В Майами всегда солнечно

      Закрыв за собой дверь, Морти услышал активно обсуждающие что-то голоса, доносившиеся из кабинета Рика. Замерев и прислушавшись, Майами направился к эпицентру событий. С тех пор, как бизнес пошёл в гору, их дом постоянно достраивался и расширялся, всё больше и больше походя на дворец самодура, компенсирующего неудовлетворяющие его сантиметры покупкой свойственных американскому гигантизму товаров. И вот Морти уже нужно несколько минут, чтобы просто дойти до рабочего кабинета своего деда/сутенёра.       Сокращая расстояние, Майами удавалось все отчетливее слышать разговаривающих и, наконец, ему удалось идентифицировать знакомый прокуренный женский голос.       Рика Санчез, бабушка Мортиши и по совместительству лучшая подруга Майами Рика, не только проводила в их доме почти всё свободное время, но и была завсегдатаем "Рика в Морти". Впрочем, Майами, как и другие Морти, любили её, поскольку в Морти она была заинтересована ровно до тех пор, пока те подносят ей алкоголь. Каждый раз, когда Рика появлялась на пороге их заведения, его дед радостно откладывал абсолютно все дела и пускался в очередное приключение Рика и Рики.       — Выходим, дамы и господа, — тяжело вздохнув, сказал полицейский, открывая стальную дверцу.       — А вот и моя звёздочка, — вывалился из изолятора Майами, отличительно плохо стоя на ногах. — Представляешь, Морти, стоит немного изменить амплуа, и никто уже не узнает старину Майами, бросая его в клетку с какими-то алкоголиками.       Следом за ним вышла его верная подруга и, оттолкнув мужчину, наклонилась к Морти:       — Ты пр-ээ-росто звезда вечеринки, пиздюк. Спас вечер.       — Поддерживаю, — кивнул рядом стоящий Майами и, достав из внутреннего кармана пиджака флягу, отхлебнул традиционную для всех Санчезов водку.       Выйдя из участка, Смит остановился возле машины, повернулся к плетущимся за ним старикам и, наконец, задал мучавший его с первой секунды их встречи вопрос:       — Какого хуя вы в оба в вечерних платьях? — красовавшийся перед ним в платье-комбинации Рик сделал полный оборот и, потеряв равновесие, схватился за, по какой-то причине, более твёрдо стоящую на ногах Рику.       — Доказывал одной особе, — в этот момент Майами театрально указал большим пальцем на мисс Санчез, — что платья — это тоже очень удобно и практично.       — И почему вы их спёрли, а не купили? — понимая, что пожалеет о заданном вопросе, всё же рискнул спросить Морти.       — Чтобы проверить гипотезу о том, что в платье можно уйти от погони, — подала голос Рика, одёрнув обтягивающее кожаное платье.       — Я так понимаю, нельзя? — язвительно поинтересовался Майами, открывая заднюю дверь автомобиля, чтобы, наконец, усадить туда Риков.       — Ну почему же, — удивился Санчез, садясь в машину, — можно.       Подошедшая следом к машине Рика, облокотившись на дверь, склонила голову на бок и произнесла:       — А вот на каблуках уже нельзя.       Наблюдая за их взаимоотношениями, Морти подумал бы, что у его прародителя даже есть душа. Подумал бы, если бы не знал Рика. Может ли садистический родитель быть хорошим другом? А регулярно забирающий свои слова начальник — верным партнёром в приключениях? Не охватывают ли Майами все прелести межролевого конфликта?       Всё ещё стоя у закрытой двери, Майами прислушался. Санчезы о чем-то переговаривались, и по весёлым ноткам алкоголизма в голосе Майами удалось понять, что сидят они уже не первый час.       — Ой, Майами, зава-э-эли, пожалуйста, — с явно напускным недовольством в голосе произнесла Рика.       — Нет, послушай меня, — с привычной ему настойчивостью продолжал Санчез, — пока я бухой, я могу сказать тебе, что ближе тебя у меня никого и никогда не было. Иногда я боюсь, что, если что-то случится, я никогда не смогу найти тебе замену, поэтому я не хочу, чтобы ты риско...блять, хватит цыкать, всё, я больше ничего тебе не скажу, старая ты манд...       Морти почувствовал, как что-то в области груди неприятно, тягуче сжалось, отчего стало сложнее дышать, но ровно настолько, чтобы продолжать страдать, но не умереть от нехватки кислорода, будто какие-то высшие силы хотели увидеть его мучения, но не желали убить его и освобождать от проклятия жизни. Майами засеменил в сторону кухни, вспомнив, что отец всегда приносил ему стакан воды, если ему становилось плохо.       — Повтори ещё раз, — приказал Рик, развалившись на бордовом диване вип-комнаты.       — Я ничего не заслуживающий примитивный подросток, и я ничем не отличаюсь от любого Смита из Морти-Тауна, — произнёс Майами, уставившись в пол. Самоуважение не просто на время заснуло, а с разбегу бросилось в кратер жерла вулкана "Михара". Всё тело адски болело от ран и ссадин, он не помнил, когда последний раз ел или принимал душ, и единственное, что ему сейчас хотелось — это закончить устроенный Риком вполне себе прогрессивный цирк, где вместо загнанных животных выступают люди.       Охрана без проблем пустила грязного, избитого и скверно пахнущего Морти в заведение с одним из самых строгих фейс-контролей. Он знал, что так и будет. Он знал, что Рик ждёт, когда его несмышлёный стриптизер вернётся в золотую клетку, униженный и оскорблённый.       — Продолжай, мой мальчик, — нарочито низким тоном сказал Санчез, поглаживая по талии одного из Морти, который пытался не показать своё смущение, став невольным свидетелем показательной порки.       — Всё, на что я гожусь, это танцевать у шеста, — Майами почувствовал подступающий к горлу ком и, на секунду замолчав, чтобы перевести дыхание, продолжил, — и всё, что я имею, есть только благодаря тебе.       Почему он вообще решил, что это хорошая идея? Почему никто его не остановил? Ах, да, потому что он никому не рассказывал. Как-то получилось, что у Морти не было желания делиться своими планами о побеге от своего властного дедушки вместе с другим уставшим от своего Рика-наркомана стриптизером. Если чему Майами и научился от Рика, так это тому, что успех — это лишь хорошо просчитанный бизнес-план и немного везения. Вот и Морти применил эти знания, составив бизнес-план своего побега: заранее позаботился о квартире, отложил денег на первые месяцы, нашёл работу в цветочном магазине. К сожалению, его подвела вторая составляющая успеха — Майами был до неприличия невезучим человеком.       Через неделю, после побега, его сообщник перестал плакать и метаться из стороны в сторону, переживая сепарацию от своего мучителя.       Через две недели Майами получил на телефон сообщение "как закончишь свой маленький эксперимент — вернёшься".       На третью неделю он лишился работы после того, как грабители вырубили его и обчистили кассу.       На четвёртую он увидел развешанные по всей Цитадели листовки, гласившие о шоу новой звезды "Рика в Морти" — Неко-Морти, который, по заявлению пёстрого глянцевого листка, был "священнее Мадонны и развратнее Майами". Тогда же он узнал о полном солд-ауте.       На пятую неделю его соратник проиграл в неравной борьбе со своим Стокгольмским синдромом и сбежал к своему Рику, прихватив все запасенные ими деньги.       Когда через шесть недель после самого счастливого дня в его жизни к лишившемуся крову Майами подошёл какой-то среднестатистический бедный Рик и предложил "немного поработать рукой за ужин", Морти, горько усмехнувшись, почувствовал себя самым тупым человеком во всех существующих измерениях. Через тридцать минут, с дешевым бургером в одной руке и разбавленной газировкой в другой, он направился к своей альма-матер.       — А что самое главное? — спросил Рик, улыбнувшись.       Морти замолчал. Уже давно стоявший в горле ком, наконец, сделал своё дело, и слёзы потекли по щекам, обжигая свежие царапины, а сопли капали на пол, даже не давая допустить мысль, что стоявшее в центре комнаты существо всего полтора месяца назад был самым высокооплачиваемым Морти Цитадели.       — Хочешь, я скажу за тебя? — заботливо предложил Рик и, отстранив от себя сидевшую рядом "новую звезду" заведения, похлопал рядом с собой. — Можешь просто кивать, я же вижу, что тебе тяжело говорить.       Майами послушно сел на указанное ему место, и, вытирая слёзы, которые тут же вновь застилали глаза, кивнул.       — Теперь ты знаешь, что всё это время я защищал тебя?       Кивок.       — Очень страшен мир Цитадели, — переходя на шёпот, сказал Рик, прижав Майами к груди и, дождавшись кивка, поглаживая его волосы, продолжил, — я же врать не стану. Дедушка умнее, слушай своего дедушку.       Отступавшая истерика всё ещё давала о себе знать, заставляя Морти шумно всхлипывать, принося боль в грудной клетке.       — Здесь, со мной, ты в безопасности.       Кивок.       — Рик и Морти на веки вечные, — и, поцеловав Майами в макушку, Санчез посмотрел на его покрасневшее лицо и смахнул слёзы большими пальцами. — Ну-ну, завязывай со слезами, пёс.       Морти улыбнулся, от чего стянутая кожа лица заныла, будто её прокалывало миллионы маленьких иголок.       — Я не буду тебя наказывать за желание стать самостоятельным, — улыбнулся в ответ Рик, — я всего лишь хотел бы, чтобы из этой истории ты усвоил один урок. Знаешь какой?       Майами отрицательно помотал головой.       — Я смогу найти тебе замену.       Сидя на кухне и бессмысленно пролистывая обилие личных сообщений в Рикстаграме, кишащих огонёчками и бананами с водичкой, Майами не заметил, как за окном начало светать.       — Не спится? — спросил зашедший на кухню Рик.       Майами отрицательно покачал головой.       — Иди и смой с себя этот день, — нежно потрепав волосы Майами, усмехнулся Санчез, — и возвращайся в своей растянутой футболке. Я приготовлю твою любимую глазунью.       — Спасибо за заботу, Рик.       — Не за что, пёс.