Бесконечность на двоих

      — А ты куда? — Руслан, стоя в дверном проёме, наблюдал за тем, как Юлик накидывает куртку и завязывает шарф.       На улице холод. Середина зимы никогда не славилась благоприятной погодой, да и сама пора подразумевает снег и мороз длительностью в три месяца, но сегодня вьюга разбушевалась сильнее обычного.       И Руслан не мог понять, как ни старался, куда его парню потребовалось в срочном порядке уйти в такую погоду. Да ещё и на ночь глядя.       — Прогуляться хочу, давно из дома не выходил.       Брюнет повернул голову в сторону коридора, ведущего в кухню, и всмотрелся в окно. Ну да, прогуляться. Ужас. И как можно так нагло врать?       Руслан уже давно понял, что в их отношениях что-то не так. Не сам факт образования пары между мужчинами под тридцать, нет. Просто начинает казаться, все более явственно с каждым днем, что между ними проходит то тепло первых дней и наступает холод. Прямо как за окном.       Но делать что-то парень и не думает. А что он может сделать?       Поговорить с Онешко? Он увиливает раз за разом. Просто расстаться? Вот тут и загвоздка.       Руслан не хочет терять Юлика. Как бы это не было грустно — он его любит. Любит до посинения. До дрожи. Даже стыдно становится от осознания того, насколько сильно.       Заприметив на тумбочке ключи шатена, Руслан потянулся за ними и аккуратно спрятал в кулак.       — Руслан, ты ключи мои не видел? — парень похлопал себя по карманам и, оглянувшись, прошептал чуть слышно: — Вроде на тумбочку клал…       — Куда ты идёшь? — Тушенцов показательно позвякал связкой.       — Я не могу просто выйти подышать свежим воздухом? Не види себя, как баба, — шатен подошёл к Руслану вплотную, потянувшись к руке с ключами, но брюнет быстро среагировал, убирая нужную парню руку подальше, а второй упираясь в грудь Онешко, отстраняя. — Ей-богу, Руслан, знал бы, нашёл себе девушку. Верни ключи!       Больно. Юлик часто сравнивает Тушенцова с женщиной, почеркивая, что между Русланом и «слабым полом» есть подозрительное сходство, которое он стал замечать с началом отношений. Юлик часто говорит фразы, имеющие один смысл, который брюнету не нравился совсем.       С каждым подобным выходом из дома в одиночку или брошеной обидной фразой Руслан с ужасом ждал, что далее последует «мы расстаёмся». Он готов был терпеть эту вьюгу за окном, вьюгу между ними. Готов был терпеть просто, чтобы Онешко был. Может, и не совсем рядом. Просто был. Утешая себя фразой «один любит — второй позволяет любить».       Руслан вернул Юлику ключи. Конечно, он знает, что после крика Тушенцов выполняет «просьбы» мгновенно. Онешко начал слишком часто кричать.       А ведь раньше крик никогда не требовался.       Раньше все было по-другому.       И Руслану остаётся только догадываться, что именно изменилось.

***

      Это не измена.       Именно этой фразой Юлик оправдывал каждый свой приезд к Даше.       Он просто говорил себе, что должно пройти чуть больше времени, чтобы привыкнуть к тому, что рядом с ним больше не хрупкая девушка, а крепкий взрослый парень. Ему просто иногда нужно расслабиться от такой ментальной нагрузки.       Изначально Юлик думал, что Руслан знать не должен, а эти встречи с Каплан будут постепенно сокращаться, когда жизнь с Тушенцовым устаканится. Когда станет легче.       Но время шло, а дома у Даши Онешко будто стал бывать только чаще. И тут даже необязателен был секс. Просто Юлику до коликов нравилась компания этой девушки.       Первоначально его это пугало, но потом в голову закрадывались сомнения. А если эти отношения с Русланом — ошибка? Может, Юлику показалось, что он что-то чувствует к нему?       Но парень выглядел счастливым, поэтому Юлик решил не делать ничего радикального, пока полностью не разберётся с Дашей.

***

      Даша никогда не была плохим человеком. Никогда не была и не хотела им быть. Она просто до последнего надеялась, что ещё может вернуть Юлика к себе обратно. Чувства не проходят так быстро и пока у неё есть шанс — она им пользуется. И пользуется довольно успешно.       Пускай она разрывает чужие отношения. Разбивает сердце Руслану. Она считает, что заслуживает Юлика больше, чем он.

***

      Онешко вошёл в привычную квартиру, оглядел родные стены и тёплую, домашнюю Дашу, встречавшую его с порога.       — На улице холод жуткий. Сильно замёрз? — любезно помогая снять тяжёлый пуховик, Даша несколько раз проводит подушечками пальцев по рукам и груди Юлика, как-бы и не специально, но нарочно. Оба это понимали.       — Не предложишь чая, чтобы согреться?       — Могу предложить кое-что получше, чтобы согреться, — беря руку Юлика в свою, тянет на себя, ведёт в привычном направлении в спальню.       Грузно падая на кровать, Онешко, открыв глаза, видит Дашу уже на себе, обвившую тонкими ручками его шею и пошло закусившую губу. Пальцами аккуратно проводит по затылку, на мгновение двинувшись вверх, пропустив через пальцы тёмные, влажные от подтаявших снежинок прядки. Опускаясь ниже, оттягивает ворот байки и проводит ладонями по плечам и лопаткам.       Юлик отодвигает ткань лёгкой ночнушки и кладет руки на оголенную талию. Горячую кожу обжигает холод от рук, и Даша протяжно мычит от неоднозначных ощущений. Не желая надолго затягивать прелюдия, шепнув севшим голосом «только без отметин, помнишь», Онешко подцепил пальцами застежку на лифчике.       Каплан наклоняется и мягко целует веснушки на плече. Хочется впиться зубами, оставить яркую багровую метку. Но Юлику это не понравится.       Он все ещё трясётся над тем, чтобы никаких явных признаков измены на его теле не было. Всё еще боится реакции Руслана. Дашу это раздражает, потому что и других признаков более чем достаточно, чтобы Тушенцов в первую очередь подумал про измену.       И либо Руслан, на удивление, тупой, либо, на удивление, тряпка. Даша предпочитает думать, что скоро его терпение закончится.       Даша даже не заметила за такими не особо подходящими под момент мыслями, что Юлик вдруг прекратил какие-либо действия.       У Онешко звон в ушах и слышит сейчас он только пульсацию крови в висках.       В углу спальни стоял силуэт. Знакомый. Даже слишком. Он не двигался, ничего не делал — просто стоял и смотрел. Юлик напрягся и слегка сжал кожу на спине Каплан, на что сама Даша не отреагировала, стараясь понять, что Юлик собирается делать.       А он не собирался ничего делать. Всё, что он сейчас мог, — в оцепенении смотреть на то, как фигура сделала шаг вперёд, выходя из темноты.       — Руслан?.. — так тихо, что Даша бы и не услышала, не находись сейчас к Онешко так близко. Даша начала волноваться, но продолжала молчать, на этот раз просто не имея понятия о том, как и что сейчас вообще можно сказать. К кому он обращается?       Онешко в ужасе смотрел в лицо Тушенцову.       Брови сведены к переносице, губы чуть подрагивали, а глаза блестели от слез.       Юлик никогда не видел, как Руслан плачет.       — Я думал ты любишь меня…       Воздух выбили из лёгких, а руки отпустили все ещё неподвижную на коленях Дашу.       — Люблю…       В любой другой момент, услышав это слово от Юлика, Каплан была бы счастлива, но сейчас что-то внутри подсказывало, что сказано это было не ей.       Буквально рывком скинув с себя девушку, Онешко бросился в прихожую, наспех обулся, выхватил куртку и собирался выбежать из квартиры, но Даша перегородила ему дверь. Отошедши от шока, просто так, без объяснений отпустить она парня не может.       — Что случилось? — как-то даже немного жалостливо слова отскочили от стен и ушей Юлика.       — Прости, Даш, я люблю Руслана, — отодвинув её от входа, он вышел, бросив в последнюю секунду через плечо: — Правда люблю.

***

      Юлик не помнит, как бежал через разбушевавшуюся ещё больше метель, будто наказывающую его за все, что он сделал. Перед глазами то и дело всплывало лицо Руслана. Заплаканное, с красными глазами и такими же мокрыми щеками. Дрожащими руками и губами.       Онешко стало плохо. От самого себя.       Он не помнит, как пешком добежал до нужного этажа и квартиры, не прекращая давил на звонок, пока не услышал ленивый поворот ключа.       Дверь открыл Руся, зевая и потирая сонные глазки. Юлик его разбудил?       — Я же тебе отдал ключи, — Тушенцов свёл брови и посмотрел на Юлика. Разбудил.       Он стоял в одной растянутой чёрной майке, с растрепаными волосами и переминался с ноги на ногу, всем своим видом показывая, что все ещё очень хочет спать.       Онешко не помнит, как у самого потекли слезы. Не помнит, как подошёл и просто крепко обнял Тушенцова, в бреду шепча «прости, прости меня».       Помнит только, как снова посмотрел на Русю, давая себе обещание, что никогда не позволит этим прекрасным глазам плакать.       Помнит, как взял в руки любимое личико и мягко поцеловал в губы.       — Я люблю тебя… — улыбнулся и снова прижал к себе.       Улыбка тронула и пухлые губы Руслана. Сон как рукой сняло, а руки обвили крепкую спину.       — Я тебя тоже люблю.       Руслан спросит. Как-нибудь потом он обязательно спросит. Но не сейчас. Сейчас он может только впитывать забытое тепло и глупо улыбаться.       Веря, что теперь все будет хорошо.