Хикигая Хачиман VS Нагаторо Хаясэ

Парень очнулся в холодном поту, нагоняемый страхами прошлого. Его побитое тело успело одеревенеть за долгую ночь, и малейшее напряжение мышц сулило пронзить сознание острой болью. Единственным, что хоть как-то поддавалось движению была пара глаз. Суженные зрачки нехотя фокусировались на потолке, плавно перемещаясь из стороны в сторону, не задерживая ни на чем взгляд. Глазные яблоки вращались внутри своих орбит медленно и не по-человечески монотонно, будто бы их приводил в движение какой-то механизм. В них не было жизни. Физическая боль прорубила в памяти скважину — и прошлое окропило собой стенки черепа. Давнишние воспоминания схоронили последние несколько лет, оставляя парня наедине с демонами времен средней школы. Займокуза, Нагаторо, девочки — все они были мертвы. Последний звонок поставил жирную точку в этой истории. Хикигая отнял палец от экрана смартфона — всё было кончено. Мать согласилась позвонить в школу и отпросить Хачимана на один день. — ...Думаешь, он справится? — спрашивала маму Комачи. Их голоса рассеивались в глубине коридора. — Вряд ли. Ты ведь сама понимаешь... — гладила она по голове свою дочку. Их слова не отражались в душе парня никаким окликом. Проходя ушные каналы насквозь, они, тем не менее, не могли задеть ничего в его сердце. Мозг будто бы утопал в кипящем масле, разжижающем его изнутри, путающим и рушащим мысли. Спустя несколько часов ленивой дремоты телефон вновь завибрировал. Хикигая с трудом нашел в себе силы поднести его к уху. — ...Хэ-э-эй, семпай! А ты где? Чего в школу не пришел? — ... Чей-то знакомый голос уютно шуршал на другом конце провода. Парень едва мог разобрать слова, но значение реплик от него ускользало. Он мог лишь рассеянно вслушиваться в этот дребезжащий шум — и наслаждаться им, словно мелодией. Теплой, текущей, отдаленно знакомой мелодией... — Алло? Семпай? Ты меня слышишь? Внезапно в памяти откликнулось какое-то слово. Оно всплывало со дна подсознания, сбрасывая с себя мутный ил — и взлетало, продираясь сквозь тернии, отчаянно цепляясь за смутный ассоциативный ряд слов... — На... — едва слышно пробурчал парень слабым, осипшим голосом. — На... га-торо... — А-а?! Чего? Я тебя плохо слышу, говори громче! «Нагаторо» — слово отозвалось в груди ехидным смешком и губы парня невольно скривились в тусклой ухмылке. На поверхности слезящихся глаз отразились блеклые воспоминания, кажущиеся отчего-то бесконечно далекими. — ...Семпай, ты тут? Что-то случилось? — голос девушки по ту сторону линии стал более настороженным. Хикигая поднес динамик прямо к губам, чтобы его хриплый голос без проблем можно было расслышать. — ...Прости, — только и донеслось с его стороны. — А-а?.. — растеряно протянула девушка. — ...Никудышный из меня вышел семпай, да? — прохрипел парень со всё той же могильной улыбкой. — ... Теперь уже Хаясэ не знала, что ответить. Она пыталась понять, является ли всё это шуткой — или же... — Спасибо... что была рядом, — Хачиман всё продолжал говорить, стараясь очистить совесть перед прощанием, — Я... кхе-е... был рад... знакомству с тобой... — для последних слов в его легких едва хватало воздуха. — ...Странные у тебя шутки, семпай, — стараясь скрыть сомнения и смущение холодно отвечала девушка. Но парень её уже не слышал. Все посторонние шумы для него сменились мелодией волн японского моря десятилетней давности. «А ведь точно, — вспомнил вдруг Хикигая — я же так давно не был на море...» На самом деле, парень видел его почти каждый день, так как жил неподалеку от набережной. Но его мысль утекала далеко в прошлое — в те времена, когда он еще жил в пригороде и ездил на море с отцом максимум раз в пару лет. В остальное время у родителей не было на это времени, но, возможно, именно по этой причине те поездки ощущались особенно ценными. За внезапным приступом ностальгии парень и сам не заметил, как провалился в сон, оставив разговор по телефону незавершенным. После этого Нагаторо ещё несколько раз пыталась дозвониться до своего семпая, но всё было без толку. Сообщения так же оставались непрочитанными. За весь следующий день Хачиман ни разу даже не появился в онлайне. Всё это время девушка безуспешно пыталась себя успокоить, выдумывая одно оправдание за другим. Но, сколько бы она ни убеждала себя в том, что всё в порядке, тень сомнения в её душе продолжала расти с каждым часом. Равно как рос и румянец на её щеках от его слов. В конце концов, Нагаторо решила спросить о происходящем Комачи, но и от неё не последовало ответа. В конце концов, по всем заданным канонам и клише, девушка направилась прямиком в затхлую берлогу парня. Её неуверенные звонки в дверь едва слышно пробивались через его дрему, выстукивая некий ритм. На самом деле, конечно, никакого особого ритма не было, но заспанному сознанию Хикигаи и требовалось ничего эдакого, чтобы высчитать из мелодии скрытый смысл. Он считал, считал и считал про себя звонкие дзинь, пока его покалеченная бордами подростковая психика выстраивала секретный шифр. Шифр был примерно такой: Девяносто, шестьдесят, девяносто... шесть. Восемьдесят девять. Шестьсот шестьдесят шесть. Семьсот тридцать один. Два, четыре, восемь. Четыре, двадцать. Четырнадцать, восемьдесят восемь. Упорный стук в дверь прерывает вибрация телефона. Комачи, наконец, перезвонила своей подруге. — Приветик! Извини, что сразу не ответила, я просто в кино была. — А, вот как... Понятно. Слушай, а ты не знаешь, что с семпаем?.. В смысле, с Хикки? — М-м? А вы что, виделись сегодня? — голос Комачи выражал едва заметное изумление. — А? Да не, просто он сегодня в школу не пришел, и я получила какой-то странный звонок от него... — ...А-а, понятно, — Комачи устало вздохнула — Не волнуйся, с ним всё нормально. — ... Нагаторо застыла в нерешительности. Ей не хотелось показаться излишне заботливой и суматошной, но и переживания она никак не могла откинуть. Всё-таки, что-то и правда было не так. — А вы что, вместе в кино пошли? — как бы невзначай спросила Хаясэ своим будничным голосом. Тем не менее, Комачи — девочка умная, чуткая — вмиг поняла сложившуюся ситуацию. — Не-не-не, братик остался дома! Если хочешь, можешь его навестить, пока нас с родителями не будет. Ключ лежит под горшком с цветами справа от входа. — ...Н-ну, раз ты говоришь, что всё нормально... — Ой, всё! Мне пора бежать. Удачи вам! — ...А? В смы?.. — но не успела девушка договорить, как из динамика раздались гудки. Хикигая, тем временем, снова упал в состояние полудрема. Воспоминания рисовали перед ним родной домик в пригороде, который они продали незадолго до зачисления Хачимана в младшую школу. Парень прошел по коридору в зал и встал в центр большого ковра, об которых любила точить когти их кошка. Впереди была кухня — там мама готовила ужин, наполняя помещение запахом карри. Слева на диване перед телевизором вальяжно разлегся отец. Справа была только стена и лестница на второй этаж. А на последней четвертой стене висело отцовское охотничье ружье. Сколько ни пытался, Хикигая никак не мог вспомнить, стреляли ли из него хоть раз. Откуда-то снизу вдруг раздались звуки шагов и чей-то — кажется, женский — неразборчивый голос. Хикигая не секунду приподнял одно веко и начал прислушиваться. — ...Семпа-а-ай, ты тут? — протягивала Нагаторо, чувствуя себя дурой. Хачиман и не думал ей отвечать. Его болезненное состояние и так усугублялось одним только её присутствием в доме. — Семп... О! — наконец, заметила его девушка в приоткрытых дверях в комнату. Парень, однако, всё равно упорно прикидывался шлангом, не обращая внимание на новоприбывшую. Нагаторо, глядя на его мало того что побитую, так ещё и сонную физиономию купилась на то, что он спит. — Хэ-эй, семпай... — начала она мурыжить его за плечо — Что с тобой? — ... «Как ты меня за...» — чуть было не выпалил парень. — Семпа-а-а-а-а-а-ай! — девушка сделала максимально скрипучий голос, растягивая букву "А", казалось, до бесконечности, и с силой начала трясти парня вновь. — ...Ты меня с того света достанешь, — не открывая глаз простонал Хикигая. Нагаторо в ответ ударила его с локтя в живот, от чего её семпай чуть было не выхаркал сгусток мокроты, но всё ж удержал его между зубов. — А теперь объяснись! — подорвалась девушка, скрестив руки на груди и злостно сверля глазами бедного парня. Теперь, когда она убедилась, что Хачиман в состоянии внятно разговаривать и воспринимать информацию, она решила отомстить за то волнение, которому он её подверг тем телефонным звонком. — Кхе-е!.. Кхе!.. — Хикигая даже закашлялся от такой внезапной атаки. Его хрипы и стоны неожиданно были полны экспрессии, от чего Хаясэ даже испугалась, что перегнула палку на этот раз, и поспешила помочь парню откашляться. — ...Господи, какой же ты немощный, — причитала девушка про себя. Хикигая, прокашлявшись, отбросил от себя её руку, выражая обиду за подлый удар. Пусть девушка била и не со всей силы, но после вчерашнего даже этого парню было с лихвой. — Мне и без твоих заскоков цундере сегодня хреново весь день, если ты не заметила... Чего ты пришла вообще? — Я... ну... — Нагаторо слегла опешила от такого вопроса. Иной раз девушка бы обиделась, ведь пришла она как раз потому, что волновалась из-за полученного звонка, но... «Не могу же я так и сказать!» — Любопытно стало, — рассеянно бросила она — Ты ведь так разнежничался тогда по телефону, я уж подумала, ты мне в любви признаться, наконец, решил, семпай! Хикигая начал припоминать, что сказанул в сонном бреду. Впрочем, даже тогда ему это казалось не более, чем несвойственной ему шуткой, поэтому особого стыда за свои слова он не испытывал. Хотя, конечно, всё равно было немного неловко — артистизм ведь далеко не лучшая его сторона. — А это что? — парень обратил внимание на бумажный пакет, оставленный девушкой на кровати. — ...М? А! Э-э, ну... Это я для себя купила! — поспешно спрятала она презент за спиной. Среди шуршания пакета Хикигая заметил знакомый звон банки MAX Coffe и какого-то пластикового контейнера. «Бенто?» — подумал он. — Как мило с твоей стороны... — потирая глаза парень принялся, наконец, вылезать из кровати. — ...Ты это о чем? — как бы невзначай отвела настороженный взгляд девушка. Хикигая невольно прыснул с такой карикатурной реакции и, с концами забывшись, не думая выпалил: — Да ты и впрямь цундере. — ...Какой-то ты больно веселый для смертника, — злобно ухмыльнулась Хаясэ, подавляя румянец и поддерживая неожиданное ехидство парня. Школьники спустились на первый этаж и прошли на кухню. Хикигая принялся заваривать чай и, пока закипал чайник, глянул на полку с закусками. — Пудинг будешь? — ...А? Ну, давай. Парень молча протянул девушке обещанную сладость и вернулся к чаю. — Ведешь себя так, будто мы десять лет в браке прожили, — с издевкой заметила Нагаторо — Неужто твои планы на меня идут так далеко, семпай? — А ты, небось, хочешь, чтобы тебя, как молодую невесту, на руках носили, да? — рассеянно отвечал всё ещё сонный Хачиман. — Хм-ф! А почему бы и нет, кстати? — резво откликнулась Хаясэ, не упуская шанса поддеть, и направилась с распростертыми объятьями к Хикигае, как бы говоря, чтоб тот её поднял на руки. Парень ненадолго пришел в замешательство, глядя на столь миловидный жест, совершенно не сочетающийся с привычной уже ядовитой ухмылкой. Глаза девушки как всегда были ехидно сощурены, а рот обнажал стройные ряды зубов. Она ждала если и не решительных действий, то, как минимум, достойного ответа. Хачиман, однако, был ещё слишком сонным, чтобы переживать о таких пустяках, а потому просто выпалил первую же напрашивающуюся шутку: — Что ж... — с насмешкой повернулся он, разминая затекшие плечи — Супружеский долг сам себя не выполнит. — ...Э? С-семпай, подожди! Неожиданно милую перепалку прервал щелчок замочной скважины. В образовавшемся проеме показалась младшая сестра и мать Хикигаи.