Чумные псы 🜁

      Белый больничный потолок и писк приборов. Окна закрыты плотными шторами, но в щель между ними пробивается дневной свет. Так я понимаю, что палата человеческая. Мартин спит рядом на соседней койке. У него над глазом свежий, стянутый пластырем кровоподтёк и новая рубашка. Под рукой — снятая наплечная кобура. Я сажусь. И ложусь обратно. Тянущая боль в плече и темнеет в глазах. Значит, полежу ещё. Я жду, пока пройдёт головокружение и снова открываю глаза. На плече — вакуумный пластырь и электроды, рука подвязана. Правая. Плохо. В левую по трубке медленно капает кровь.       Народ…       Постепенно вспоминаю, что вчера произошло.       Ферменты из желёз акшари до сих пор используют в медицине. Они входят в состав дешёвых лекарств для разжижения крови, лечения почек, гипертонии и сердечной недостаточности. Если вы больны, и у вас нет денег — иногда вы просто не хотите знать, что в таблетке.       — Мартин… — я чищу горло. — Мартин?       Он открывает глаза, моргает со сна. Видит меня и легко улыбается.       — Привет.       — Привет, — я отвечаю и протягиваю в его сторону здоровую руку. — Вчера… всё закончилось так странно… — я точно не планировала просыпаться в больнице. — Как ты понял, что нужно делать?       Мартин садится и смотрит на меня, попутно надевая кобуру. Рубашка ему кажется немного большой.       — Тебя ударили ножом с ядом кухри. Его раньше использовали, чтобы обмануть жертву. Ты… видела, как всё происходит.       Действительно видела… Я вспоминаю свои ощущения, и становится не по себе. А ещё понимаю, что, если мы продолжим, со стыда сожгу кровать. Я отвожу глаза. Потом поднимаю руку над глазом.       — А это?       Мартин поднимает глаза, потом касается брови.       — Отец приходил. Немного подрались в приёмной.       Зная, что для вампиров «немного», мне легко представить, что их разводила вся приёмная.       — Он же только недавно поправился.       — Именно поэтому я ему ничего не сказал. Но он всё равно узнал, и ему не понравилось, — оттягивает ворот. — Рубашку свою дал. Мама тоже была. Я сказал, что ты помогла нам выбраться.       Я улыбаюсь, глядя куда-то на свои руки.       — Что это было за мерцание?       — Туман шаффра. Безвредный флуоресцентный газ. Акшари использовали его для освещения пещер ещё в Тёмные Века. В наземных городах его уже давно заменили, но те, кто ушёл под землю, куда более консервативны.       Я продолжаю рассматривать свои пальцы, словно пытаясь найти в них ответ. Или спасение.       — Почему, если… Почему, если ты говоришь, что главной выступает женщина – с нами говорил тот старик?       — Потому что они не планировали нас отпускать, значит и говорить с нами было не за чем.       — Ты знал, что так будет.       — Догадывался.       И всё равно пошёл…       Проглотив что-то, через силу начинаю улыбаться.       — Ты спас мне жизнь.       — Ты бы сделала так же.       Он так серьёзно смотрит на меня, что я начинаю смеяться.       — Я не стану зализывать тебе раны, даже если хорошо попросишь.       Снова смотрю на него — он улыбается.       — Не знала, что ты так рычишь.       — Мы ещё и урчать умеем.       Открывается дверь, и я не успеваю спросить, серьёзно он сейчас или нет. Мартин встаёт, кивая.       — Мистер Мэтьюз. Лорен.       — Саманта!       Мама кидается мне на шею, я осторожно отвожу руку, чтобы не выдернуть иглу катетера. Смотрю на папу – он прямо из участка, даже форму коменданта не сменил. Он кивает мне и легко улыбается.       — Я же всегда говорила, что это опасно — зачем только тебя перевели!       Пока мама успокаивает свои тревоги относительно меня, папа кивает Мартину на дверь и выходит следом.       — Тут так темно — зачем здесь такие шторы? — мама раскрывает окна, впуская дневной свет. — Так ты совсем забудешь, как выглядит солнце. Ты такая бледная — вас уже не различишь.       — Мама, Мартин — вампир, ему вредно, — я беззлобно смеюсь. Надо взять отпуск, поехать к родителям и просто лежать на диване, пока они хлопочут рядом. Красота же. Вот только долго я так не выдержу.       Мама садится ко мне на кровать. Она всё ещё выглядит взволнованно.       — А ты не думала, что тебе тоже вредно?       Я поднимаюсь на подушках, смотрю на неё.       — О чём ты?       Она берёт меня за руку.       — Ну сколько раз я уже говорила, Саманта… Для твоего состояния…       — Мам, не начинай.       Я вырываю руку и падаю обратно на подушки. И пускай, что стресс… Если по психоихирургическому освидетельствованию меня допустили до работы, значит, всё в порядке. В подборе персонала не дураки сидят.       — Работать с ними мне комфортно, к тому же Лутра говорит, что с моей стороны никаких предпосылок для дополнительных проверок нет.       Кроме того случая в ресторане, но с мамой об этом лучше молчать.       Мама не смотрит на меня и сидит, сцепив пальцы. Волнуется. Не нужно было так резко…       — Отец разузнал про эти убийства… — она поворачивает голову, всё ещё избегая смотреть мне в глаза. — Сказал, что убивают людей, которые работают с вампирами.       Что на такое сказать?..       — Мам, сейчас они нацелены на крупных активистов и политических деятелей — к тому же на тех, кто работает днём…       — Сейчас. А что будет потом?       — Мы поймаем их раньше.       Только я собираюсь сменить тему, она поднимает глаза.       — А вы, случайно, не собираетесь пожениться?       — Ма-аам, — я начинаю смеяться. Вот уж действительно: сменила тему. — Волки женятся на овцах только в сказках. И ты ведь знаешь, что у них во рту химическая лаборатория? Ты представляешь, что вот это всё попадёт ко мне?       — Я слышала, некоторые специально дают себя укусить для разжижения крови, — она все не сдаётся. У меня был жених, и ей тяжело дался наш разрыв. — Какие у вас отношения?       Я пожимаю плечами, стараясь не думать о прошлой ночи.       — Мы напарники. Мне нравится с ним работать. Иногда мне кажется, что он относится ко мне, как к младшей сестрёнке. Иногда, как к домашнему любимцу, — я смеюсь, прикрывая рот рукой, — Я тебе этого не говорила.       Мама пытается быть серьёзной, но губы дрогнули, выдавая улыбку. Она поворачивается на дверь. За затемнённым стеклом палаты видны два силуэта.       — Папа, наверно, сейчас спрашивает то же самое.       Снаружи мой отец допрашивает Мартина:       — Ты пил из моей дочери?       — Нет.       — Хочешь?       Мартин смотрит в сторону палаты, прежде чем ответить.       — Нет.       К его чести, из раны он почти ничего не проглотил.       — Ты спишь с моей дочерью?       — Что? Нет!       Вопрос застаёт врасплох.       — Мистер Мэтьюз, это уже слишком.       — Ты считаешь её некрасивой?       — Она… привлекательна. Как женщина. Просто…       — Ты гей?       — Нет. Просто это странно — хотеть кого-то не своего вида.       — Да? А в новостях другое говорят.       — Я не слышал.       По крайней мере такое, чтобы было добровольно.       Разобравшись с трубками, успокоив маму и взяв свои вещи, из палаты появляюсь я.       — Папа, что бы ты сейчас ни спрашивал, Мартин — мой напарник, и он спас мне жизнь.       — Но, для начала, он тебя туда затащил.       — Я сама полезла.       Кидаю Мартину пальто, натягиваю через плечо принесённую мамой куртку, беру его за рукав и тащу к выходу, оставляя отца в недоумении стоять у палаты. Я наклоняюсь ближе.       — У тебя было такое лицо — он не сильно тебя доставал?       Мартин запинается, прежде чем ответить.       — Всё в порядке, не страшно.       — Он может быть жёстким — уж я-то знаю.       Он, наконец, выдыхает.       — Спасибо.       — Саманта!       Я оборачиваюсь. Из палаты выбегает мама. Отец кричит мне вслед:       — Вернись немедленно — тебя ещё не выписали!       — Я сама себя выписала! К тому же, еда здесь - отстой. Спасибо за куртку! В выходные увидимся!       Здоровой рукой толкаю Мартина в спину, чтобы не останавливался.       — Саманта!       Делаю вид, что не услышала.       — Итак, мы едва не погибли — что мы узнали?       — Что мы должны кататься по полу и грызть друг друга? — оборачивается через плечо, проверяя, не услышали ли мои родители. — Наши уже ищут соответствия между старыми религиозными сектами. Информации мало, но, если сравнить её со списками Гфл — а также, Ступени 6 за последние два года (Артур проверил их защиту — взломать импланты действительно можно только изнутри) — начинает складываться интересная картина.       — Отлично. А мы к Соммерсу.       — У нас нет ордера.       — В жопу ордер.              Мартин закуривает, стоит нам выйти в подземный гараж. Здесь прохладно и негромко шумит вентиляция. Меня немного шатает, я иду осторожно. Даже не знаю, сколько крови я потеряла… И то, что случилось ночью, меня не отпускает.       — Мартин? Я у тебя на пальто кровь нашла. Я куплю тебе другое.       Он отмахивается.       — Отстираю.       Это всё равно нужно сказать.       — То, что произошло…       — Ты об этом не думай, — он глубоко и с удовольствием затягивается. — Это всё анестетик. Он локально блокирует нервные окончания и действует на определённые медиаторы в мозгу, заставляя чувствовать… что ты там чувствовала.       Он говорит, как будто, нарочито спокойно. Не знаю почему, но меня это задевает.       Мы подходим к машине, она приветственно пищит, выключая блокировку.       — Тогда почему я всё помню?       Хлопают двери, мы садимся на свои места — Мартин на водительское, включается приборная панель, на окна опускаются дневные экраны.       — Он не влияет на сознание, — Мартин поправляет пальто и пристёгивает ремень. — Видимо, было полезно, чтобы, если жертва выживет, у неё оставались приятные воспоминания.       — То есть, те, кто делает кровопускание… — вспоминаю я слова мамы.       — Они ещё и ловят кайф.       Мартин заводит машину, и мы выезжаем. У меня же из головы не выходят мысли о центрах профилактической обработки крови. Что за отдельную плату кровопускание сделают не специальным инструментом, а клыками. И что акшари, работающие с клиентами, меняются каждый раз на принципиальной основе. И правда «ласковая смерть». Бррр.       — Всё в порядке?       Меня выводит из задумчивости.       — М? Да. Я просто… Не бери в голову.       Мартин переводит мне информацию на контактный браслет.       — Артур скинул всё, что они нашли — посмотри, это может быть полезно.       Я вывожу перед собой файлы. Некоторые слишком длинные, и у меня рябит в глазах. Нахожу пачку отчетов от Изры. В них всего по паре строчек, машина едет очень плавно, но буквы всё равно норовят прыгать перед глазами. Я опускаю веки и с силой провожу по ним пальцами.       — Давай ты. Я не уверена, что мой завтрак — или что там было — останется во мне, если я продолжу.       Мартин сочувственно смотрит на меня и возвращается к дороге.       — Анжела Свон два года назад покидает Гфл и уходит в Ступень 6. Ступень — монополист, поэтому никто не обращает на это внимание. Зато дальше начинается интересное…       Снаружи доносится сигнал патрульной машины. Мартин смотрит по экранам передней панели, сигналит габаритами и сбавляет скорость, в поисках подходящего для остановки места. В открытое окно проникает свежий морозный воздух. Мне сразу становится легче.       — Сэр, можно ваши документы?       Мартин протягивает удостоверение под навязчивое «предупреждение», человек-патрульный внимательно его изучает. Потом заглядывает в салон. Я здоровой рукой достаю своё, давая понять, что никакой я не заложник, нахожусь в машине добровольно и жрать он меня не намерен.       — Можем ехать, офицер?       Мартин смотрит на него, патрульный возвращает ему документы.       — Да, всё в порядке, — он касается козырька. — Приятного дня.       Окно закрывается, урчит мотор, мы едем дальше, а Мартин продолжает свой рассказ. Времени четыре часа по дневному, когда мы подъезжаем к зданию, в котором находится штаб Гьенфедел.       — Ты идёшь со мной.       — Уверена?       — У нас нет времени с ним церемониться — к тому же, он снова начнёт юлить. Если мы оба надавим, может выйти толк, — смотрю на него жалобно. — А ещё я крови потеряла, забыл?       Мартин всё равно ворчит, ищет место в тени и выходит из машины, быстро перебегая под тусклым зимним солнцем. Уже на входе нас останавливают, проверяют документы, и, всё бы в порядке, однако вампир в штабе про-человеческой партии: расскажешь — не поверят. У нас нет на это времени, мы идём дальше — а охрана вызывает префектуру. Мартин замечает, что у нас где-то минут пять, пока они доедут и поднимутся. Скоростной лифт возносит нас на тридцатый этаж, панорамное остекление коридора заставляет Мартина ворчать всё больше. В кабинете собрание, и все оборачиваются на нас, кто-то вскакивает с места.       — Это неслыханно! Немедленно выметайтесь отсюда!       — Что он здесь делает!       — Свою работу. Видимо.       Клифф Соммерс жестом призывает к порядку и окидывает нас взглядом, останавливаясь на моей руке и Мартину над глазом.       — Мисс Мэтьюз, мистер Симер. Прекрасно выглядите, вы оба. Как видите, я сейчас немного занят, надеюсь, дело у вас срочное, и есть ордер.       — Дело у нас действительно срочное.       И времени остаётся всё меньше.       Я оглядываю присутствующих и возвращаюсь взглядом к Соммерсу.       — Мы можем поговорить без свидетелей?       Соммерс знаком отсылает всех прочь, когда же дверь за последним закрывается, кивает на инфопланшет в моих руках.       — Вы без блокнота, мисс Мэтьюз.       — А вы без вина.       — Тoucher, — он разводит руками. — Так что же привело вас в такой спешке? Вы всё равно не успеете ничего выяснить раньше, чем приедут из префектуры.       — Разрешите, мы всё же попробуем.       Я перевожу ему несколько фотографий.       — Узнаёте этого человека? Джон Дилетр. Два года назад его тело было найдено под Кафедральным мостом при до сих пор не выясненных обстоятельствах. И вот — его фургон появляется в деле об убийстве Вэйланда Субаша и Алекса Спрингстина, — следующие фотографии. — Анжела Свон. Подала заявление об угоне. Её фургон замечен у дома Мороны Праймат — вы, кстати, солгали о том, что никогда его не видели.       — Я не разбираюсь в машинах.       — Селена Барден, — я не останавливаюсь, Мартин смотрит на двери. — Заявление об угоне. Её фургон дежурил у дома Фары О’Райли. Вот ещё интересное имя: Смит МакНери — владелец текстильной фабрики, недавно закупил в большом количестве сырец льна и хлопка.       Соммерс устало смотрит на меня, я же чувствую, что меня ведёт. Мартин подставляет плечо.       — К чему всё это, мисс Мэтьюз?       Я прикрываю рукой глаза, голова становится слишком тяжёлой.       — У вас «Возрождение» — у них «Преображение». Слишком много вычурных словечек…       — Мистер Соммерс, это лишь несколько имён, из тех, что нам предоставила Ступень 6 в ответ на официальный запрос о принятых и переведённых работниках за последние два года — и все они были членами ГФЛ, — Мартин подходит ближе, всё ещё поддерживая меня рукой, что мне приходится идти за ним. — Мы можем разобраться с вашей помощью — а можем продолжать перебирать имена. В сухом остатке, мы всё равно их найдём — но за это время погибнет много людей.       Он переводит ему список. Снаружи слышится топот, хлопает дверь.       — Муниципальная префектура! Немедленно отойдите!       Мартин разворачивается, показывая удостоверение. Я уже почти вишу на нём. Кто-то из заседавших в кабинете с интересом заглядывает внутрь. Соммерс примирительно поднимает над столом руки.       — Всё в порядке. Пусть останутся.       Он смотрит на меня.       — Мисс Мэтьюз, — он ждёт, пока я не открою глаза. — Саманта. Я вам не нравлюсь — я знаю это. Также, как, почти наверняка, не нравлюсь вашему коллеге. Я много кому не нравлюсь, и в этом, как ни странно — залог моего успеха. Те, кого вы назвали, всегда мыслили радикально. Куда более радикально, чем остальные. Анжела… — он вздыхает и прикрывает глаза. Потом опускает их, проглядывая список. — Тот, кто вам нужен — Эван Броггер. Шесть лет назад он приобрёл склад на западной окраине — возможно, он всё ещё там. С момента своего появления, Эван стремился занять моё место. Говорил, что, если следовать выбранной программе, мы ничего не добьёмся, что нужно действовать решительней. Называл меня лицемером. Два года назад он ушёл, забрав с собой тех, кого успел обратить в свою веру.       Мартин держит меня и не даёт упасть. Он продолжает разговор, а я благодарно отдыхаю у него на плече.       — Вы замечали за Броггером нездоровый интерес к истории?       — Прямо перед тем, как он ушёл и начал заниматься своим культом. Он всё твердил, что Объединение ложно и у него, наконец, есть доказательства.       — Его что-то подтолкнуло к этому?       Соммерс пожимает плечами.       — Я не знаю.       — Вас не насторожили его слова?       — Если бы я обращал внимание на каждого психа, я бы не задержался в политике надолго.       Мартин не говорит на это ни слова, он лишь поворачивает руку, которой держит меня, и включает запись голоса через контактный браслет. Слышится короткий звуковой сигнал.       — Клиффорд Соммерс, вы готовы свидетельствовать, что за двойными убийствами стоит Эван Броггер?       Соммерс вздыхает и молчит какое-то время.       — Он говорил всё это. «Восстановить древний порядок». Он, словно стал одержим. Я не придал в то время этому значение – кто бы знал, что так обернётся…       Мартин выключает запись, о чём свидетельствует повторный звуковой сигнал.       — Разве не тема каждого вашего выступления разделить города и вернуть прежний порядок?       — Мистер Симер. Мне нравится моя жизнь. Я не хочу ничего менять — меня всё устраивает. Я не хочу революции или гражданской войны, и, тем более, не хочу радикальных смертей или нового порядка — но людям, там в городе, необходимо помнить, что когда-то всё было иначе. В противном случае, они не смогут двигаться вперёд. Можете презирать меня, если хотите.       Я вдруг понимаю, что сам он — просто клоун. Мне становится его жалко.       — Вы нам очень помогли, мистер Соммерс.       — А теперь, если вас не затруднит, покиньте кабинет.       Мы выходим вместе с пятью офицерами: все рослые и плечистые, им больше бы пошло работать в спецназе, чем комично топтаться на месте, ожидая своего часа. Мартин помогает мне добраться до коридора и сесть там на банкетку, помогает снять куртку и складывает её рядом. Сам он опускается передо мной на колено и заглядывает мне в лицо.       — С девушкой всё в порядке? — его спрашивает один из офицеров. Мартин кивает.       — У неё обезвоживание. Принесите стакан воды с сахаром. И налейте ещё в бутылку, — и снова ко мне. — Тебе надо больше пить, Сэм.       — А ещё мне надо поесть. Эй, в здании есть столовая?       — На пятнадцатом и пятидесятом этажах.       Пока я думаю, сколько от меня останется после скоростного лифта, принесли воду. Она сладкая и невкусная.       — Я схожу, а ты должна выпить всё.       — Не смотри на меня так, словно мне пять лет.       — Не веди себя так, словно тебе пять лет, — он улыбается. Я тоже. Вокруг нас толпятся парни из префектуры. Кстати…       — А почему вы всё ещё здесь?       Один из них опускает глаза. У него на шевроне написано: «комендант оперативной группы Хёрш». Мой удивлённый взгляд его ни разу не трогает.       — Нас вызвали, потому что двое — акшар и человек — ворвались в правительственное здание. Пока вы здесь, мы должны обеспечивать порядок.       Мартин встаёт, не обращая на слова коменданта оперативной группы никакого внимания, и смотрит на меня.       — Ты выйдешь отсюда на ногах — или вся твоя репутация погибнет.       Я слабо ему улыбаюсь, он разворачивается, но Хёрш заступает ему дорогу.       — Вы понимаете, что свидетельство, добытое подобным образом, незаконно?       — Убиты четверо, ещё на двоих совершено покушение. Без помощи корпорации получение ордера легко может затянуться на неопределённый срок – и даже вы догадаетесь, чем это грозит.       На лице Хёрша и мускул не дрогнул.       — Вы понимаете, что это не повод врываться к частному лицу?       — У нас нет на это времени.       Кто-то тихо ругается в нашу сторону. Хёрш подходит ближе.       — Слушай, если я узнаю, что это ты с ней сделал…       — То — что?       Технически, всё так и есть.       Мартин встаёт перед ним, привычно закрывая меня. Я выглядываю со своего места. Вздыхаю.       — Мальчики. Мы и дальше можем выказывать друг другу взаимные знаки любви и понимания, но давайте вы уже отпустите моего напарника в эту чёртову столовую, — говорю я медленно, но весьма уверенно, что не может не радовать. — У меня рука на перевязи, я действительно потеряла какое-то количество крови, и, когда это случилось, я очень на это надеюсь, Мартин гнал, как проклятый, нарушая все правила, чтобы доставить меня в больницу.       Они ещё смотрят друг на друга, потом Хёрш выдыхает и отходит.       — Спасибо! — я провожаю его взглядом, почему-то мне кажется, что он очень хочет закатить глаза.       К Мартину подходит другой офицер, он выглядит моложе и младше по званию. Судя по глазам, он ещё ни разу не видел акшара так близко.       — Вас сопроводить?       Мартин оглядывается. На людей, ходящих по этажу. Здесь они, хотя бы, в курсе его присутствия — и то оборачиваются. Кивает.       — Да, было бы неплохо.       Они уходят, меня же провожают из коридора в пустой кабинет. Я продолжаю пить через соломинку, в ухе Артур — в нём столько кофеина, что хватит на небольшой гарнизон. Мне лучше, но я всё равно устало ложусь на стол.       «Префектура? Серьёзно?» — он получил запись нашего разговора, и я могу только представить, как он радуется.       — Да, и они сейчас здесь, слушают, как мы болтаем. Могу включить на громкую, чтобы ты передал привет.       Я лежу, уткнувшись головой в левую руку, рядом на столе куртка, голос звучит приглушённо.       «У тебя там всё в порядке?»       — Да. Восполняю постельный режим.       Краем уха слышу, как переговариваются за спиной офицеры.       — Ты что-нибудь нашёл?       «Что того склада больше нет. Он умело заметает следы, но я лучше. Скажу, когда что-либо найду.»       Он отключается, я же осторожно поднимаю голову. Кто-то распорядился не включать здесь свет, и я мысленно благодарю его и всех его родных.       Я слышу голос и понимаю, что вернулся Мартин — видимо, тот молодой парень умудрился его разговорить.       — … я не могу разглашать дальнейшую информацию, пожалуйста, обратитесь к своему начальству.       Относительно.       Мартин заходит в кабинет и легко трогает меня за плечо, ставит рядом на стол поднос. Запах отварной и очень тёплый, с нотками чего-то, чего я понять не могу, пока не открываю глаза. Устрицы. Здесь подают устрицы — почему у нас не подают устрицы? Ещё он принёс отварную печень с овощами и тофу, сладкий чай и плитку горького шоколада.       — Слушай, если меня будут так кормить, я согласна терять кровь хоть каждую неделю.       Правда, рука болит, когда я ей двигаю, поэтому приходится исхитряться левой. Мартин сидит рядом лицом в коридор.       — Я не против. Согласуем график и теряемое количество. Со временем, увеличим.       С каким серьёзным видом он это говорит, вы посмотрите. Косит на меня глаз. Я киваю на поднос.       — Как прошло?       — Тебе бы понравилось лицо кассира, когда он увидел меня и мой заказ.       — В следующий раз иду с тобой.       Мартин зевает в кулак, глаза блестят, отражая свет из коридора, он смотрит мне на наушник — потом в глаза.       — Что наш бессонный коллега?       — Говорит, что Броггер, возможно, и есть наш хакер. И что он обязательно его найдёт.       Мартин кивает, достаёт из кармана пачку сигарет, начинает вращать её в пальцах.       — Нам нужно в контору, а тебе необходимо поспать.       Я смотрю на него.       — Тебе тоже.       — Просплюсь, когда всё закончится.       К нам подходит сопровождавший Мартина офицер, его фамилия Пайпер, а имя начинается на «К». У него каштановые волосы и потрясающе красивые руки, я невольно заглядываюсь. Он же не может отвести взгляд от блестящих в темноте глаз.       — Вы считаете, Броггер это сделал? Полгода назад его взяли за призыв к экстремизму, но, в итоге, пришлось отпустить.       — Почему?       — Когда началось расследование, все записи оказались сфальсифицированы.       Мне начинают нравиться не только его руки. Я стараюсь напустить на себя серьёзный вид.       — Оперативный сержант Пайпер, почему вы уверены, что записи оказались сфальсифицированы?       Он, наконец, переводит взгляд с Мартина на меня.       — На одной из них видно, как офицер, проводивший задержание, наносит ему несколько ударов. Я проводил задержание. Я точно знаю, что не бил его.       Мартин молча смотрит в одну точку, продолжая крутить на столе пачку сигарет.       — Значит, хакер не он.       — Разрешите мне участвовать.       Мартин устало откидывается на спинку и прикрывает глаза.       — Обратитесь к своему начальству.       Пайпер выходит.       — Хёрш!       Я провожаю его взглядом.       — Что думаешь?       — Что для того, кого понизили в звании, у него вполне оправданный интерес.       Смотрит на меня.       — Доедай, нам пора.       Как бы я ни хотела продлить себе удовольствие от встречи с устрицами, Мартин прав. Уже внизу, когда нас перестают преследовать шёпот и взгляды — а я с лёгкостью в теле грызу шоколад, он оборачивается ко мне.       — Он тебе понравился.       На лице хитрая улыбка — и это не вопрос.       — Кто? — словно это меня спасёт.       — Пайпер.       — Он дал хорошую зацепку.       — Он симпатичный, выглядит не старше тебя, сам напрашивается в команду. Сколько у тебя никого нет?       Мы подходим к машине, я пожимаю плечами.       — Где-то месяцев восемь.       Мартин кивает на двери.       — Можем подождать, пока они выйдут из здания.       — И всё это время тебя слушать? — я смеюсь и сажусь в машину. — Нет уж.              Контора днём выглядит совсем непривычно. Здесь работают совсем другие люди, совсем другой распорядок — совсем другое всё. В дневной смене больше людей. Эверетт, Уилфорд, Фишер. По коридору проходит Аманда Веббер. На ней лабораторный халат, туфли на креповой подошве шуршат по наливному полу, когда она, здороваясь, проходит мимо. До официального начала рабочего дня четыре часа, я заваливаюсь в комнату отдыха и закрываю дверь.       

***

      «… Броггер следит за форумами, его айпи не отслеживается и создаёт нестабильный сигнал…»       Я разлепляю глаза, вокруг темно и никого не видно.       «… поэтому и сам он там появляется, можно сказать, лишь частично. Это подтвердили многие пользователи.»       Не сразу, но до меня доходит, что разговаривают у меня в ухе. Артур подключил к общему обсуждению мой комм, чем, в итоге, меня и разбудил.       — Мне удалось разложить сетевые узлы в четырёхмерной проекции — привет — и получить полноценную картинку.       Артур протягивает мне начатую коробку острой лапши. Мартин, не глядя, её перехватывает — я всё равно её отбираю и встаю рядом с Артуром. Остальные тоже здесь; Изра показывает мне большой палец, Эмрин хлопает по спине. Перед нами проектором выведен код. Я с шумом втягиваю лапшу.       — Ты ведь в курсе, что мы не говорим по-ботански?       — Я и так стараюсь объяснять как можно проще, — Артур ворчит, увеличивая отдельные сегменты. — Я отследил его до здания недалеко от делового квартала — это, кстати, было нелегко. Сигнал перемещается относительно первых пяти этажей, из чего делаем вывод, что Броггер имеет к ним доступ, — Артур грузит схему. — Подвал оборудован подземным коридором в старый город; согласно чертежам, он законсервирован, однако, не стоит исключать возможность проникновения.       — Объясняет, как они ушли от преследования.       Шеф кивает.       — Во время штурма, его необходимо отсечь первым. Сможешь?       — Дистанционно нет: замки механические, — Артур увеличивает участок. — Но я могу узнать, куда он ведёт. Также заблокирую все выходы наверх.       — Займёшься. Есть ещё что-то?       — Пока нет. Пайпер передал все материалы по задержанию, его руководство настаивает на совместной операции.       Я невольно вострю уши. Шеф вздыхает.       — С их стороны много людей?       — Только он.       — Он знает детали?       — Пока нет.       — Просветишь.       Артур кивает. Я трогаю его за локоть и говорю одними губами «молодец». Он не для того здесь перья пушит, чтобы его так сбивали. Артур с улыбкой косит на меня взгляд. Подходит Лутра.       — Я оставила Генри с Эроном, они заперты в изоляторе, пока мы не вернёмся.       Шеф хмурится.       — Ты же говорила, он стабилен.       — Он отказывается оставаться в здании, как он выразился «без дополнительной защиты», — она пожимает плечами. — Эрон согласен, к тому же, много времени это не займёт.       Шеф кивает, потом поворачивается ко мне.       — Ты остаёшься здесь.       — Чёрта с два.       Вылетело…       Он поднимает бровь.       — … сэр… Я хотела сказать, что моё состояние не помешает работе.       Мутит только немного. Я откладываю лапшу — не надо было её есть. Снова поднимаю глаза.       — Я хочу его поймать не меньше вашего.       — Тогда сидишь с Лутрой в машине и ведёшь их. Это не обсуждается. Изра, готовь людей — как только Артур достанет схемы тоннелей, идёте туда. Эмрин — ты знаешь, что делать. Необходимо выступать немедленно, пока они нас не ждут. Все готовы?       Кто-то выражает согласие вслух, кто-то кивает. Мартин смотрит на меня. Я улыбаюсь и подмигиваю — он качает головой. Лутра легко трогает меня за руку.       — Я, конечно, рада, что ты с нами, но тебе не требуется ещё отдохнуть?       — Я в порядке.       И это правда: внутри всё дрожит от возбуждения, вот только тело с таким настроем не согласно. Лутра всё ещё не отпускает меня и смотрит в глаза.       — То, что произошло там внизу. Ты точно не хочешь об этом поговорить?       — Я прекрасно себя чувствую, Лут, — улыбаюсь ей и накрываю её пальцы рукой. — Спасибо за заботу. Иногда, тяжелейший крест — выносить себя самого.