Игры с оружием

      — Снимай штаны и ложись на кровать, — скомандовал Дэймон.       Стефан торопливо стянул брюки и лёг прежде, чем старший брат решил бы передумать и уложить его на колени. Уткнувшись лицом в одеяло и сжав его в руках, он приготовился к неизбежному.       Первый жгучий удар сразу заставил парня вскрикнуть и сильнее вцепиться в одеяло, чтобы не потянуться назад. Стефан закусил губу в попытках молчать, но к пятому удару понял, что это бессмысленно.       — Ау! Прости! — взмолился он, когда Дэймон друг за другом положил несколько ударов. Теперь Стефан уже не мог сдерживать слёзы.       Десятый удар вынудил его протянуть руку назад, чтобы прикрыться. Дэймон прижал запястье к пояснице и продолжил опускать прут, пока младший не взвизгнул от боли:       — Я же сказал, что мне жаль! Это была просто дурацкая шутка! — после этих слов низ ягодиц обожгло особо чувствительно, — ау! — Дэймон повторил ещё четыре удара, прежде чем отбросить «орудие» на кровать.       — Хорошо, малыш. Вставай, — сказал Дэймон, отпуская руку брата.       Поднявшись, Стефан поспешил вытереть слёзы.       — Это всё? — хрипло уточнил он.       Дэймон взял мальчика за плечи и подвёл к углу.       — Я был великодушен, поскольку мы повторим это через пару дней, а пока закончим на том, что ты постоишь здесь.       Стефан смутился, проворчав:       — Знаешь, то, что в этот раз ты позволил мне лечь на кровать, не идёт в расчёт такой детской альтернативе.       — Ха, единственная причина, по которой ты лежал не на моих коленях, в том, чтобы я лучше размахивался, — он ударил брата по заднице и толкнул его в угол, добавив: — брюки и трусы не трогать. Задницу не тереть.       — Áу, — возмутился Стефан, утыкаясь в стену. Он жутко ненавидел стоять в углу. Это скучно и ниже его достоинства, ведь он уже не маленький ребёнок. Ждать целую вечность, чтобы Дэймон выпустил его из заточения всегда было невыносимо.       Стефан теребил подол рубашки, прислонившись лбом к стене. Он медленно отвёл руку назад в попытке хоть немного стереть зуд и боль с ягодиц. План был хорош всего десять секунд — пока брат не заглянул в комнату.       — Стефан, — предупредил Дэймон. Младший мгновенно одёрнул руку. Дэймон имел привычку «добавлять», если замечал, как братишка тянет руки назад. Стефан вздохнул, продолжая скучающе рассматривать орнамент на обоях. Его зад полыхал и он определил, что теперь будет избегать Генри как чуму. Этот засранец не стоил того, чтобы снова оказаться в таком положении после Воскресенья. Конечно, перестань Дэймон относиться к брату как к маленькому ребёнку, жизнь стала бы куда проще.       Стефан рискнул незаметно повернуть голову, услышав приближающиеся шаги в дверях. Джузеппе озадаченно замер, увидев стоящего в комнате сына со спущенными штанами, отчего последний неистово покраснел. Старший брат был единственным, кто видел его таким. Было странно осознавать, что отец присутствует во время наказания. Джузеппе доверил воспитание Стефана Дэймону.       — Дэймон? — позвал старший Сальваторе.       — Да, отец? — отозвался он, возвращаясь в комнату Стефана.       — Могу поинтересоваться, что случилось? — уточнил Джузеппе.       — У Стефана возникли разногласия со священником, — негромко пояснил Дэймон. На этом ответе Стефан перестал притворяться, будто его не интересует происходящее. Он прикрыл лицо ладонью и наполовину развернулся к отцу и брату, желая видеть реакцию первого.       Джузеппе нахмурился и его взгляд посуровел:       — Какого рода?       — Городские мальчишки заставили его оставить несколько фривольных фотографий на алтаре, — осторожно произнёс Дэймон.       Стефан поёжился от яростного взгляда отца.       — Кроме священника кто-нибудь видел, что произошло? — опасно уточнил Джузеппе тоном, что Стефану не приходилось раньше слышать.       Дэймон встал перед отцом, прикрывая брата, прежде чем ответить:       — Один из друзей Стефана. Больше никого не было поблизости.       Стефан дёрнулся от неожиданности, когда отец ударил Дэймона по лицу. Он слышал, что происходило в кабинете, видел синяки, оставленные на Дэймоне, но не подозревал насколько отец жестокий. Его брат прикусил губу и повернул голову обратно к Джузеппе.       — Как ты смеешь мешать мне соблюдать дисциплину в собственном доме? — возмутился Джузеппе, — ты действительно думаешь, что, встав между нами, я не доберусь до него?       — Я прикончу тебя, если ты прикоснёшься к нему, — предупредил Дэймон.       — Пока вы оба носите имя Сальваторе, вы обязаны подчиняться мне! Если я хочу разукрасить мальчика в сине-чёрный, это моё право! — рявкнул Джузеппе, — он опозорил нашу фамилию!       Дэймон решил перестроить тактику, меняя выражение лица на искусственно-уступчивое.       — Он ещё молод, не понимает всех последствий своих действий и повторяет за сверстниками.       — Тогда, очевидно, я недостаточно хорошо научил его ответственности. Бедный мальчишка рыдает! А на нём даже синяков нет! — возмутился Джузеппе, — я уже говорил тебе, что мужчины не плачут! — он раздражённо обратился к Стефану.       Стефан подтянул брюки и отвернулся, пытаясь остановить слёзы. Он был в ужасе от того, что отец хотел сделать с ним и непроизвольно отступил к стене, в попытке слиться с нею.       — Он плачет, потому что его отец монстр, — не выдержал Дэймон. — Всё уже произошло и священник всё видел. Никакая дисциплина этого не изменит.       Джузеппе повторно замахнулся на старшего сына, но Дэймон парировал пощёчину, немедленно перешедшую в несколько резких ударов в живот, заставивших парня согнуться и сглотнуть. Стефан испуганно наблюдал за сценой, опустившись на пол.       — Ты сукин сын! — рявкнул Джузеппе.       — Давай договоримся, — прохрипел Дэймон, — предоставь воспитание Стефана мне, и я не расскажу священнику о твоих отношениях с мисс Пёрл!       Джузеппе заметно растерялся и напряжённо посмотрел на старшего сына.       — Чёрт тебя дери, — начал он, но Дэймон его перебил:       — Мне уже давно не двенадцать. Думаешь, что я тебя боюсь? — парень шагнул к нему навстречу, вызывающе расправив плечи.       Мужчина, казалось, рассчитывал свои возможности, прежде чем кивнуть:       — Ладно, — сказал Джузеппе, указывая пальцем на старшего, — но, если он ещё раз опозорит меня на публике, один из вас истечёт кровью, — предупредив, он развернулся и вышел из комнаты, поправляя одежду.       Дэймон повернулся к Стефану, когда их отец ушёл. Он вздохнул и наклонился перед младшим, всё ещё пытавшимся прийти в себя и успокоиться. Дэймон притянул его за руки и произнёс, притягивая брата в объятие:       — Всё в порядке, ты в безопасности, братишка.       — Я… Я никогда раньше не видел о-отца таким жестоким… — прошептал Стефан.       — Я знаю, — вздохнул Дэймон.       Стефан вцепился в рубашку брата, пытаясь успокоиться. Произошедшее казалось за гранью реальности. Он знал, что отец не отличается терпеливостью, но ему никогда не приходилось испытывать его гнев. Каждый раз, выражая беспокойство по поводу синяков у брата и криков, доносящихся из кабинета, Дэймон убеждал его, что ему не о чем волноваться и игнорировал все вопросы. Позиция старшего оставалась бескомпромиссной: Стефану не стоило заботиться о том, что происходит между ним и Джузеппе, а с отцом он обсуждать эту тему опасался.       Когда Стефан вернул самоконтроль, сказал, приподняв голову:       — Спасибо.       — Для этого и существуют старшие братья, — улыбнулся Дэймон.