В Майами всегда солнечно

      — Не торопись, — усмехнулся клиент, убирая с резинки нижнего белья руку Майами, — я всё же пожилой человек, мне нужно время для регенерации.       Майами наигранно улыбнулся и, убрав руку, лёг рядом. Когда он выезжал к клиентам на час, то всегда делал всё, что в его силах, чтобы растянуть процесс, дабы у заплатившего не осталось времени и сил на вторые и последующие заходы. Но когда дело доходило до тех богатеев, которых так любил его Рик, что платили за всю ночь, Морти менял свою тактику на нечто иное: его целью было настолько быстро измотать клиента за кратчайший срок, чтобы тот довольно заснул, оставив Майами возможность самому хоть немного поспать.       — Тем более, у нас впереди вся ночь, — подмигнул ему Рик.       "Да я, блять, к сожалению, знаю," — пронеслось в голове у Морти, но вместо того, чтобы сказать всё, что у него было на уме, он лишь вновь улыбнулся.       Это был один из Рик-типичных постоянных клиентов: никаких особых заскоков, лёгкая склонность к доминированию, скрывающая реальную потребность в павер-боттоме, неумолимое либидо и не менее неумолимая старость, гасящая физические потребности с каждым годом всё сильнее и сильнее, и раздутое до исполинских размеров эго, не позволяющее признать факт угасания либидо, на котором, по правде говоря, строилось двадцать процентов самоидентификации Санчезов.       — Вернёмся к нашему диалогу? — спросил Рик, протянув Майами его бокал вина.       Майами ненавидел клиентов, которые любят поговорить. Конечно, в его интересах было, чтобы они как можно больше говорили и тратили свои деньги на пустой трёп с мальчиком из стриптиз-клуба. Но он никогда не знал, как поддерживать эти диалоги. Многие Морти, задававшие ему вопросы относительно своих Риков, видели в нём раскрывшего все тайны учёных гения соблазнения, что всегда знал, как поддержать диалог и оставаться интересным. На самом деле, он просто задавал вопросы о любом предмете, что услышал в предложении, надеясь, что такой вопрос не был им задан ранее. Он занимается этим уже два года, и он понятия не имеет, что делает.       — Нет, так не пойдет, — вдруг ответил Рик после очередного вопроса Майами, — расскажи что-нибудь о себе.       Смит застыл, не понимая, что именно от него хотят.       — Ну... — в попытках хоть что-то вспомнить, протянул он, — меня зовут Морти?       Санчез хмыкнул:       — Не поверишь, но я как-то догадался, — сделав глоток, мужчина продолжил, — хорошо, давай так, ты задаешь мне вопрос, и я отвечаю тебе предельно честно. Взамен ты отвечаешь на мой. После всё повторяется.       Верить в "предельно честное" Риков Морти отучился ещё далеко до жизни в Цитадели.       — Хорошо, — согласился Майами, и, понимая, что деваться ему некуда, а впереди долгая ночь, он почти залпом выпил вина.       — Смотри, не утопись, — сказал Рик, наблюдая за тем, как в бокале пропадает вино. — Какой твой первый вопрос?       Задумчиво проведя по краю стакана пальцем, Майами, на секунду задумавшись, спросил:       — Было ли у вас домашнее животное? — достаточно глупый вопрос, но это первое и самое безобидное, то есть безопасное для Морти, что пришло в голову.       — Была, крыса, — совершенно серьёзно ответил на вопрос Рик, будто вопрос не звучал, как пятнадцатый пункт анкеты для друзей, что передавались по классу только с целью узнать ответ на двадцатый вопрос об объекте обожания.       — И как её звали? — заинтересовался Майами. Его Рик никогда не рассказывал, что у него была крыса.       — Это уже второй вопрос, — улыбнулся Санчез и, вновь наполнив стакан собеседника, продолжил, — ты действительно из Майами?       — Ага, — кивнул в подтверждение сказанному Морти, — многие думают, что это просто псевдоним, но на самом деле мы и правда из Майами.       — Крысу звали Элджернон, — внезапно ответил на предыдущий вопрос Рик, — вернёмся к нашему диалогу, что у тебя за семья? Боже, наверное, Майами-Джерри просто отстой. Скажи мне, что он носит гавайскую рубашку и задротские шорты, умоляю.       — Эй, это нечестно! — Морти абсолютно проигнорировал комментарий в сторорону своего родителя, с которым у него, по правде говоря, была особая связь, что нельзя сказать о взаимоотношениях других Смитов-младших со своим родителем. — Тот вопрос не считается.       — Считается, — начал дразнить его Рик, получая искреннее удовольствие от оживившегося Майами.       — Ладно, — цыкнул Морти, — да, папа носит гавайскую рубашку и задротские шорты. А в остальном мы не отличаемся от большинства измерений: отец работает на непостоянных работах, но его отовсюду выгоняют, мама — лошадиный хирург, а Саммер — моя сучка-сестра. Ах, да, у неё есть девушка. Вроде как, это атипично.       — Ошибаешься, — поправил его Санчез, — большинство Саммер, на самом деле, бисексуалки. Просто у твоей, видимо, есть яйца, чтобы это признать.       Морти поморщился, вспоминая, как был вынужден с завидной регулярностью ночевать в подвале гаража среди склянок, наполненных жидкостями неизвестного происхождения, из-за того, какие неприличные звуки и изречения стояли на весь дом, как только родители выходили за порог.       В очередную его ночевку на диване в подвале Морти сквозь сон почувствовал резкий холод, охвативший всё его тело, вынуждая мальчика проснуться.       — И хули ты здесь делаешь, пёс? — спросил Рик, держа в руках одеяло.       — Сплю? — недовольно ответил Смит, пытаясь выхватить единственный источник тепла и уюта в его жизни. — Ты слышал, какие стоны на втором этаже?       — Завидуешь, что не твои? — усмехнувшись, спросил Санчез.       — Иди нахуй, Рик.       — Ну хоть кто-то же должен на него пойти в этом доме, — элегантно увернулся от оскорбления мужчина.       — Я не знаю, кто хуже, — решил поделиться своими личными страданиями Морти, когда Рик, наконец, вернул ему одеяло, укрыв мальчика самостоятельно и усевшись на край дивана, — Саммер или Патриша.       — Не знаю, кто из них хуже, — откинувшись на ноги Морти, произнёс Рик, — но, судя по звукам, Патриша всё делает правильно. Не могу не уважать навыки.       Смит закатил глаза. На самом деле Санчез глубоко симпатизировал Патрише. То ли из-за того, что они с Патришей разделяли общие ценности "свободной любви", то ли потому что последняя восхищалась Риком до такой степени, что было уже сложно сказать, с кем она на самом деле встречается, - с Саммер или её дедом. "Как у вас дела, Мистер Санчез?", "Вам ничего не захватить в магзаине, мистер Санчез?", "Я всё же купила вам пива, мистер Санчез". До безумия любивший, когда ему лижут задницу, мистер Санчез просто физически не мог пойти против своей самовлюблённой природы и негативно оценить человека, что относился к нему, как к божеству, что в ценностной системе координат всех Риков было единственным верным вариантом взаимодействия с ними.       — Моя очередь! — вошедший во вкус Майами уже не заметил, как допивал третий бокал вина, которое, по какой-то неведомой причине, не кончалось.       — Только задавай вопрос посерьёзнее, — предупредил мужчина, — потому что я планирую спросить что-нибудь поинтереснее.       — Почему вы выбрали на сайте меня?       Этот вопрос Майами хотел бы задать каждому Рику, что были готовы заплатить огромные деньги за то, что среднестатистические Морти готовы были сделать за забитый на неделю холодильник.       — Я сначала посмотрел на тебя в клубе, — ответил Санчез. Морти не успел определить, удовлетворяет ли его этот ответ, как собеседник продолжил, — и ещё тебя очень хорошо рекламировали. Кто бы не занимался у вас маркетингом, он знает своё дело.       По сердцу неприятно заскребли кошки.       — Ну да, — пытаясь скрыть разочарованность в самом себе, наигранно улыбнулся Майами, — без правильного маркетинга я был бы такой же, как все.       — Сколько у тебя клиентов за месяц? — проигнорировав внезапный акт самоедства, продолжил игру Рик.       — Много, — осмелев, ответил Майами, хоть дед и запрещал ему говорить клиентам о других посетителях даже косвенно.       — Не хочешь отвечать число или не помнишь? — склонив голову, спросил Санчез.       — Не помню, — признался Морти, внезапно почувствовав себя до безумия неловко, будто находился в исповедальне, а не в кровати заказавшего его человека.       — Твой вопрос, — передал ему бразды правления диалогом Рик.       — Сколько у вас шлюх за месяц? — в голову ударил алкоголь, а вместе с ним ложное чувство безопасности и безнаказанности за всё сказанное.       Но, к радости, такой вопрос лишь рассмешил Рика:       — Из шлюх — ты один, — Майами недоверчиво посмотрел на него, — мне хватает. Я же говорил, возраст уже не тот.       — А не из шлюх? — уточнил Морти, напрочь забыв правила игры.       — Я отвечу на твой вопрос, но за мной будет два, — сказал Рик, и Майами одобрительно кивнул, — ещё пару Риков. Моя очередь.       Повернувшись на бок и посмотрев в глаза Майами, он спросил:       — Как часто тебя ранят или обижают клиенты?       Морти содрогнулся. Отвечать отрицательно на этот вопрос было глупо — не самому ли умному человеку во вселенной знать, что происходит в секс-индустрии и на чьих страданиях она построена? Положительный же ответ мог негативно повлиять не столько на его карьеру, сколько на его физическое и моральное благополучие, если об этом узнает его Рик.       — И такое бывает, — увильнул Майами, пытаясь не давать однозначного ответа.       — А хочешь это закончить? — задал следующий вопрос Санчез, будто не заметив, что Майами на самом деле не ответил на первый вопрос.       В ответ увидев лишь недоумение, которое пьяному Морти уже было сложно скрывать, он поспешил пояснить:       — Я предлагаю тебе содержание, пёс. Знаком с таким концептом? Это когда...       — Я знаю, что это такое, — перебил его Майами. — Я же телом торгую, а не бирюзой, конечно мне знакомо это слово.       — Так что думаешь? — спросил Рик. — Можешь жить у меня, перевезёшь сюда свои вещи или купим тебе новых, и...       — Не думаю, что это хорошая идея, — моментально отказался Майами, категорично замахав головой.       "Если бы я хотел заниматься оптовой торговлей, я бы пошёл в металлургию, пёс", — говорил ему дед каждый раз, когда кого-то из Морти просили себе на содержания клиенты. — "Влюблённые идиоты будут приходить сюда и платить розничную цену каждый раз. А невлюблённые за вас столько не заплатят".       — Подумай над моим предложением, — не стал спорить мужчина и, пододвинувшись поближе к лежащему на спине Майами, обвил его руками и, зевнув, произнёс, — а теперь спать.       Морти зевнул следом и, будучи утомлённым разговором и алкоголем, дающими вместе синергический эффект, практически моментально уснул.