Бесконечность на двоих

      Вокруг так много пьяных тел. Все двигаются в такт какой-то неизвестной, но очень кайфовой (особенно в пьяном угаре) песне, биты которой так сильно долбят по внутренностям, что кажется и слов в ней нет.       Юлик не любит подобные места, а его девушка — и подавно. Не любит настолько, что ни разу в них не был, но Никите так хотелось расслабиться, впервые за эти напряжённые полгода, которые он целиком и полностью посвятил дочери, что Онешко просто не мог не составить другу компанию. Хоть и пришлось потратить немного времени, чтобы убедить Дашу, что Гридину это нужно позарез как. Слава Всевышнему, Каплан — девушка понимающая и отпускать Юлика не хотела больше не потому, что боялась его пьянства и, как итога, измены, а скорее потому, что боялась его пьянства и, как итога, путешествия в полицию посреди ночи, дабы забрать этого гуляку из отделения. Но парень поклялся всем, что у него есть и чего у него нет, что напиваться и не думает, ибо за Никитой кому-то следить нужно.       Время текло плавно и незаметно. Парни общались, Никита потягивал шот за шотом, а Юлик мучил лишь второй коктейль, держа в голове обещание, данное Даше, что он не будет много пить.       — Я не имею ввиду, что ей нужно было промолчать и уйти. Типо… заступаться за себя надо, но не когда этот урод в три раза больше тебя, ещё и невменяемый. Попросила бы, бля, помощи, с тобой вокруг люди, или что-то вразумить спокойно попыталась. Нет, блять, больной человек, а она ещё и орёт на него.       — Ну хуй знает, братан… Хотя ладно, да, ты прав. Но не факт, что ему получилось бы что-то вразумить, как бы она это не делала. Просто… — Гридин запнулся, а его взгляд как-то невзначай соскочил другу за спину, чему Онешко не придал особого значения, пока вдруг Никита в открытую, с неким лёгким недоумением во взгляде, не начал смотреть на что-то или кого-то у Юлика за спиной.       И это «что-то или кто-то» явно было пьяно, ибо, следя за глазами Гридина, Онешко заметил, как они шатаются вместе с заинтересовавшим их объектом.       Онешко уже хотел обернуться, но вдруг почувствовал, как его предплечье сжала сильная рука. Картинка перед глазами дернулась, и не успел шатен даже глянуть на тело, что бесцеремонно вырывает его из диалога с другом, как его резко стянули с высокого стула у бара и повели в сторону местного туалета.       Пара секунд — скудное освещение танцпола, ограничивающееся цветными прожекторами, сменяется режущим светом синеватых ламп. Зажмурившись, Онешко начал полагаться на другие чувства, доступ к которым ему (хоть и на время) не перекрыла резкая смена освещения.       Еле перебирая ногами, его привели в кабинку и с трудом закрыли её на защёлку. Зарывшись пальцами в волосы Юлика, неизвестный оттянул голову назад, открывая себе доступ к шее.       Секундное бездвижье дало шатену шанс трезво оценить весь масштаб пиздеца, в котором он оказался. То есть, его какой-то парень привёл в кабинку туалета? Точно…       Больше в клубы ни ногой.       Даже с кем-то, ибо Никита явно не собирается идти проверять: не успели ли его друга там изнасиловать? Или суть в том, что он видел эту решительную персону в лицо? Тогда кто же там может быть?       Сухие губы чуть коснулись нежной кожи, и горячее дыхание мягко легло на поверхность, побуждая волну мурашек пробежать по всему телу. Намеренно же выдохнул в шею, мерзавец. Дай только посмотреть на тебя. Шершавый язык провел мокрую дорожку от кадыка до подбородка, закончив лёгким поцелуем чуть ниже тонких губ.       Пальцы в волосах ослабили хватку, но отпускать не собирались. Шея уже начинала понемногу ныть от нахождения в одном положении, но Юлик пока даже не пробовал попросить его отпустить. Страшно не было, шатен был уверен в своих силах и в том, что легко сам заломает этого парня, если он надумает сделать лишнего и не отреагирует на простую просьбу прекратить.       Пока он думал над тем, как и когда начинать применять силу лучше всего, рука, держащая его за волосы, переползла на глаза. Видимо, он очень сильно не хочет, чтобы Онешко его увидел.       Юлик смог вернуть голову в прежнее положение, с небывалым облегчением выдыхая. Так намного лучше.       И пока у него снова появилась пауза на обдумку, шатен понял, что все это действительно очень странно. В плане…       В клубе так много пьяных, легкодоступных, совершеннолетних девушек, которые не то чтобы не будут сопротивляться — у них просто не найдётся на это сил. А он мало того, что трезв, так ещё и довольно крепок. И мужчина, что главное. Неужели этот человек настолько не в себе? Был бы на месте Юлика любой другой парень — уже оказался бы этот чертила в травматологии вместе со своей уверенностью.       Может, он знает его?       Чушь.       В окружении Онешко нет никого, кто мог бы такое выдать. Или…       Мягкая кожа подушечек коснулась кромки губ. Юлик от неожиданности дёрнулся, вылетев из собственных раздумий и направляя все свое внимание на решительные действия человека напротив. Каждой мышцей на лице он почувствовал, как к нему приблизились. Затем палец аккуратно очертил нижнюю губу, круговым движением возвращаясь к подбородку и совсем уж легко приподнимая личико.       В следующую секунду шатен почувствовал, как по его губам провели кончиком языка. Юлик неосознанно сжал губы от этого странного действия и слегка упёрся ладонью в чужую грудь. Парень, в свою очередь, перехватил его руку и прижал её к стене кабинки, тут же отпуская, в надежде, что Онешко оставит её на том же месте.       И он оставил. Расслабившись, он решил, что пока не хочет останавливать его, потому что все это уже начинает потихоньку Юлику нравиться. Сам факт, что его привели насильно в кабину туалета в клубе, не дали и шанса, чтобы увидеть свое лицо, вытворяют с ним подобное и вытворяют весьма умело. Странно, но заводит.       Те же сухие губы наконец касаются губ Онешко. Поцелуй выходит неловким, коротким и смазаным, но потом чужие губы снова возвращаются, на этот раз целуя более напористо. Всем телом вжимая Юлика в стенку кабинки, поставив колено между его ног, парень раз провел языком по верхней губе и проник в податливый ротик глубже.       Онешко совсем обмяк, оставаясь стоять только потому, что если даст ногам отдых — приземлится прямо на подставленное колено. А там уже и проблемы другие. Как минимум громкий и весьма болезненный стон, который Юлик просто не сможет сдержать, побудит хотя бы одного человека прийти сюда. А может и нет.       И пока язык хозяйничал во рту шатена, свободная прыткая рука залезла под черную рубашку. Пальчиками проводя по коже поясницы, спины, груди, пересчитывая позвонки и рёбрышки. Задирая ткань, рука легла на шею, слегка сжимая, из-за чего Юлик прохрипел и открыл ротик ещё шире, предоставляя больше пространства для действий.       Перед самим собой было жутко стыдно, потому что все заходит слишком далеко, а ему нравится с каждой секундой все больше. Здравый смысл и искушающее желание готовы были устраивать войну, когда неизвестный подцепил пальцами ремень на джинсах Онешко.       — Стой, не надо… пожалуйста.       Прозвучало слишком жалко, а за секунду к горлу подкатил страх. Он не сможет защититься. Сейчас он не в том состоянии, чтобы оказать хоть какое-то сопротивление. И он уверен — этот парень тоже это знает.       Но, вопреки всем страхам, его отпустили. Прекратились все прикосновения, завершился поцелуй. Осталась лишь рука, покоящаяся на глазах. Юлика вывели из кабинки, и он услышал щелчок выключателя. Затем распахнулась дверь, и ему открыли глаза.       Убежал.       Сейчас Юлик решительно не знал, что должен чувствовать. Но какая-то душевная пустота заставила его даже не подходить к Никите, а двинуться прямиком домой.       Больше в клубы ни ногой.

***

      — Юлик, все хорошо?       — Да, нормально…       — Выглядишь неважно.       Конечно неважно. Три гребаных раза Юлик просыпался посреди ночи. От чего?       Тёмный силуэт вновь и вновь прижимал его стене, целовал, кусал, трогал везде, где только можно и нельзя. И каждый раз сон обрывался прикосновением к ремню. А после пробуждения Юлик видел рядом Дашу. И становилось ещё хуже.       — Не выспался просто.       Никита всмотрелся в уставшее лицо напротив. Он был уверен, что дело в том парне из клуба, и, конечно, видел, кто именно это был, однако до последнего был уверен, что Юлику об этом стоит умолчать. Но сейчас Гридин уже думал, что другу будет лучше, знай он в лицо тайного соблазнителя.       — Это ведь из-за того парня в клубе?       — Ну такое… — из-за него, конечно. Но Никита может не так понять.       Вернее… В том и проблема, что он поймёт все правильно.       — Юлик, дело в том, что это…       — Привет, ребят, — прямо над ухом раздался бодрый голос, привлекший внимание друзей и сбивший Никиту с мысли.       — Привет, Руслан, — Онешко вымученно улыбнулся, вглядываясь в глаза Тушенцова.       Что-то в них было не так. Звучал парень бодрым. Даже слишком. Оттого и создавалось стойкое ощущение лжи. Только к чему она здесь?       — Никит, я могу с Юликом поговорить? — Гридин не стал спорить и просто ушёл, оставляя друзей наедине. — Ты был вчера в клубе? Ну как тебе? Подцепил кого-то?       Сначала Юлик опешил, а потом опешил ещё больше от потока странных недвумысленных вопросов. Все ещё звучит фальшиво. Будто Тушенцов к чему-то ведёт.       — Был, но мне там не особо понравилось.       — А почему?       — Слишком шумно и скучно. Танцы как факт мне неитересны, а из развлечений только алкоголь.       — А девушки?       — Там хер разберешь, сколько им лет. Не стал рисковать, тем более, что у меня есть Даша.       — А парни?       — Шутишь? — Юлик напрягся.       — Я слышал там и такое бывает, — Онешко лишь нервно усмехнулся, отводя взгляд. Разговор был не то чтобы странный, скорее… очень странный. — Ага, замолчал! Ну как, понравилось?       Юлику показалось, что над ним издеваются. Лучший способ скрыть правду — это сказать её в шутку?       — Не особо, — наигранно печально произнёс Юлик, с грустью в глазах смотря на Руслана.       — Почему же?       — Мы не закончили.       Руслан на секунду застыл, переваривая информацию, а затем резко прыснул и закрыл лицо руками, дергая плечами, заходясь в глухом смехе.       — А ты откуда знаешь, что я вчера был в клубе?       — Я тоже был, — Руслан подуспокоился, ещё пару раз усмехнувшись и вытирая подступившие слезы.       — И как тебе, понравилось? — ломать так ломать комедию до конца — доводить так доводить этот хиленький ситком до конца.       — Не особо.       — Почему же?       — Мы не закончили.