если ты болен на голову - значит вооружён

Сказать, что Дракену с утра было плохо — это значит ничего не сказать. Он не помнил, как вышел из подвала и лёг спать на диване в гостиной, голова раскалывалась, во рту словно насрали кошки. Майки в зоне видимости не наблюдалось, зато на журнальном столике валялся его телефон, разобранный и с вытряхнутой симкой. Видимо, ему как обычно звонили, и Майки настолько не хотел разговаривать. У самого Кена на телефоне было четырнадцать пропущенных от одного Инуи, три от Баджи, и ещё десять от разных пацанов из второго отряда, закреплённого за ним. Рюгуджи тяжело поднялся на ноги, выпил залпом два стакана воды и направился на улицу, проверить, не там ли Манджиро. Сано сидел на крыльце без куртки, чуть нахохлившись от холода, курил, молча буравя взглядом школьный двор напротив. Лицо его все ещё было опухшим, хотя Дракен полагал, что сам он вряд ли выглядит лучше. — Порядок? — осторожно спросил Рюгуджи, опускаясь рядом с ним. — Да какой уж тут… — глухо выдохнул Майки. — Нормально, насколько это возможно. — Хочешь, я сам заберу твой телефон? Займусь делами вместо тебя? — Хочу, но не стоит, просто отвечай на свой, я не буду брать мелкие дела, просто оставлю трубку на всякий случай, — тихо вздохнул Манджиро. — Прости, я сегодня посижу дома, не могу ничего делать. Пойду, оружие дедушкино в порядок приведу… — У тебя есть телефон кого-то, кто знал Изану? Кого-то из Поднебесья? — Телефона нет. Какучо был его правой рукой, его друг, но его номера у меня нет. И сомневаюсь, что ему до меня. Хотя… есть одна мысль, — задумчиво хмыкнул Майки, а после открыл входную дверь и вышел уже в куртке с ключами зажигания в руках. — Вернусь через пару часов. — Куда ты? — озадаченно бросил Дракен. — К барыгам из Поднебесья, — Манджиро выкатил из гаража мотоцикл. — Которые продавали Санзу героин. — А откуда ты их знаешь? — чуть озадачено хмыкнул Рюгуджи. — А где я по-твоему нашёл Санзу с передозом? — отозвался Майки. — Инуи звонил с утра, хотел, чтобы ты ему помог по должникам. Набери ему, он тебя заберёт. — Хорошо, — вздохнул Кен. — Будь аккуратнее, пожалуйста. Дракен не заметил спрятанный под курткой Сано Кольт.

***

— Два брата здесь барыжили, — сходу начал Манджиро, привалившись к почти пустой днём барной стойке. — Мне они нужны. — Их нет, — отозвался бармен, отставляя вытертый бокал. — Что налить? — Виски сотку. И рассказать, где братья, — выложив купюры на стойку, бросил Майки. — Здесь много за виски. — Здесь достаточно за обе услуги, — хмыкнул Сано. — Мне они нужны. — Не знаю я, где они, — качнул головой, хмыкнул бармен, выставляя бокал на стойку. — Не могу подсказать. — А если подумать? — приподнял бровь Майки, аккуратно отводя полы куртки, так, чтобы ствол за поясом увидел только бармен. — Парень, мы под защитой Поднебесья, не надо мне угрожать, — оборонил бармен, но испуганно сделал пару шагов назад. — На Поднебесье напали, я знаю, и здесь сейчас никого из Поднебесья нет, им не до вас, — хмыкнул Майки. — И навряд ли вообще будет до вас. Я глава банды, могу предложить на будущее вам крышу, но сейчас я хочу знать, где братья. — Высотка синяя на набережной в двух кварталах отсюда, спросишь там, — тихо отозвался бармен. — Только не трогай их. Они хорошие парни, хоть и сложные. — Не буду. Только поговорю с ними, — кивнул Манджиро. — До встречи. Высотка была недалеко, Майки припарковался и спрыгнул с байка, подошёл к местным старшеклассникам, ошивающимся у подъезда. — Братья из Поднебесья на каком этаже живут? — А ты кто? — прищурился высокий пацан. — Знакомый, — отозвался Сано, вновь светанув стволом, чтобы ускорить процесс. — Бодрее, у меня не бесконечное терпение. — Десятый этаж, металлическая дверь, — мотнул головой пацан, настороженно отойдя чуть в сторону. На этаже было пустынно. Манджиро нажал на звонок, замерев сбоку двери, чтобы не попадать в поле зрение глазка. — Кто? — хрипло раздалось изнутри. — Брат Изаны Курокава. Открывай. — Какой брат? — Я пришел поговорить. У вас есть десять секунд, чтобы открыть, иначе я позвоню в полицию и сообщу, что лежит у вас дома, — сухо отчеканил Майки. Дверь немного приоткрылась и высунулся старший, а Майки мгновенно подставил рукоятку ствола в проем, пока тот ее не закрыл. — Ты, блять? — прошипел Ран, давя на дверь изнутри. — Съебись отсюда нахер! — Я брат Изаны. Я знаю, что произошло с ним вчера, — продолжая держать дверь, бросил Майки. — Хватит мне лапшу на уши вешать, — выругался парень, но Майки ткнул ему вытянутой из кармана детской фотографией, на которой они были вместе с Изаной. — Открой дверь, я обещаю ничего не делать, мне просто нужно кое-что узнать, — максимально спокойно попросил Манджиро. — Блять, — хрипло выругался старший и открыл дверь, держа наготове одной рукой телескопку. — Говори, что хотел. — Манджиро Сано, глава Токийской свастики. Можно Майки, — коротко представился парень. — Ран Хайтани, — мрачно отозвался тот. Он был раздет по пояс, встрепанные косички лежали по плечам, а торс был неаккуратно забинтован, весь в синяках, повязка же была в одном месте пропитана кровью. — Изана выжил? — тихо поинтересовался Майки. — Я не знаю. Мы под руководством Какучо прорвались через оцепление, дальше Изану забирал Какучо, мы были ранены, — прохладно отозвался Ран. — Есть номер Какучо? — осведомился Манджиро. — Он недоступен. И вряд ли будет доступен в ближайшее время, уверен, что он сбросил телефон. Наших дохуя перебили, он будет прятаться. — А вы без работы остались, да? — коротко хмыкнул Сано. — А тебе какое дело? — аналогично прохладно глянул на него Хайтани. — Могу подбросить работу. Позвоните Санзу, он скажет, когда можно будет встретиться. Спасибо, я пойду, — коротко кивнул Майки, покидая квартиру.

***

Баджи почти не спал в ночь, непонятно почему, маялся вокруг спящего Чифую до семи утра, а в семь поехал на встречу по перекупу долга в банк в другом конце Токио, где оставались только формальности по бумагам, на которые ни у Коко, ни у Инуи не хватало времени. Мама Мацуно была на ночной смене и должна была уже скоро вернуться, а Чифую последние двое суток разбирался с «Тиграми», которые потихоньку продолжали пытаться бороться с Тосвой за территорию. Управляющий принимала его в кабинете, долго искала нужные готовые бумаги, потом долго ебала мозги с тем, что хотел, чтобы подпись ставил Коко, но в итоге согласилась, чтобы Баджи подписал документы сам. Кейске ещё все перепроверял по указаниям от педантичного Коко, и делал это долго потому, что хуево в этом понимал. — В приложении к договору цессии указаны известные нам данные о должнике и его поручителях, там договор частичного поручительства, может быть, вам чем-то поможет, — затараторила женщина. — Договору чего? — скривился Баджи, вчитываясь в мелкие буквы. — Цессии, — озадаченно повторила женщина. — Что-то такое от Хаджиме слышал, — покивал Кейске. — Ладно, рад был поболтать, я поехал, звоните Коконою если вдруг что хорошее из долгов будет. — Хаджиме-сан не собирается заехать? — чуть кокетливо улыбнулась женщина. — Он такой умный юноша для своих лет… — Честно — не в курсе, — хмыкнул Баджи. — Все, до свидания. Байк податливо зарычал под ним. Майки так и не перезванивал со вчерашнего вечера, но думать о том, что что-то произошло, на ум не приходило. К тому же, Дракен отзывался на смс, но коротко и скупо, и Баджи резонно решил, что они заняты. Ситуация с Чифую была в корне непонятной. Слежки Баджи вроде бы как не заметил за эти дни, но неприятное ощущение от нахождения дома у Мацуно оставалось, и хотелось надеяться только на то, что это паранойя. Казутора настаивал, чтобы Кейске сегодня же вечером наведался к Майки и все рассказал. Сам Чифую же рассказал, где обычно тусуются те, кто были виноваты в его сроке. Баджи хоть и не был слишком умён, и был слишком вспыльчив, понимал, что последнее, чего хочет Чифую — это чтобы он шёл в одного копошиться в этом змеином гнезде, ещё и неизвестно к какой точно банде относящееся. Зазвонил телефон. — Баджи-сан, здравствуйте! — звонил парнишка из отряда. — Здорово, — пробасил Кейске. — Давай быстро, я в дороге. — Тут «Тигры» опять пару наших прижали, — скомкано пробубнил парень, видимо, одновременно что-то жевал. — Кого? Сильно подрехтовали? — Сатоши и Сая, не очень сильно, больше оскорбительно. Надо что-то делать, наверное? — Наверное, — хмыкнул Баджи. — Но я пока занят, а Чифую с вами бегал вчера всю ночь и сегодня после полуночи, так что его не трогайте, он спит. — Тогда вечером набрать? — Днём, — поправил Кейске. — Давай, до звонка. Надо было дать поспать Чифую до вечера, а сам Баджи двинулся на встречу с очередным должником, где должна была быть ещё пара его бойцов. Майки недавно инструктировал командиров по сложным случаям: тех становилось все больше, потому что работы в принципе становилось больше, и самого Сано не хватало, чтобы участвовать во всех подобных случаях. — Первый принцип взаимодействия с нашим должником — это страх, — медленно расхаживая мимо парней на заднем дворе, размеренно говорил Майки. — Страх — это не всегда то же самое, что боязнь. Страх — это чувство внутри человека, для которого не всегда нужно внешнего раздражителя. Страх смерти, например, есть почти у всех, а причин для него нет, смерть — это не что-то определенное. Обычно страх человека зашит где-то в его психике, а психика отражается в разговоре, в жестах. Сможете распознать страх человека — и любой долг, считайте, у вас в кармане. — Нихуя не ясно, — мотнул головой Кейске, уже даже не старающийся скрывать своих тупняков. — Объяснишь попроще? — На примере, — коротко объяснил Сано. — Вставай. Баджи настороженно поднялся на ноги, а сам Майки едва заметно скользнул к Чифую и поднял его на ноги за руку, довольно резко, а после резко спросил, глядя тому прямо в глаза: — Прямо сейчас я могу убить любого из вас. Ты не можешь быть уверен, что у меня в кармане нет ствола. А шмальну я в Инуи, например. У Мацуно дернулся взгляд буквально на сотую секунды на Баджи, но тут же вернулся к Майки, и Мацуно спокойно осведомился: — И? — И ничего, — усмехнулся Майки, а после резво дернулся в сторону Баджи и Мацуно сделал короткий быстрый шаг к ним. — Страх потери. Частый тип страха, сильно волнует должника только по отношению к близким, но транспонируется на всех. Что вы сейчас ясно наблюдали. Не будь человека, за которого Чифую беспокоится, рядом, он бы глянул на карман с телефоном, либо, если бы этот человек жил близко, то в сторону, где он живет. — Ну так тогда получается, что это не страх, а боязнь, Чифую же боится за Баджи, — задумчиво оспорил вывод Коко. — Нет, — усмехнулся Майки, и резко, одним прыжком скакнул к Инуи, а Чифую дернулся в ту же сторону. — У Мацуно вне всяких сомнений есть боязнь потерять Баджи, и свой вопрос я задал для того, чтобы вывести его на нервную почву. Дальше да, он первоочередно спалил мне самый важный для себя объект переживаний, но глобально Чифую боится потерять кого-угодно, а я просто раскачал его, заставив ощущать страх интенсивнее. — И как же найти точку страха? — заинтересованно обронил Соя. — Для начала надо заставить человека потерять стабильность. У всех людей есть разные типы реагирования, но с вами, как с незнакомцами, которые вытрясают долг, обычно будут работать два. Назовём их для простоты агрессивным и меланхолическим. Агрессивный обычно свойственен мужчинам, меланхолический — женщинам, но это не всегда так работает. Чтобы грамотно проманипулировать человеком — надо сначала вывести его из состояния душевного равновесия. Давайте мне подопытного, кто хочет? Парни нервно переглянулись между собой, и вперёд вышел Нахоя. — Как здоровье? — абсолютно спокойно осведомился Манджиро, глядя куда-то вниз, даже не на парня. — Да нормально, — усмехнулся Кавата. — А у брата? — Вроде тоже ничего, — улыбчиво дернул плечами Смайли. — А у папы? — Майки сместил вес на переднюю ногу и чуть приподнял взгляд, на уровень груди Нахои. — Он не рассказывал, — старший Кавата едва заметно отшатнулся назад. — А ты-то сам хоть спрашивал? — Сано наконец посмотрел ему в глаза. — Или Соя? — А думаешь, что нет? Конечно спрашивал, в письмах, — чуть шире улыбнулся Нахоя, но начал едва заметно переминаться с ноги на ногу. — И вообще, при чем тут Соя? Он же отец нас обоих, и мы все делаем вместе. — Стоп, — Майки резво усадил Нахою назад. — Поняли, что случилось? Кавата все ещё сидел чуть более дёрганный, чем обычно. Остальные озадаченно покивали. — Для этого у нас работают ребята, которые собирают на должников информацию. Исходя из фактов, которые вы знаете, вы раскачиваете состояние человека, делая его нестабильным, а дальше он легковозбудим на любые нужные вам действия, — коротко пояснил Майки. — Стабильный человек нам для нашей работы не нужен. А вот у того, кого мы лишили стабильности, мы можем провоцировать страх. Либо другие сильные эмоции, типа чувства долга, отвественности… но это обычно не наши случаи, мы же работаем с теми, кто на дохера времени просрочил кредиты, у них с долгом и ответственностью сложности. Поняли? — А как быть с теми, на кого это не работает? — хмыкнул Баджи. — Звонить мне, — хохотнул Сано. — Я вам объяснил базу, но люди бывают куда сложнее и многограннее. Там нужен индивидуальный подход. Его могу подобрать я, Коко, возможно Дракен и Инуи. Санзу тоже может, но его методы в официальной работе я использовать запрещаю без согласования со мной. — Не слишком и хотелось, — хмыкнул Баджи, заставив Харучие вопросительно скоситься на него поверх маски. — Тебя что-то не устраивает? — спокойно осведомился Санзу, обводя мутными глазами фигуру Кейске. — Я наслышан про твои дела, и знаю, что ты псих и маньяк, — приподнялся на ноги Баджи. — И я ебал такие методы работы. — Я всего лишь выполняю приказы. Или ты имеешь что-то против приказов главы? — прищурился Харучие, аналогично вырастая на ноги. — Может вмешаешься? — едва слышно бросил Дракен на ухо Манджиро, но тот проигнорировал его, спокойно наблюдая за начинающейся перепалкой. — Эй, Санзу, — пробасил Мучо, пытаясь схватить Харучие огромной ладонью за плечо. — Полегче, тебе оно надо? Но розоволосый легко выскользнул из-под руки и остановился напротив Кейске. — Я тебе ни слова не говорил, Баджи, но если тебя не устраивает моя работа — значит тебя не устраивают приказы твоего главы, — равномерно и как всегда бесцветно проговорил Харучие. — Меня не устраивают не приказы, а то, как ты их исполняешь, — нахмурился Кейске, сжимая кулаки. — Баджи, пожалуйста! — влез Чифую, хватая его за рукав, но Кейске легко вытряхнул свою руку. — Майки, — чуть громче повторил Рюгуджи. — Главное, что все устраивает главу, пятым отрядом командует только глава и Рюгуджи-сама, я не намерен отчитываться перед тобой, — спокойно проговорил Харучие. — Тогда попробую донести на понятном тебе языке, — оскалился Баджи и полетел вперёд, сжимая кулаки. Все подорвались одним махом, Инуи полетел к Санзу, а Дракен к Баджи, но на первом же их шаге их прервал жесткий голос Сано: — Не вмешиваться. Парни отпрянули, а Кейске с силой замахнулся, собираясь разбить Санзу скулу, но тот лёгким шагом ускользнул прямо между его рук, а после неуловимо оказался за спиной Баджи и плотно приложил ему локтем прямо в поясницу между позвонками, заставив Кейске выгнуться и зашипеть от боли. Но Баджи собрался быстро и саданул с разворота по боку Харучие ногой, попал, но Санзу не изменил тактике и тут же скользнул в сторону, не сбив дыхания, в слепое пятно для Баджи, а оттуда, не дав ему сориентироваться, хитро пробил под лопатку в какую-то чрезвычайно больную точку, а после обхватил его шею сгибом локтя, начиная душить. Баджи бил ему по рёбрам, не жалея силы, Харучие морщился и шипел от боли, но неумолимо душил. Все нервно переглядывались, так и замерев на низком старте, Чифую кусал губы, но боялся подойти вопреки приказу Сано. В конце концов, Майки же не псих, он же не даст им переубивать друга друга. Его стиль боя был таков: Санзу не боялся ударов и боли, был готов остаться избитым донельзя, но при этом всегда был нацелен сделать оппоненту максимально больно, а после убить противника любыми жертвами, и максимально быстро. Все прервалось коротко. Майки с силой стукнул ладонью в нерв на локте Санзу, заставляя его разжать руки, а после ебнул Баджи в солнечное сплетение с ноги, откидывая его в сторону. — Наигрались? — хмыкнул Майки, складывая руки на груди. Санзу стушевался, отвёл взгляд своих мутных белёсых глаз, а Баджи выровнялся, потирая грудь. — Все, сорвал свою истерику? — прямо глянул на Баджи Майки. — Отвёл душу? — Что сразу тогда не остановил? — мрачно шикнул Баджи, держась за горло. — Чтобы ты, еблан, успокоился, — холодно отчеканил Сано. — Свою скандальную натуру надо держать при себе. Харучие тяжело дышал и держался за бока: удар у Кейске всегда был крепким, а с двумя занятыми руками, не имея возможности закрыться, он получил душевно. — А ты, — Майки перевёл взгляд на Санзу, — слишком осмелел. Был приказ вступать в драку? Санзу тут же словно уменьшился в размерах под его взглядом и потупил взгляд в пол. — Вот и нехер было лезть. Сядьте оба. Кейске и сам не знал, что сподвигло его налететь на Санзу. Скорее всего в целом нервная обстановка и какой-то дёрганный последнее время Чифую, частенько странно прикасавшийся к низу своего живота зачем-то. Впрочем, Харучие, вроде, не злился, по крайней мере так говорили контактирующие с ним Коко и Мучо. Баджи иногда казалось, что тому глобально до фонаря на всех, кроме Майки, если к нему не цепляться. Должник обнаружился там, где и говорили осведомители из отряда Баджи, кто обычно следил за всеми должниками, в захудалом автосервисе на окраине, наряженный в рабочий комбинезон, стоящий весь в солидоле. Насколько Кейске знал, тот ещё с месяц назад владел собственной шиномонтажкой в центре, которая вроде как приносила неплохие деньги, а ещё за полгода до продажи бизнеса взял займ на нехилую сумму и не погасил его до сих пор. Кейске он сразу заметил из дверей ангара и тяжело вздохнул. Баджи подъехал прямо в двери и слез с байка, облокотившись на по-приятному тёплый глубокой осенью корпус. — Это снова вы? — тихо вздохнул он, вытирая руки тряпкой. — Я к вам ещё не заезжал, — хмыкнул Кейске. — Я имею в виду вашу форму, — он кивнул на чёрную форму Тосвы. — Ваши люди уже приезжали. — Я в курсе, — качнул головой Кейске. — Приезжали, и ничего не добились, поэтому здесь я. Когда долги отдавать будем, господин Судо? — Я же уже просил у ваших ребят отсрочку… я не могу так быстро найти деньги, господин… — Баджи, — спокойно подсказал Кейске. — Отсрочка ваша завтра закончится, Судо-сан, что будем делать? — Баджи-сан, послушайте, — мужчина, кажется, пребывал действительно в отчаянии. — Я эти деньги брал не для себя… Он не пытался огрызаться и хамить, как это часто бывало с должниками, а выглядел так, словно ещё чуть-чуть, и он готов пойти на суицид. — Эти чертовы рэкетиры, Баджи-сан, они требовали откаты за свою «крышу», огромные откаты, а иначе угрожали сжечь мою мастерскую, — он сжимал кулаки и кривился ежесекундно. — Сумма откатов все росла, и мне уже не хватало денег для вложения в бизнес, мы начали проседать по прибыли, и в итоге я вынужден был брать займы, чтобы хоть как-то попытаться продержаться на плаву, а когда все уже близилось к моему полному банкротству, эти рэкетиры потребовали продать им мастерскую за двадцать тысяч йен, Баджи-сан! Мастерскую в центре города за двадцать тысяч! Они угрожали мою семью убить, вы тоже меня поймите, я кручусь как могу, батрачу здесь мастером, а у меня три грыжи, я уже толком сам и работать не могу! Прошу вас! Хотя бы пару месяцев! Кейске сам поморщился. Мужика было даже немного жалко, но он помнил, как Майки объяснял, что жалко по-своему будет каждого, а цифры — это цифры. — Давайте и я вам кое-что объясню, Судо-сан. Я-то, допустим, может и подожду, но я работаю на коллекторское агенство, а это такой же бизнес, и мы не можем пропускать такие случаи просто из жалости. И даже если я сейчас закрою на вас глаза, то в следующий раз вместо меня придут люди, с которыми, я уверяю, вам сталкиваться не захочется. И будут решать с вами вопросы так, как считают нужным, и вряд ли будут вас слушать. У меня тоже есть определенные сроки, которым ваша выплата должна соответствовать, — Баджи притянул мужчине таблицу с расчетами от Коко. — Так что давайте попробуем поступить так. Я пойду вам на встречу и разрешу выплатить сумму по частям, но к концу месяца должно быть не меньше четверти суммы. Если вы все соблюдете, то я договорюсь со своим начальством, чтобы к вам не присылали никого другого. Устроит? — А у меня разве выбор есть? — грустно, но с облегчением улыбнулся Судо. — Спасибо вам, Баджи-сан. Правда, спасибо. — Вернусь в конце двадцатых чисел, — кивнул Кейске. — А кто, кстати, рэкетиры эти? — Вальхалла, господин Баджи, кто же ещё может быть в центре Токио? — вздохнул мужчина. Кейске только коротко хмыкнул себе под нос и сел назад на байк, быстро выруливая на дорогу. Тормознул только чуть в отдалении и набрал Хаджиме. — Слушаю, — устало и как-то разбито бросил Коко. — Договор забрал. — Какой договор? — в трубке едва слышно зевнули, явно чуть отведя телефон от уха, Коко был тем ещё педантом. — Что-то там на «ц», — хмыкнул Баджи. — А… цессии, да, хорошо. Что-то сказали ещё? — заторможенно пробормотал Хаджиме. — Спрашивали, приедешь ли ты. Там мадам по ходу к тебе клинья подбивает, — Кейске хихикнул. — О, господи, ещё и она, — вяло усмехнулся Хаджиме. — Ты, можешь не отчитываться в следующий раз, я и не сомневался, что все хорошо пройдёт. — Да я по другому поводу. Тут такой товарищ есть, должник, Судо его фамилия. Я ему дал отсрочку и возможность выплаты по частям, твой крайний срок на половину суммы сдвинется на месяц, а итоговый срок не должен. Это под мою ответственность. — Сколько там? — Не особо много. Миллион двести йен. — Бог с ним тогда. Но постарайся не сдвигать крайний срок, у нас долгоиграющие планы на все эти деньги, — добавил Хаджиме. — Слушай, а тебе Майки не звонил? Он что-то на звонки не отвечает. — Мне тоже, — ровно хмыкнул Баджи. — Ты ж его знаешь: либо занят, либо спит, либо рот ебал с нами разговаривать. Дракен на смс отвечает, так что ему набери, если что. — Окей, — Коко ещё раз зевнул. — Давай, доброй ночи. — Утро сейчас, господин бухгалтер, — рассмеялся Кейске. — Черт, правда? Значит доброго утра, — усмехнулся Хаджиме. — Все, давай, а то у меня тут свечной график что-то резко поменялся… И Баджи сам отключился. Коко не имел привычки класть трубки первым, а потому Кейске сделал это сам. Едва ли бы Дракен чем-то помог Хаджиме. Дракен занимался абсолютно всеми командирами за исключением всего двух: Коко, на дела которого ему банально не хватало знаний, и Санзу, которого Майки старательно держал лично при себе, потому что отдавать ему приказы так, чтобы тот не умудрился натворить какой-нибудь жести, мог только он. А когда Баджи пару месяцев назад узнал, что Коко получает одновременно с работой высшее экономическое на заочке по ускоренному курсу, то и вовсе охренел с того, когда этот трудоголик все успевает. Впереди была ещё пара должников, а после надо было забрать Чифую и уже вместе с ним поехать решать вопросы с Тиграми.

***

— Вакаса, привет, — глухо оборонил Майки, лёжа на лавочке в парке. — Да, Майки, — у Имауши на фоне что-то шумело. — Что-то случилось? Что у тебя с голосом? — Изана мертв. Я знаю, кто виновен в смерти Шина, Эммы, дедушки и Изаны. У меня на руках куча налички, минимум больше ста миллионов, но я думаю, что ещё больше, — отрывисто сообщил Сано. — Ты можешь кое-что для меня узнать? — Стоп, — Вака шумно втянул воздух на том конце. — Что? Изана… что? — Умер, Вака, почти наверняка, — Майки с трудом унял дрожь в голосе. — Ты где сейчас? Тебе что-то угрожает? — мгновенно затараторил Имауши. — Не знаю. Наверное, пока нет. Со мной ствол если что, не беспокойся, — сухо отрезал Манджиро. Застрелить ему кого-нибудь хотелось ещё со вчера. Вынести мозги одним точным выстрелом, чтобы те разлетелись, как минимум, на метр. Сжать ледяной с мороза металл, вывести шептало из соприкосновения с боевым взводом, курком под действием боевой пружины ударить по капсулю… — Какой ствол? Откуда? Майки, я… Блять, Бенкей, смени! На фоне послышалось протестующее бормотание тихим басом «да я не умею нормально со снайперки стрелять», а после шум чуть стих. — Майки, пожалуйста, расскажи по порядку, что произошло, — тихо выдохнул Вакаса. — По порядку не выйдет, события выстроились нелинейно, — мрачно усмехнулся Манджиро. — Вчера ночью прибежал раненный пацан из Поднебесья, попросил прийти к Изане. Я понял, что все плохо, район их офиса был оцеплен, пришлось бежать пешком. В офисе больше тридцати трупов, и Изана… у него два пулевых. Живот и… грудь. Он умирал, скорую не пропускали, дал мне ключ, сказал, что дедушка что-то скрывал, он сам это тогда только понял. Мне приказал уходить, чтобы меня не посадили снова и не убили этой же ночью. Выбора не было, я ушёл. Пришел домой, вскрыл полы в дедушкиной комнате и нашёл тайник. А там деньги наличкой, стволы, документы и старые фотографии. Дедушка был старшим советником при одном клане якудза, и стал свидетелем того, что власть в клане сменилась незаконно. Ему начали угрожать, и он оставил пост. А потом неизвестно, что случилось, и на нас напали. Я не уверен, что им нужны эти деньги или документы. Думаю, за восемь лет новый кумичо уже успел сменить весь старший совет на своих людей, но… не знаю. Кровная месть? — Майки, я приеду, — быстро проговорил Вакаса. — Мне нужно два дня, чтобы закончить работу, и я буду у тебя. А ты, пожалуйста, будь очень осторожен. Лучше спрячься где-нибудь, или… — Можешь не торопиться, — глухо хмыкнул Манджиро. — Мне ещё многое предстоит. Нужно узнать о Вальхалле больше и понять, сколько сил мне нужно, чтобы к ним подобраться. — Майки, это якудза, ты не имеешь представления о том, куда лезешь! — у Имауши сорвался голос. — Пока не имею, — тихо поправил Сано. — Но обязательно разберусь. Я же сказал тебе тогда, что буду мстить, и я не намерен давать заднюю. Надеюсь, ты меня понял. Имауши долго молчал, тихо дыша в трубку, а потом выдохнул: — Где ты сейчас? Чем занят? — Лежу на лавочке на набережной, — бесцветно отозвался Майки. — Я обвинял Изану, а он был не виноват. Я мудак, Вака. — Ты не мудак. Все ошибаются, Майки. Умоляю тебя, будь осторожен. Я скоро прилечу в Японию. — Прилетай, — бесцветно хмыкнул Сано. — Я буду ждать.

***

— Дракен, привет. — Да, Такаши, привет, — отозвался в трубку Рюгуджи. — Что-то хотел? — Майки на телефон не отвечает, поэтому я тебе набрал, ты же передашь ему? — Передам, он просто… немного занят, — бросил Кен. — Мы с Хаккаем подумали, и хотим вернуться в Тосву в скором времени, наверное. Нам нужно пару недель, чтобы закрыть тут все нюансы, и мы вернёмся, если вы нас ещё ждёте, — Мицуя усмехнулся в трубку. — Платить нормально перестали? — усмехнулся в ответ Рюгуджи. — Да нет, платят нормально, но и у вас по бабкам выходит примерно то же самое, только работать с вами приятнее и спокойнее. У меня уже нервов не хватает на эту работу, если честно. — Хорошо, я передам Майки, уверен, он всегда вас ждёт, — зачем-то кивнул сам себе Рюгуджи. — Малые в школе? — Ага, через полчаса поеду за ними. Как вы сами? — Живые, работаю сейчас как раз. — А, ладно, не отвлекаю, давай, — бросил Мицуя. — Кто звонил? — негромко поинтересовался Инуи, возясь с карбюратором. — Мицуя, — отозвался Кен. — Ну что там? Помочь чем? — Да с эконостатом что-то, я вроде уже разобрался, получше дома посмотрю, — Сейшу вытер руки о старую тряпку, валявшуюся под сидением. — Что Такаши хотел? — Вернуться. Мы его всегда ждали, так что все хорошо, но Мицуя обязательный, решил позвонить, — хмыкнул Дракен, заводя свой байк. — Бабки при тебе? — Да, все у меня. — Ловко ты с этим ебланом разобрался, — с уважением хмыкнул Рюгуджи. — Он же тупой как пробка, интересно, хоть семь классов школы закончил? — Хер его знает, — дернул плечом Инуи. — Но я уже давно понял, что с некоторыми товарищами надо спускаться до их уровня, иначе с ними и говорить не о чем. — Да я и не догадывался, что ты слова такие знаешь. Сидел вроде я, а разговаривать так умеешь ты, — хохотнул Кен. — В автосервисе поработаешь — и не такого наслушаешься, — весело улыбнулся Сейшу. — Да и к тому же общение с должниками — это моя основная обязанность, я привык уже. — Да, Майки правду говорит. Труд надо разделять, я вот сейчас бы не смог так, как ты. — Дело практики, — спокойно отозвался Инуи. — Темнеет. Погнали дальше, следущий тип ещё дома должен быть, должны успеть.

***

Мотоцикл Кейске оставил прямо у входа в дом Мацуно, ловко соскакивая на асфальт и привычно проходя во входную дверь. Ключи у него были уже минимум с полгода. Чифую на кухне не было, должно быть мылся или одевался. — Доброго вечера, солнце! — громко гаркнул Кейске на весь дом, подхватил со столешницы яблоко, одновременно читая смс от того парня, что доебывал его с этими несчастными Тиграми. В комнате Чифую не было, в ванной тихо шумела вода. Баджи осторожно постучал, ведь Мацуно всегда был недоволен, когда Кейске заламывался к нему без предупреждения, и лишь тогда понял, что дверь ходит под ударами, незакрытая на замок. И в ту же секунду понял, что вода открыта не в ванной: слишком звонко звучит, явно в раковине, и что она не течёт, а скорее активно капает. Кейске толкнул дверь сильнее, чем следовало бы, та ударилась о плитку на стене, отпружинив назад. Яблоко покатилось по полу, шумно гремя швах ламината. Кровь была повсюду. Бежевая плитка за ванной вся была в брызгах, толстых струях, запекшихся на ровной поверхности. На бортах ванной были разводы, полусмазанные, будто кто-то цеплялся за них пальцами. Подтеки сползали и снаружи, тонкие, похожие на расползающихся змей. Баджи не был уверен, сколько потребовалось ему времени, чтобы сделать несчастные полшага вперёд. Чтобы увидеть содержимое ванной. Чтобы обратиться ко всем, кого мог вспомнить, в надежде, что он не увидит там этого. Этой ужасной раскуроченной раны на горле, сплошь залитых кровью ключиц, спекшихся комков в ямочке на шее, которую Кейске, расчувствовавшись, любил целовать. Чифую был словно высохший. Не было ни розовых щёк, ни упругости светлой кожи. Он лежал совсем без одежды. Помутневшие голубые глаза смотрели испуганно куда-то вверх и вперед, а правая рука намертво сжимала маленькое, залитое кровью полотенце. Пытался сопротивляться, остановить кровь. Дыхание передавило. Клеточки плитки поплыли перед глазами, весь мир закружился, а тело заколотило. Кейске смотрел, смотрел на Мацуно неотрывно, смотрел, напуганный так, как не был напуган никогда в жизни, даже несмотря на то, что ему самому-то ничего не угрожало. От ужаса едва ли удавались вдохи, а в голове было пусто-пусто, словно мысли вымело оттуда разом. Было жутко. Картина перед глазами была графичной, будто оживший фильм ужасов, будто самый страшный сон, который когда-либо мог присниться Кейске, но ни разу не снился, чтобы теперь свести его с ума в реальной жизни. Колени подгибались. Вдох получился с третьего раза, судорожный, что от недостатка кислорода даже закололо в груди. Баджи рухнул в колени, сжимая трясущиеся зубы до судорог. Схватил Чифую за руку в бесполезной надежде, что она он может быть ещё жив. Хотя бы какой-пульс. Хотя бы судороги. Хотя бы коротенький вздох. Баджи бы зубами выгрыз у смерти его жизнь. Баджи бы все отдал, всего лишился, всех убил, лишь бы сейчас Мацуно моргнул, посмотрел на него тепло, как всегда, или строго, или недовольно, или даже зло, хоть Чифую никогда на Баджи и не злился… Но смерть поспела быстрее. Шум проехавшей мимо машины едва донёсся до его ушей из выбитой фанеры, закрывавшей разбитое окно. Кейске зарыдал. Навзрыд, перепуганно, бессильно. Почти как когда-то давно, в детстве, только в тысячу раз надрывнее. Землю словно вырвало из-под ног, голова кружилась, руки не слушались. Зарыдал, не отпуская руку Мацуно, словно Чифую ещё был здесь, мог поддержать, успокоить, солнечно улыбнуться, как он всегда улыбался, смешно поругать, сказать, что он, Баджи, дурачок, что опять так разволновался. Чифую больше здесь не было. Плач из громкого, обреченного, перерастал в тихий, злой. Бешенный. Озлобленный. Жуткий. Кейске ещё никогда так не злился, почти на грани с сумасшествием, с помутневшим разумом, с красной пеленой перед глазами. Он ещё никогда не был так напуган, почти на грани с желанием прикончить себя, лишь бы все забыть, с невозможностью дышать, с бегущими из широко раскрытых, почти как у Чифую сейчас, глаз, слезами. А ведь Мацуно тоже был напуган. Зашёл в ванную холодным зимним вечером, собираясь ехать с ним, с Баджи, по делам, взял белье — то валялось на стиральной машинке, телефон на всякий случай, разделся, должно быть, уже шагнул в ванную одной ногой, как ледяной металл прочертил полосу по его горлу, заставляя растерянно хрипеть, слушать бульканье крови во вспоротом горле. Падать на стремительно подкашивающихся ногах, бессильно утягивая с собой полотенце, пытаясь заткнуть развороченную дыру в глотке. А они смотрели. Смотрели, как он бьется в агонии, чтобы убедиться, что он действительно умрет. Кейске еле соскреб себя с пола, судорожно нащупывая рукой ствол на поясе. Вывалился из дома, захлопнув за собой входную дверь, а там потянул из кармана телефон. Надо было предупредить Майки, что сегодня он уйдёт на верную смерть, либо на пожизненное. Он просто не мог поехать в любое другое место, кроме этого. Чифую говорил ему, где тусовались те типы. Баджи сейчас поедет туда и заберёт столько их жизней, сколько сможет. Он не знал, что надо писать. Сквозь муть в глазах набрал «Чифую мертв». Не помнил, как и зачем принял мгновенно пришедший звонок. — Куда ты собрался ехать? — вместо приветствия раздалось бесцветным голосом Сано, который весь день не брал трубки. — Майки, я… — сквозь всхлипы выдавил Кейске. — Место, Баджи, — очень тихо и неестественно ровно потребовал Манджиро, словно читал его мысли, словно знал, что сейчас произойдёт, куда он собрался. — Левый берег. Подворотни за храмом, — едва выговорил Кейске. Звонок Манджиро сбросил сам. Баджи так ударил по подножке, что та сломалась, а после рванул на все возможные сто десять. Он ничего не понимал. Он не знал, как смотреть в глаза Казуторе. Не знал, как смотреть в глаза матери Чифую, которая вернётся сегодня ночью и увидит сына со вскрытым горлом в ванной, полной крови. Он вообще ничего не знал, кроме того, что сейчас выстрелит максимально большое количество раз, стараясь положить как можно больше этих выблядков. Баджи не запомнил, как добрался, только как затормозил в половине квартала от места. А потом то, как его, рванувшего вперёд со стволом в правой руке, жестко тормознули за плечо. Глаза высохли на ветру, осталась лишь ненависть. Жгучая злоба, перекрывавшая горло комом. Лицо Майки он видел донельзя ясно, даже яснее, чем обычно в жизни. У того были зеркальные, холодные, как стекло, глаза, глубокие тёмные синяки под глазами с мелкими морщинками, чуть приоткрытые губы и, почему-то, плотно сжатые челюсти. Маленькие пальцы впивались в его плечо, немного больно. — Чтобы убить как можно больше, стрелять будем сначала из укрытия, — глухо сообщил Майки, сжимающий чёрную ткань формы Тосвы. — Вряд ли там у многих с собой огнестрел. Соберись. Полного осознания, что Сано сейчас здесь, приехал за ним, готов пойти убивать вместе с ним, так и не пришло. Кейске нелепо кивнул, где-то внутри похолодело, а руки напротив стали тёплыми-тёплыми, плотно стискивающими в ладонях холодный металл. Баджи сделал двадцать пять шагов к нужному месту, не глядя по сторонам, вообще не видя идущего рядом Сано, а потому на инстинктах дернулся, едва раздался выстрел. Майки выстрелил первым. Майки вообще хорошо стрелял, медленнее, чем Кейске, но точно, и в тире никогда не тренировал разную стрельбу, только прицельную в голову или грудь. Парню, стоявшему с банкой пива в пол оборота, прошило висок, разметав ошмётки чего-то черного в темноте улицы по лицам соседей. Смех и гомон заглохли, и перед общей паникой повисла секунда глухой тишины. Баджи прицелился, выстрелил. Снял одного. Прицелился, выстрелил, ранил еще одного в живот. Прицелился, выстрелил, попал ровно в покатый лоб очередного. Майки убил ещё одного. Их было около пятнадцати, и лишь на седьмом, лёгшем замертво на асфальт, остальные побежали подальше отсюда в переулок. Выстрелы догнали ещё двоих. Баджи попытался бежать за ними, но Майки рванул его на себя, а после плотно придавил по рукам к стенке, стерпел удар коленом по рёбрам, пока Кейске пытался вырваться, а после горячо, вкрадчиво зашептал ему в лицо: — Мы их не догоним, Кейске. Мы отомстим, скоро отомстим. Дыши, плачь, что хочешь делай, но мы не побежим за ними, понимаешь? Их далеко не пятнадцать на самом деле. Мы уже потеряли Чифую, хочешь, чтобы парни потеряли и нас с тобой? Баджи обмяк за секунду, ткнувшись лбом в плечо низенького Сано, сложившись на полкорпуса. — Поехали отсюда, Кейске. Сейчас. Мы натворили достаточно. Я придумаю, как все решить, но сейчас надо ехать, — мягко зашептал ему на ухо Майки, помогая ему подняться на своих обмякающих ногах. Баджи вёл с большим трудом, держась строго за Майки. Весь мир плыл перед глазами. Нагревшийся ствол грел бедро. Будь ему не так хуево, он бы, может, заметил, насколько Майки неестественный, странный. Заметил бы, что едва ли Сано бы без вопросов стал бы стрелять по людям без какого-либо плана через пятнадцать минут от звонка. Манджиро почти на руках пер его, ватного, сквозь калитку в свой дом. Молчал, немного подрагивал, но заволок таки внутрь, тут же крепко прижав к себе. Дракена не было. Дома была немая тишина. Адреналин схлынул за секунду, оставив пустоту в голове, кроме ванны с кровью и глядящих в никуда синих глаз. В груди было просто пусто, оглушающе пусто. — Майки… — Баджи вновь сбился на всхлип. — Как? Как это вышло?.. — Тише, дыши. Сано звучал удивительно мягко, он так никогда не звучал. Бывало — жестко, бывало — безразлично, бывало и взбешенно, но никогда не бывало так тихо, успокаивающе. Сано усадил его на диван, сам устроился на корточках перед диваном, поддерживая его за плечи. — Расскажи, пожалуйста, все. Я знаю, как тебе больно, но это может помочь нам отомстить, Кейске, — доверительно зашептал Манджиро. Чёрные его глаза сейчас были большими, прозрачными, зеркальными, отражающими в своей черноте посеревшее лицо самого Баджи. — Ему эти бляди вскрыли горло. Выбили фанеру, которая закрывала битое стекло на кухне, — оборонил Кейске, силясь давить бессильный скулёж в горле. — Как я скажу Торе, Мацуно-сан?.. Это же я его не спас… — Я сам поговорю с Казу-чаном, — успокаивающе поглаживая Баджи по напряженным запястьям, проговорил Сано. — Чифую предполагал, что так будет? Раз ты знал, что они на левом берегу. — Он думал, что за ним следят, — Баджи подавился словами, закашлялся. — Мы с Торой дежурили каждую ночь по очереди с оружием… А Тора же говорил сказать тебе. Какой я безмозглый обмудок… Это те же, из-за которых он сел… Манджиро молчал долго, отведя взгляд в сторону. В нем что-то полыхало, когда он не смотрел на Баджи, что-то ужасное, какой-то пугающий огонь, но едва он вернул взгляд, тот вновь стал мягким, прозрачным. — Кейске, послушай меня. Мы убили девять человек, и я ни о чем не жалею, но теперь мы рискуем. Сильно рискуем. Нам грозит либо следствие, либо месть от их банды, потому что они явно чьи-то шестёрки, у них эмблемы на рукавах. Так что пока ты останешься у нас, а я придумаю, как нам быть, хорошо? — Тора… госпожа Мацуно… Как мне им в глаза смотреть, Майки? — сквозь мутную влагу в глазах, глянул ему в глаза Баджи. — Так же, как и они будут смотреть тебе в глаза, — глухо шепнул Сано. — Никто не виноват, ни ты, ни они. Баджи вновь разрыдался, только уже в голос, и в этот момент дверь в дом открылась, а на пороге появился Рюгуджи, тут же округливший глаза и сжавший кулаки. — Что случилось? — тихо спросил он. — Чифую мертв, — почти одними губами выдал Майки, даже не глянув на него. Дракен онемело замолчал, смяв в кулаке документы, которые передал Коко. — Позвони Хаджиме, Инуи, близнецам, Мучо и Санзу, пусть приезжают сюда немедленно, и до утра все будут здесь, нам надо кое-что обговорить, — негромко скомандовал Майки, обнимая трясущегося Кейске за плечи. — Я… — Кен, видимо, что-то хотел спросить, но проглотил вопрос, довесив, — сделаю.

***

К Баджи Майки никого не подпускал почти два часа, сам сидел с ним в комнате наверху, едва слышно что-то говорил, его голос доносился с лестницы, но слов было не разобрать. Инуи держал замершего в ступоре Коко за руку, Нахоя приобнимал съёжившегося Сою за плечи, Мучо раз в пять минут заполнял половину своего бокала виски, выпивая сразу залпом, нервно стуча пальцами по подлокотнику, а Санзу сидел на полу в углу, держа левой рукой правую, неотрывно пялясь в пустой экран телевизора. Сам Дракен раскачивал бокалом в руках, перекатывая жидкость по кругу, поджав губы, пытаясь сдержать подступающий к губам поток никому не нужных сейчас слов. Все отмерли лишь с появлением Майки, обернулись на него. Он появился бесшумно, с каменным лицом, словно маска, глубоко вздохнул грудью, сложил ладони на груди, приоткрыл рот, уже готовый заговорить, но его телефон вдруг издал резкую трель. Манджиро потянул тот из кармана, чуть нахмурился, заглянув в экран, а после принял звонок, прислонив тот к уху. — Майки, извини, что беспокою. Просто меня только что разбудили звонком сверху и потребовали передать ориентировку моим бегункам, — в идеальной тишине голос Мицуи из трубки слышали почти все. — Вышестоящее начальство ищет двух ребят, требуют передать на них любую информацию, если кто их увидит. Один ростом чуть выше метра семидесяти, длинные чёрные волосы, одет в чёрное с символикой на кандзи, второй около метра шестидесяти, светлые волосы, одежда такая же, оба вооружены и хорошо стреляют. Это вы что-то натворили? — На кого ты работаешь? — чуть изменившись в лице, осведомился Майки. — Я внизу иерархии, Майки, нам такого не рассказывают, но по слухам — в самом верху стоит старая группировка якудза, что-то на «в», вроде, — настороженно отозвался Такаши. — Так это вы? Что произошло? Нам таких массовых облав уже с год не спускали сверху… — Вот оно как все сошлось… — едва слышно прошептал себе под нос Майки, а после ровно добавил, — тебе ничего не угрожает? — Ну… пока нет, — не слишком уверенно отозвался Мицуя. — Ничего никому не говори, как появится возможность — заезжай ко мне, нам надо кое о чем поговорить, — с какой-то нехорошей усмешкой выдал Сано. — До встречи.

***

Развернувшийся в гостиной едва слышный гомон после краткого изложения ситуации Майки проигнорировал, двинулся наверх, назад к Баджи. Он как раз должен был прорыдать свои вторые слезы. Майки хорошо знал, как бывает после неожиданной смерти близких. Первые слёзы человек выплакивает в первые десять минут после того, как узнаёт, что умер тот, кого он любил. Отрицание. Вторые — спустя пару-тройку часов, и они обычно затяжные, словно бесконечные, затягиваются на пару часов, состоят из непрекращающихся рыданий. Гнев. Третьи приходят уже с осознанием произошедшего, ещё через несколько часов после вторых, и там человек уже пытается их душить, быть сильным, не плакать, и бывает, что удается. Торг. Но за третьими через несколько дней неизменно следуют четвёртые, и когда те самые третьи слёзы не выплаканы, четвёртые становятся самыми ужасными. Депрессия. Баджи сидел на полу в их с Дракеном комнате, сдавливая в руках салфетки, которые ему подсовывал Сано, глядел вперёд себя стеклянными и мутными от слез глазами. Едва ли он был сейчас похож на обычного себя: хамоватого, простого, немного кичливого, резкого парня. Майки проигнорировал тот факт, что услышал, как за ним потянулись остальные, и остановились на лестнице, заглядывая в дверной проем. Коко впал в ещё более мощный ступор, даже на секунду прикрыл рот ладонью, в ужасе от смерти Чифую и от того факта, что Майки с Баджи расстреляли девять человек. Инуи просто со свистом глубоко вздохнул, закрыв рукой глаза. Мучо шумно цокнул, подрагивающей рукой хлопнув себя по колену, отводя раздосадованный взгляд в сторону, Соя тихо-тихо заплакал, спрятав лицо, а Нахоя уронил голову, впившись пальцами в волосы, Санзу резко оживился, нервно глянул на Майки, а после уставился назад в выключенный телек, но уже на нервах тарабаня по колену пальцами. Дракен же с полными смешанных эмоций глазами уставился на Майки, не отводя взгляда. Во взгляде была и досада, и горечь, и осуждение, и страх за Сано, и ещё куча всего. Парни зайти не решались, из прохода оглядывая остолбеневшего Баджи, который их даже не заметил, задрал голову, почему-то умоляюще глядя в глаза стоящему над ним Манджиро. Майки опустился перед ним на корточки вплотную, размеренно дыша и заглядывая ему в глаза в ответ. Антрацитово-чёрный столкнулся с опустошенным карим, а после Майки тихо шепнул: — Плачь, Кейске, — опустил ему ладонь на плечо, обнимая второй рукой, чтобы притянуть к себе. — Плачь сегодня, потому что завтра мы будем мстить. И Баджи заплакал свои третьи слёзы.