна и находчива. Они жили вместе уже пару месяцев, с редкими перерывами на попытки Нины «возобновить отношения» с семьёй. Однако, успехом они, пока что, ни разу не увенчались. (Что, в целом, не удивительно)

[— Вот исполнится тебе восемнадцать и мы вместе уедем из Ли Юэ —.

— Куда? —

— А куда хочешь сама? —

— Хочу в Фонтейн. Чтобы жить в домике на пляже, вместе любоваться закатом, пить цветочный, ну или манговый чай и заниматься прикладным искуством.—

— Не знала, что ты увлекаешься подобным. А какое именно творческое направление тебя интересует? —

— Всегда хотела попробовать себя в живописи. Хотя, до встречи с тобой, пророчила себе только вечную работу в секс-индустрии.

Как будто сама судьба послала мне шанс на счастливую жизнь. —

— Как по мне, ты и сама прекрасно смогла бы всё это осуществить. Была бы мотивация; своими амбициями и целеустремлённостью, ты бы весь мир к своим ногам положила. —

— Ты правда так думаешь? —

— Я в этом уверена, дорогая. —]

Нин Гуан никогда прежде не встречала человека, что поддержал бы её в любом начинании. Того, кто утешил, помог бы в сложную минуту, заботился, радовался её успехам и подбадривал бы в случае провала. Люди называют это любовью. И, кажется, только сейчас Нина чувствует себя по настоящему любимой. Новый год девушки встретили, так и не успев толком ничего приготовить. Хотя, это их не особо то волновало. Потому что главное — они были вместе. Стояли в обнимку на балконе, наблюдая за, взрывающимися сотнями красочных огней, салютами в небе, пили шампанское и целовались. О лучшем празднике ни одна из них не могла даже мечтать.

×××

— Божечки, наконец-то ты вернулся. Я уж думал, нажрался себе где-то тихо в уголочке и уснул. Кэйа тянет растерянного Венти за руку, усаживая рядом с собой за праздничный стол. До заветных 00:00, остаётся всего пара минут. — К слову об отсутствующих, ты Дилюка, случаем, не видел? Я как-то совсем его потерял. — Тянет задумчиво, попивая красное вино. Вспомнишь солнце — вот и лучик. Рагнвиндр не заставляет себя долго ждать, являясь аккурат к началу боя курантов и занимая место по другой бок от Кэйи. — Где тебя черти носили? — Шёпотом бурчит Альберих, слушая, как одноклассники хором отсчитывают секунды до Нового года.

«—Десять, девять, восемь…—»

— Да так, очередные разборки, в которые меня хер пойми каким образом занесло. Забей. — Отмахивается красноволосый, поспешно хватая бокал с неким непонятным, но очевидно алкогольным, содержимым.

«—Семь, шесть, пять…—»

— Ладно, потом расскажешь. Кэйю, очевидно, всё это не особо то тревожит. Его мысли, как и полагается, полностью наполненны трепетным ожиданием, с каждой секундой приближающегося, праздника (ну и дымкой красного полусладкого, разумеется)

«—Четыри, три, два…—»

— Я люблю тебя, Кэйа. И Дилюк, наплевав на всех и всё, порывисто целует Альбериха, нежно обнимая его за талию.

«—Один… С Новым годом! —»

Кто-то радостно чокается бокалами, кто-то поджигает бенгальские огни, а кто-то бесстыдно таращится на всё ещё страстно целующихся Кэйю с Дилюком. И только Венти смотрит будто сквозь ребят, всяко игнорируя развернувшееся вокруг празднество. В его голове ни коим образом не укладывается тот факт, что Рагнвиндр, ещё двадцать минут назад целовавший его (а после ещё и Дотторе, однако сея деталь, к счастью, или к сожалению, парню не известна), сейчас преспокойно сосётся со своим бойфрендом, будто ничего и не случилось.

«Поебёмся?»

В голове Барбатоса всё ещё эхом звучит эта фраза, никак не стыкующаяся ни с чем ныне происходящим.

«О чём он только думает? Да и какой вообще во всём этом смысл…»

Венти категорически отказывается принимать очевидную правду: с ним просто хотели развлечься. Дилюк никогда к нему ничего не испытывал и по прежнему любит лишь Кэйю. Это больно, безнадёжно и крайне печально, но от того не перестает быть горькой реальностью. И Венти обязательно бы заплакал, не окружай его сейчас столько людей. Дотторе тоже краем глаза наблюдает за счастливой парочкой, недовольно поджав губы. Все вокруг пируют и радуются, а ему кусок в горло не лезет от одного лишь воспоминания о том, что произошло несколько минут назад. Однако одно Иль теперь знает точно:

«Я обязательно верну себе Люка, но уж точно не таким образом…»