если ты болен на голову - значит вооружён

— Манджиро-сама… Майки оторвался от разглядывания хмурого неба, а после глянул на подошедшего пацана. Тот тут же замялся и глаза в пол опустил. Сано молчал, лениво сощурившись на него, а он все мялся, не понимая, можно ли ему говорить дальше или нет.  Этот был не из банды, обычный пацан, не шебутной, тихий, и ни разу на памяти Майки не отсвечивал. Но, тем не менее, он не зассал подойти к нему лично, что уже о многом говорило. — Я…  — С таким темпом ты в полтора часа прогулки со своим рассказом не уложишься, - Сано поправил висящий на плечах верх от тюремной формы. - Говори.  — Я очень извиняюсь, что отнимаю ваше время… Просто, мне подумалось, что вы сможете как-то помочь…  — Угу, делать мне нечего, - фыркнул он. - Не помню, чтобы объявлял аттракцион невиданной щедрости.  Пацан тут же испуганно отшатнулся, принявшись кланяться несколько раз подряд, забормотав «простите, простите, я уже ухожу». — Я разве отпускал? - немедленно отчеканил Майки. - Говори, что хотел. Только внятно, и не мямли.  — Там пацаны заехали в общую… новенькие… им по двенадцать лет. И там старики их… ну… Опустили, короче, - выдал наконец тот, сплошь покрывшись испариной.  Майки самому было тринадцать, только его репутация заставила всех позабыть о его возрасте.  — Опустили? - приподнял бровь Сано. - Каким образом? — Они их… Короче, вафлеры они теперь. И ещё… — Слушать дальше не хочу, - оборвал его Майки. - Кто? — Отрицалы не из ваших. Соха и этот… Майки легко поднялся на ноги, заставив пацана отпрянуть на пару метров.  — Манджиро-сама, ваша банда бы могла разобраться… это ведь плохо, когда детей это… ну того… — Это не дела моей банды, - холодно бросил Манджиро. - Соха со своими к нам не лезет.  — Вы ничего с этим не сделаете?.. - ошарашенно вырвалось у пацана.  — А ты кто такой, чтобы с меня спрашивать? - колко глянул на него Сано, заставив его сжаться ещё больше. - Вот-вот, базар свой попридержи. Каких, говоришь, пацанов, Соха прижал? — Так я имён не помню… Новенькие же… — Приведи, - коротко скомандовал Майки.  Сано почти никогда не ошивался во время прогулок на общем дворе, уходил к подсобкам, к старому фонарю, вот и сейчас тоже сидел там в гордом одиночестве. Пацан быстро закивал, поклонился, и убежал на общий двор, чтобы вернуться уже через пару минут с двумя запуганными пацанами помладше. Только держался он от них на расстоянии, но оно и неудивительно: трогать опущенного, а тем более вафлёра - означало самому стать опущенным. Майки стоял, запихнув руки в карманы, оглядывая пацанов, что были ростом даже повыше него, хоть и младше.  — Чего глаза на мокром месте? - спокойно бросил Сано. - Я вам ничего делать не буду, только спросить кое-что хочу. А ты не стой. Иди.  Обратившийся к нему пацан ещё несколько раз заполошно поклонился и слинял.  — Манджиро-сама… — Делал вам что-то Соха? - сходу обронил Майки.  — Он… - пискнул один из пацанов.  — Не надо мне подробностей. Да или нет? - поморщился Сано.  — Да, - тихонько выдохнул второй.  — Кто ещё? Имена. — Соха, Идзами, Исая и… этот… со шрамом на лбу… — Это все? - осведомился Майки.  — В-все. Манджиро-сама, разрешите спросить?.. А вам не западло разве… говорить с нами, мы же… — Опущенные, - хмыкнул Сано. - Но не немые же. Иных причин не говорить с людьми я пока не знаю. Всё, свободны.  Пацанов словно ветром сдуло, а Сано потянулся, громко хрустнув раздробленными и собранными по новой позвонками, а после отвёл в сторону бедро, придержав ногу за колено.

***

В тюрьме были другие отрицалы, и банда Сано их пока не вытеснила, но те, даже сбиваясь в группки, быстро бросали попытки нарываться на Майки и его парней после того, как знатно отхватывали по несколько раз. После этого они, обычно, либо успокаивались, предпочитая поддерживать паритет с бандой Сано, либо вступали к ним в ряды. Но с каждым поступлением новеньких история циклично повторялась.  Соха и его немногочисленная шайка были семнадцатилетними лбами, и сидели все они уже где-то около трёх лет, чуть больше, чем Майки, только тот был их порядочно младше. И они давненько пережили такое же столкновение с Сано: выебывались, нарвались, выхватили пиздюлей и угомонились, обходя банду стороной, но не присоединяясь к ней. Майки такой порядок дел вполне устраивал - все равно они выйдут из колонии в ближайшие месяцы. А интересных ему людей среди них не было.  Когда Майки под конец прогулки нарисовался на общем дворе, напряглись даже вертухаи. Во двор он просто так выходил редко, и почти никогда это не заканчивалось ничем мирным и хорошим, по крайней мере по мнению СИНовцев. Несмотря на холодный ноябрьский воздух, Майки шел с обнаженной грудью, а верх от формы вальяжно висел на плечах, покачиваясь при ходьбе. Кто-то кланялся, когда он шёл мимо, кто-то просто расступался, кто-то одними губами его проклинал. Но никто не оставался равнодушным. Напряжённые взгляды провожали Майки, пока тот брел сквозь толпу зеков через весь двор.  — Эй, Кейске. — М? - Баджи мгновенно приосанился.  — Проследи за нашими, чтобы не лезли. Казу-чан, ты за старшего.  — Что? - обернулся Тора.  — Что слышал. Эй, Соха.  — Майки, - хмыкнул старший. - Чем обязан? — Да хотел с тобой за порядки перетереть, - бросил Манджиро, не вынимая рук из карманов. - У тебя на свободе девушка есть? — Есть у меня телка, - усмехнулся тот. - А что? — Хорошо, - проигнорировал вопрос Манджиро, глянув на его прихвостней. - То есть хер свой есть, куда пристроить.  — Я что-то не выкупаю, Майки. Что не так? - нахмурился тот.  — Только вот хую своему ты, видать, не хозяин, - продолжил игнорировать его Сано.  А после вынул руки из карманов, и дернул того на себя за ремень, заваливая себе через бедро. Соха, по привычке, был готов к удару ногой, но совсем не к броску из классической борьбы. Майки вообще почти никогда не дрался руками, да и веса на бросок ему, по идее, хватить было не должно, но хватило ведь. Парни Сохи впряглись тут же. Одному тут же прилетело с ноги в живот, а второго Сано кинул в него же с разворота. Вертухаи засвистели, банда Майки рыпнулась в драку, но была остановлена криком Баджи: — Стоять, блять!!! Не лезть!!! Пока вертухаи пытались растолкать толпу зеков, чтобы подобраться к дерущимся, Майки уже уложил всех четверых, специально не попадая по голове, чтобы тех не отрубило. А после сделал то, чего до этого не делал никогда. Точнее, даже две такие вещи: ударил поверженного и ударил в пах. Втоптал с тяжелого берца яйца Сохи в асфальт, а тот истошно завопил.  — Что, суки, детишки нравятся? - рыкнул Сано, ударяя ещё раз. - Так я тебя твоих будущих сейчас самолично лишу, чтобы ты их в будущем не завёл и не трахнул потом! И вертухаи, намеренные доселе разнимать, перестали прорываться внутрь круга зеков. Все сотрудники уже давно понимали, что Сано ничего просто так не делает. А поверить в его слова о том, что здоровые, почти совершеннолетние лбы кого-то насиловали, здесь не было трудно.  — Как животные безмозглые, блять! - неожиданно не остановился с руганью Сано. - Сами ещё пару лет назад такими же сопляками были! Почему все люди такие идиоты?!  Последнее прозвучало так, словно и вправду было вымученно и вызывало у Майки искренние страдания. Он сплюнул на лежащего Соху и вырвался из круга прямо на вертухаев, сходу развернувшись спиной и заложив руки. Так и замер. Только никто его, почему-то, не повязал. Майки обернулся на вертухаев, раздраженно бросив: — Ну? Все промолчали, переглянувшись между собой, а потом один из старших бросил: — Иди к себе. — Педофилов и насильников, вообще-то, по закону, тоже пиздить нельзя, - мрачно усмехнулся Сано, а после посерьёзнел. - Наказать я их наказал, а у изнасилованных пацанов теперь жизнь сломана, потому что вы вовремя глаза не разули.  Он ждал, что теперь-то его точно повяжут, но и на этот раз никто не двинулся. Старший из вертухаев лишь уязвлённо поджал губы, а после махнул рукой, давая сигнал остальным расходиться, и бросил ещё раз: — Иди к себе, Манджиро.  Пацан, что пришёл к нему просить за младших, озадаченно глядел на все это из толпы, как и двое пацанов, которых опустили. Только стояли те на отшибе - к опущенным лучше даже близко не подходить.  — А что нашим сказал не лезть? - подскочил Кейске. - Отпинали бы их побольше, мудаков этих. — Банда защищает только членов банды, - строго отозвался Сано. - А это моя личная инициатива.  — Попросили? - негромко осведомился Тора.  — Услышал случайно, - безмятежно обронил Майки, расслабившись и засунув руки назад в карманы.  — Пиздишь. Кто бы тут стал о таком рассказывать? - хмыкнул подошедший Мицуя.  — Чего доебались? Вам какое дело? - приподнял бровь Сано. - Я у фонаря буду. 

***

— Бляди! Дайте хоть одеяло!!!  Баджи молотил рукой по железной двери, заставляя грохотать весь карцерный корпус. Майки сидел на ледяной металлической койке, украдкой выдыхая вылетающий изо рта пар на замерзающие руки так, чтобы Кейске этого не видел. — Кумовья, блять, тоже мне!!! Дайте чем укрыться, тут же морозилка гребанная!!! Слышите, уроды?!! — А ну ебало завали! - гаркнули с той стороны двери. - Иначе шокером пиздану сейчас! — Дайте одеяло!!! Баджи последний раз отчаянно хлопнул по двери и сплюнул со злости на пол.  — Не плюй, где спишь, - скупо обронил Майки, причудливо уложив под себя ноги, не снимая тяжёлые берцы.  — Мы тут от холода подохнем, - констатировал Кейске, усевшись на койку напротив, обхватив себя за плечи руками. - Неужели лечить нас потом по приколу, а? — А они, как будто, нас тут прямо лечат, - усмехнулся Сано, а после принялся расстёгиваться.  — Ну ты разденься ещё! - возмутился Баджи.  Майки это не остановило. Он снял верх от формы, под которым оказался… ещё один верх от формы. Сано лаконично швырнул его к Баджи на колени, добавив: — Надевай. — Это что за фокусы? - фыркнул Кейске.  — «Предусмотрительность» называется, - хмыкнул Майки. - Тебе такое незнакомо. Надел две, потому что знал, что иду на драку, и что кинут нас без отопления. Надевай.  — А ты? - озадаченно бросил Баджи.  — Обойдусь, - фыркнул Сано, укладываясь на ледяную металлическую койку и отворачиваясь к стене.  — Замёрзнешь же, - поморщился Кейске.  — Заткнись, а? Из-за тебя же и влепились, - фыркнул Майки. - Дай поспать.  — Не, глава, не пойдёт. Давай, двигайся, хоть рядом лягу, потеплее будет, - нагло забираясь на чужую койку, потребовал Баджи. 

***

— Ну и какого хера ты творишь, Сано?  Замначальника колонии, временно работающий вместо привычного Киесы, посмотрел на Майки с плохо скрываемым отвращением. Тот терпеливо сносил текущую с уголка рта кровь, ведь руки ему не освободили, и утереть ту было нечем. А плевать на пол в кабинете начальника, хоть и желание было крайне велико, ему сейчас было не с руки.  — Очень рад наконец добиться возможности вас лицезреть, - криво усмехнулся Манджиро.  — И для этого ты сегодня избил семерых. И потом двоих сотрудников колонии, - мрачно глянул на него мужчина. - Ты в курсе, что вообще бывает за нападение на сотрудника при исполнении? — Там камер нет, - дернул плечом Майки. — Ты думаешь, это будет интересовать суд? — Я думаю, вас все-таки заинтересует то, ради чего я все это устраивал, - язвительно фыркнул Сано, подтерев кровь со рта рукавом.  — Я сказал, что не хочу слышать о тебе ни слова, и ты делал свои поганые дела тихо. Теперь ты навел шуму без всякого повода на ровном месте. Следовательно, тебе нужно было сюда попасть, - прищурился мужчина. - Только вот я начальник колонии, и ничего не мешает мне выкинуть тебя отсюда прямиком в карцер.  — Это будет не самое разумное решение. Я дал некоторые распоряжения на тот случай, если я окажусь в карцере. Шуму будет в разы больше, чем от одного меня. Я хотел договориться.  — И о чем мне с тобой договариваться? - приподнял бровь заместитель барина.  — В лазарете лежит мой друг. Такаши Мицуя. Три недели назад ему удалили селезенку, а сейчас он чем-то болен. И уже три дня лежит с температурой сорок. — Ну?  — Антибиотиков, которые ему нужны, в лазарете нет, я говорил со врачом. Перевозить в больницу в Токио его тоже отказываются. Я хочу договориться: вы достанете для него нужные препараты, а я сделаю то, что вы попросите. — И с чего бы мне на это соглашаться?  — Потому что вы хороший человек, и потому, что я многое могу, - улыбнулся Сано.  Заместитель начальника замолчал, разглядывая ещё малого пацана перед собой. Мог он и вправду много, и неоднократно это доказывал. Только вот замначальника ему вообще не доверял. Майки был тем ещё хитрецом. Но проигнорировать его просьбу тоже вышло бы боком. Единственное, что можно было бы с ним сделать - это вырубить его к чертям. Но до такого он опускаться не был намерен. Тем более, что вырубить его тоже не было легкой задачей. Вот сейчас, например, он уже отхватил и с дубины, и с шокера, но все еще продолжал упрямо держаться на ногах и в сознании. А гаденыш реально ведь не даст продыху. Не сам - так его такие же малолетние подчинённые.  — Организуешь, чтобы две недели тут не было ни одной драки, потасовки и поножовщины, в том числе с вертухаями - распоряжусь, чтобы привезли твои лекарства, - наконец бросил замначальника.  — Две недели - это много, - хмыкнул Сано.  — Я все сказал, - отмахнулся барин.  — Ладно. Завтра все будет, - тяжело вздохнул Сано. - Только антибиотики срочно нужны. — И где гарантия, что ты не обманешь? - усмехнулся барин.  — Я даю слово, - серьезно глянул на него своими чёрными глазами мальчик. - А я словами не разбрасываюсь.  — Ну, допустим, - кивнул замначальника. - Это все?  — Да. — Выводите!!!

***

— Сано, мать твою!!! А ну подошёл сюда, ебаный ты, блять, малолетний урод!  Баджи попытался задушить смешок, но не сдержался и расхохотался вместе с Казуторой. И даже Мучо загоготал своим низким басом. Майки же, едва скрывая довольную улыбку, поднялся с кровати и подошёл к запертой двери их камеры в строгачке: — Да, господин начальник.  — Ты хоть представляешь, сколько бумажной волокиты у меня из-за того, что ты, блять, устроил?!!  Судя по голосу, замначальника готов был бы лично Майки отпиздить, если бы не разделявшая их дверь, запертая на время карантина.  — Я честно выполнил условия договора. Две недели половина колонии пробудет в районной больнице, другая - запертая на карантин по своим камерам. Никаких драк и потасовок целых две недели, - усмехнулся Манджиро.  — Чем ты их, блять, траванул?! — Это несмертельно, так что какая разница? - расслабленно бросил Майки. - Разберитесь с бумагами и отдыхайте. Мало ли заключённых захочет отравить кого-нибудь в колонии? Свалите на кого-нибудь из ворья, да и дело с концом.  План у Майки родился примерно за пятьдесят отжиманий на прогулке после того разговора с замначальника. Он быстро нашёл пацаненка, вывихнул ему сустав и самолично отвёл в лазарет, а после самолично забалтывал доктора, пока пацанёнок воровал для него со склада крысиный яд. Дозировку правильно подсчитать тоже было не слишком трудно.  — Вот же… блядь мелкая, - запал ругаться у начальника, кажется, вышел, и он мрачно добавил, - больше ни разу не соглашусь на твои уловки.  — Господин начальник, - голос Майки посерьёзнел. - Антибиотик же привезли? Така-чану лучше? — Лучше, блять, - огрызнулся начальник. - Ты и правда дьявол, а не ребёнок. Чтобы ни звука из вашей камеры, поняли? — Да, господин начальник, - не очень-то серьезно стройным хором отозвались остальные пацаны.  — А после конца карантина ты, Сано, пойдёшь в карцер. Нет, в сборку. Поморозишь задницу недельку в плюс пять - посмотрим, как запоёшь. — Как скажете, - удивительно спокойно отозвался Майки. 

***

— Сано, - голос барина был холоднее обычного. - Это не шутки. Два человека мертвы. Майки с бесстрастным лицом пялился на моргающую старую лампу допросной и молчал.  — Ты можешь кого угодно убеждать, что ты ничего не знаешь. Но я в это ни за что не поверю, - продолжил Киеса. - Кто убил этих двух ребят? Сано и бровью не повел. Молчал.  — Да под электрошок его, и заговорит, - не выдержал следователь, стоявший в углу камеры.  Барин смерил его недовольным взглядом и бросил: — Выйдите, пожалуйста.  Следователь, допрашивающий некоего Манджиро Сано два часа до этого, лишь фыркнул, выходя из допросной. Он его и избил, а Манджиро все молчал, отплевывая кровью. А потом, когда следователь назвал его «безродным выблядком и хладнокровным убийцей», вдруг дернулся, и, несмотря на закованные в наручники руки, перехватил кулак следователя и выкрутил до острой боли, сверкнув из-под светлых волос абсолютно жуткими глазами. Но все равно молчал.  — Майки, нельзя покрывать убийц. Тем более, те двое убитых были из твоей банды. Майки молчал.  — За убийство двоих человек любой должен быть справедливо наказан, - бросил барин.  И лишь потом понял, что бросил это, не подумав. Сано ведь и сам… — Вы полностью правы. Убийца двух человек должен быть наказан, - эхом повторил Майки.  — Просто назови мне имя.  — Я не знаю, - даже не стараясь соврать поизящнее, качнул головой Сано.  И плевать, что Казутора, убывший двоих парней из отряда Мучо из мести и возненавидевший его самого, наверное, даже и не узнает, сколько времени Майки угрохает здесь на допросах, бесстрастно помалкивая. 

***

— Стой ровно, не вертись, - тихо вздохнул Сано, стоя на носочках напротив Санзу, размачивая запекшиеся корочки с уголков его губ.  — Больно, - не выдержав, пожаловался Харучие. — Потому что себя надо любить, Харучие, а не резать себе рот. В мире и так достаточно тех, кто желает нам плохого, чтобы ещё и делать самим себе плохо, - пробормотал Майки, продолжая максимально аккуратно размачивать корочки, чтобы было хотя бы не так неприятно.  — А что такое любовь, Манджиро-сама? - вдруг спросил Санзу, стараясь не шевелить лишний раз губами.  А после вдруг чуть смутился такого вопроса и, даже, кажется, покраснел.  — Любовь? - Майки задумался. - Это когда ты готов отдать человеку всего себя.  — Всего себя… - завороженно повторил Санзу.  Майки столько раз в жизни потом жалел, что не добавил тогда «и когда человек готов отдать тебе всего себя».

***

— Проходите, - врач приоткрыл дверь палаты Рюгуджи, пропуская вперёд покачивающегося Сейшу. - Мы держим его на транквилизаторах, чтобы организм не испытывал излишнего стресса от резкого пробуждения. Сейчас я впервые его разбужу.  — Мне нужно быть к чему-то готовым? - напряженно осведомился Инуи.  — Судя по исследованиям - органические повреждения незначительны. Но могут быть когнитивные нарушения - амнезия, или он мог забыть, как говорить, ходить… — Будите, - попросил Сейшу, собранно глядя на безмятежное лицо Рюгуджи.  Врач снял с него маску с газом, а после чуть подкрутил колёсико на капельнице. Они молча ждали пару минут, как веки Дракена вдруг дрогнули, и он медленно открыл глаза, прищурившись. Сейшу молчал, внимательно глядя за изменениями в лице Кена, что медленно обвёл взглядом врача и посмотрел на Инуи.  — Привет, Дракен, - негромко бросил тот.  — Мне кажется, - неторопливо проговорил в ответ Рюгуджи, - или ты постарел? Сейшу усмехнулся, облегченно выдохнув, а врач тут же бросил: — Рюгуджи-сама, вы долго пробыли в коме. Назовите своё полное имя.  — Кен Рюгуджи, - хрипловато и заторможенно бросил тот. - Это Сейшу Инуи, начальник службы безопасности группы компаний Канто и мой друг. — Сможете составить логичную историю из карточек? Дракен послушно принял картонки в руки и выложил в нужном порядке, составляя из них незамысловатый сюжет.  — Вы не могли бы оставить нас одних? - вежливо спросил доктора Кен. — Буквально на пару минут, дальше мы вынуждены будем снова положить вас под транквилизаторы, чтобы провести другие диагностические тесты и не повредить вашему мозгу после комы, - сочувствующе бросил врач.  — Надолго? - печально осведомился Кен.  — Неделя-полторы, - отозвался врач. - У вас были очень сложные операции на мозге. Пообщайтесь пока, я скоро вернусь. Он вышел, а Рюгуджи тут же спросил: — Как Майки?  — Тебе даже не интересно, сколько ты пролежал? - попытался перевести тему Сейшу.  Об этом он подумал ещё когда сюда ехал. Рюгуджи точно требовалось время на восстановление, и вывалить на него всю информацию о том, что Сано и сам ходит по острию ножа, было бы чрезвычайно неумным решением.  — Сколько пролежал - столько пролежал, - спокойно дернул плечом он с улыбкой. - Плевать, упущенного времени уже все равно не вернёшь. Так как он? — Мы все очень переживали, - вздохнул Сейшу. - Восстанавливайся быстрее, мы очень тебя ждём.  — Дашь мне телефон? Хочу ему позвонить. — Эм, телефон… - Инуи растерянно потянулся к карману, но ситуацию спас вернувшийся врач.  — Простите, вынужден вас прервать. Рюгуджи-сама, держите маску. Он со вздохом надел ту на лицо и медленно моргнул, вдыхая газ, а после и вовсе закрыл глаза.  — Я вам наберу, как мы полностью выведем его из под седации, - чуть виновато улыбнулся врач. - Пока можете привезти ему личные вещи, телефон… — Да, хорошо, - пробормотал Инуи. - Вы как врач, что скажете о его состоянии?  — Окончательно я все скажу после исследований, но пока что все намного лучше, чем мы ожидали, - спокойно проговорил доктор. - Как минимум, мы не особо надеялись на то, что он не растеряет никаких когнитивных функций, но, как вы видите, он, кажется, все помнит и полностью адекватен.  — Хорошо, - кивнул Сейшу. 

***

— Вы ебанулись?! Санзу сжимал в руке ствол, а Майки - его руку со стволом, весь покрытый белой штукатуркой, осыпавшейся на него с потолка.  — Это не то, о чем ты… - тихо выдохнул Сано, но Баджи его перебил. — Знаешь, мне уже насрать. Реально. Я так больше не могу, заебало это все, - выругался Кейске, но и его прервал телефонный звонок.  Звонил Сейшу. Баджи взял, молча послушал его пару секунд, а после выдохнул: — Передам. Спасибо. Давай. Майки не отпускал руку поникшего Харучие.  — Дракен вышел из комы, - холодно проговорил Кейске, глянув на Сано. - А я затрахался с этим всем разбираться.  И вышел. Майки проводил его непрозрачным взглядом, а после вернулся к Санзу, осторожно приподняв его лицо за подбородок.  — Я очень виноват перед тобой, Хару. И это я виновен во всем, что ты сделал. Иди сюда.  Санзу был сейчас больше его по всем параметрам в полтора раза как минимум, но, когда Майки его обнял, он ощущал себя крошечным, слабым и, наверное, впервые в жизни, он ощущал себя под защитой. Защищённым целиком и полностью. Под защитой маленького главы, что обнимал его своими тонкими крепкими руками.  — Не делай больше глупостей, - прошептал Майки. - Мне жаль, что я не могу дать тебе все, чего бы тебе хотелось, но я хочу, чтобы ты знал, что я очень дорожу тобой. Как человеком, не как подчиненным.  — Спасибо, глава, - тихо отозвался Харучие, вдыхая его запах, согнувшись и уткнувшись носом в его плечо. - Я буду с вами всегда.  Майки лишь крепче прижал его к себе, ощущая сдавливающую боль в груди. Давление подскочило, едва он услышал о Дракене. Как он там? Почему не звонит?  Сано оборвал сам себя на середине мысли. Не звонит, наверняка, потому что не дают позвонить, из полугодовой комы не выходят без всяких последствий. А если ему плохо? Если он потерял память или того хуже?  И он оборвал себя вновь. Даже если потерял память - плевать, главное, что жив. Даже если Дракен его не помнит и не узнает, не полюбит вновь уже такого - так даже лучше. Майки все равно не так уж и много осталось, а меньше всего он бы хотел причинить очередную боль ещё и Рюгуджи. Санзу, шумно дышащего ему в ухо, уже было достаточно, чтобы ощутить себя последним дерьмом. Хоть Майки и знал, что с ним бы не вышло никак иначе. Вышло бы, может, только если они никогда бы не встретились. Санзу бы не влюбился до беспамятства, не сделал бы из Майки центр своей личной вселенной.  Они легли спать через полчаса. Санзу прижимался к его плечу, а Майки не сопротивлялся. Харучие надо было за кого-то держаться, и это было то немногое, что Майки мог ему дать - оставаться сильным. Даже пока в груди сильно ломило, а дышать было трудно.  Лишь когда Харучие задремал беспокойным сном, стиснув футболку Сано в руке, Майки вернул капельницу, замерев, словно так бы меньше болело.  Он пережил. Он дождался. Он сделал все, что от него требовалось. 

***

— Ты же хорошо понимаешь, о чем просишь? - сурово осведомился Ханемия из трубки.  — Да. Забери меня отсюда. Буду сидеть в твоей квартире, никуда выходить не буду, - бросил Баджи, собирая вещи в сумку. - Здесь я точно больше находиться не могу. Мне кажется, что ещё пара дней - и я здесь сойду с ним с ума.  — Хорошо, - вздохнул Казутора. - Подождёшь часа полтора? Я только проснулся, хоть в душ схожу.  — Я десять лет тут проторчал, на полтора часа меня как-нибудь хватит, - хмыкнул Кейске.  Жгучее раздражение в нем перемешивалось с бестолковым отчаянием, но сейчас раздражения было больше. Майки словно целенаправленно издевался над ним, грубя, огрызаясь, ничем не делясь и совершенно игнорируя любые рекомендации или попытки заботы. И умирал. А у Кейске кончились силы это все терпеть. В конце концов, любому терпению должен быть конец. Больше сил терпеть Майки у него не было.  Да и парней много, найдётся и кто-то ещё, кто будет готов о нем заботиться. Баджи и так десять лет был рядом. Даже перспектива быть запертым в четырёх стенах квартиры Торы без возможности выйти на свежий воздух напрягала меньше, чем неадекватное поведение Сано.  Особенно этот последний перформанс с втыканием ножа себе в живот. Баджи уже вообще ничего не понимал, а на Майки был зол.  Все необходимое он свалил в сумку и уселся с ней на диван, бездумно потягивая виски с колой в ожидании Казуторы. Тот приехал даже раньше, чем обещал.  — Привет, - он осторожно поцеловал Кейске в губы, а после погладил по голове.  — Даже спрашивать ничего не будешь? - мрачно усмехнулся Баджи.  — Не буду, - качнул головой Тора. - Я удивлён, как ты его раньше нахер не послал.  — Давай о нем не будем, - поморщился Баджи. - Поехали, не терпится на Токио посмотреть. Десять лет не был, все-таки.  — Садись назад, там тонировка, - обронил Ханемия, выходя из дома.  Кейске восторженно пялился в окно, когда они выехали на трассу. Город преобразился, став возвышенным и даже немного величественным: башни торчали повсюду, а захудалые подворотни даже не особо бросались в глаза на фоне всех этих ярких неоновых вывесок и рекламных плакатов. По сравнению с тем Токио, по которому они мотались двадцатилетними пацанами - этот казался деловым, вылизанным, официальным и ухоженным. Только вот Баджи не чувствовал себя ни деловым, ни ухоженным.  Квартиру Торы он видел только во время видеозвонков, и поразился размерам самого здания не меньше, чем размерам квартиры, хотя и знал, что все это и должно быть таким громадным.  — Уборщицу я попросил не заходить неопределённый срок, так что пока ты здесь - убираться придётся самим, - помогая Кейске снять куртку, бросил Ханемия.  — Мне не привыкать, - хмыкнул тот, осматриваясь. - Слушай, а тебе в этой махине не одиноко?.. — Привык, - пожал плечами Тора. - Да и я тут и не бываю почти… На этаж выше живет Сейшу, так что можешь прогуляться в гости, охрана сейчас стоит только внизу. Он как раз скоро вернётся от Рюгуджи.  — Судя по голосу, он был бухой, когда мне звонил.  — Он теперь почти всегда бухой, - хмыкнул Казутора. - В отличие от Коко, ему тяжело даётся расставание. — Учитывая то, что парень Коко шмаляет по стенам в комнате у Сано, думаю, ему не легче, - бросил Кейске, рушась на диван в гостиной. - Боже. Неужели я выехал оттуда? Как Рюгуджи, кстати? — Сейшу звонил ещё раз, пока я был в дороге, сказал, что его будут ещё некоторое время держать без сознания, - отозвался Ханемия. - Чем займёмся? Я свободен ещё на несколько часов.  — Иди сюда. Баджи резко дернул его на себя за руку, и Казутора приземлился ему на бёдра, едва успев ухватиться за спинку дивана, чтобы не упасть на него всем телом. И Кейске тягуче поцеловал его в губы, без всяких церемоний ухватив за задницу. А после вдруг завалил на диван, с недюжинной силой прижимая запястья Торы к дивану над его головой.  — Ты почему такой сильный? - в губы ему возмутился Ханемия.  — У меня десять лет повод выйти на улицу был только ради тренировок, - фыркнул тот с усмешкой. - В отличие от некоторых, которые уже приноровились только командовать… Казутора дернулся на пробу, но из хватки выбраться не удалось. Да и не очень-то хотелось. Баджи очень шло быть таким: резким, грубоватым, но очень горячим.  — Прямо сейчас бы тебя выебал, - шепнул ему на ухо Кейске, прихватив острыми клыками шею. - Но боюсь порвать. Сколько у нас не было? Месяц? — Три, - со стоном выдал Ханемия. - Черт, не оставляй следов… — Ещё чего, - оскалился тот. - Пусть все вокруг знают, что ты мой.  — Никто даже не знает, что ты жив, дурак, - усмехнулся Казутора, и воспользовался замешательством Кейске, чтобы повалить его на диванчик, оседлав его бедра.  — Эй, запрещённый приём, - Кейске дернул бёдрами вверх, давая Ханемии почувствовать отчетливое выпирающий вставший член, а после потянул его на себя,  затягивая в поцелуй, зарывшись в длинные волосы на его затылке.  А после все-таки вновь завалил окончательно сдавшегося Казутору, несдержанно рванув простую белую футболку и впившись в ключицы долгим поцелуем.  — Боже, наконец-то не надо пилить хер знает куда полтора часа, чтобы быть с тобой рядом, - шепнул Ханемия, срываясь на неровные вздохи.  — Можем трахаться хоть каждый вечер, - усмехнулся Баджи.  — Нам уже не по пятнадцать, - хохотнул Казутора.  — Не знаю как вы, командир Токийской свастики, - фыркнул Кейске, - а я ещё полон сил.  И спустился ниже, припав губами к самой кромке штанов, вдыхая запах знакомого до дрожи чистого тела и лёгкий аромат кожаных сидений салона. Ханемия тихо зашипел сквозь зубы, когда Баджи едва ощутимо прикусил своими острыми клычками его за член сквозь ткань штанов. — Ты без белья? - Кейске оторвался на долю секунды, чтобы задать этот вопрос.  — Я торопился забрать тебя оттуда. Не мог оставить тебя с этим бешенным эгоистом на подольше, - Ханемия тихо застонал, а после проговорил. - Оставайся здесь. А он пусть там помирает от чего хочет.  И Баджи вдруг резко отпрянул, сев ровно.  — Нельзя так, - вдруг выдохнул он. - Доктор говорил, с ним рядом постоянно должен кто-то быть… Момент был бездарно упущен, и Кейске помрачнел, а Ханемия тяжело вздохнул, приподнявшись на локтях: — Ты был рядом с ним десять лет. Ты хотя бы простое «спасибо» за эти десять лет услышал? — Сейчас все иначе, он болен… — У него всегда что-то случается: то он болен, то психует, то работает сутками… Он тобой просто пользуется, Кейске. И не только тобой.  — Тора, не знаю, что за очередная кошка между вами пробежала, но он многое для нас сделал. Благодаря нему мы здесь. Не только, конечно, но в первую очередь.  — Где «здесь»? - глянул на него Ханемия. - В хате на триста квадратов в самом дорогом районе Токио? Мне вполне хватило бы и сорока на окраине, и можно даже без уборщицы и доставок из ресторанов, и за это даже не требовалось бы убивать людей и сеять войну по всему горизонту. Коко не требовалось бы работать сутками и расходиться с Сейшу. Сейшу не требовалось бы лезть в пожарища. Дракену не требовалось бы лежать в коме. Санзу не требовалось бы вешать трупы на газовых трубах. Мицуе с Хаккаем не требовалось бы торговать наркотой. Тебе не требовалось бы десять лет сидеть в ебенях, будучи формально мертвым. Чифую и его матери, в конце концов, не требовалось бы лежать в гробу.  — Майки никого не заставлял.  — Да, просто манипулировал при помощи наших слабостей. Мы не знали, как выживать после тюрьмы, а он очень удобно придумал все за нас и втянул в свою игру.  — Считаешь, без него мы бы жили лучше? - серьезно глянул на него Кейске.  — Вполне может быть, - убежденно кивнул Ханемия.  — И все же, - Баджи явно дал слабину, - он мой друг, почти брат, и он болен, ему нужна помощь.  — Он прекрасно справлялся сам, - хмыкнул Ханемия. - И у него есть не только ты. Ты ему не обязан.  — Даже если не обязан… Баджи замолчал на полуслове, опустив глаза в пол. Он и вправду больше не вывозил, но в груди неприятно скребло от мысли о том, чтобы бросить Сано. Но от пары недель же ничего не случится?.. Кто-то его заменит. А потом он когда-то вернётся к Майки в дом, отдохнувшим и полным новых сил терпеть его непонятные закидоны.  — Давай правда об этом пока не будем, - решительно бросил Кейске. - Прости, я сбил настрой, но сейчас попробую вернуть. А после он привычно шаловливо оскалился и вновь завалил Ханемию на диван. 

***

— Уверяю, «хомячков» скоро вытеснят. Половина все продаст сама на панике, а у половины все продастся по маржин-коллу, - Коко легко махнул своей изящной рукой на график, звякнув подаренным Санзу браслетом.  Раньше он почти никогда не носил украшения на работе, хоть и неровно дышал к ювелирным изделиям, а в юности, когда времени было немного больше, а денег - сильно меньше, частенько тормозил на пару минут возле ювелирных магазинов, разглядывая завораживающе переливающиеся камни. Санзу привёз этот браслет после того, как четыре дня пропадал у Майки. Коко не знал причины, но ничего не стал спрашивать, когда Харучие ввалился в квартиру в каком-то странном расположении духа, вроде смеси вины, тоски и решимости. Все равно Санзу бы не стал выкладывать все свои переживания, а Коко и не рассчитывал занять такое же место в сердце Санзу, какое занимал там Майки. Хаджиме улыбнулся, принимая подарок в руки, про себя думая, что Харучие, должно быть, так извиняется за своё отсутствие. Но в такт его мыслям Санзу проговорил: — Это не в качестве извинений, - прозвучало так твёрдо, что Хаджиме почувствовал, что тот не считает себя в чем-то виновным, и это, наверное, было правильно. - Я купил его ещё неделю назад.  Подумал, что чёрный сапфир хорошо подойдёт к твоим глазам. Среди множества золотых цепочек была одна, украшенная аккуратной мелкой россыпью чёрных камней. При движении рукой цепочки двигались, переплетаясь друг с другом, и сапфиры кокетливо выглядывали между ними, тут же скрываясь за белым золотом.  Хаджиме не носил украшения раньше, стараясь поддерживать образ строгого бизнесмена и главы компании: среди похожих друг на друга суровых китайских партнёров, вышколенных европейцев и одинаковых американцев с широкими белозубыми улыбками он и так выделялся тонкими изящными жестами, раскосыми глазами, словно подведёнными, а также специфичной, но подкупающей аккуратной вежливостью, но с властными нотками. Коко не выставлял сухие требования, как китайцы, не пытался торговаться, как европейцы, не стремился задавить своим авторитетом, как американцы, а лишь улыбался аккуратно, с хитринкой, обычно присущей женщинам, а после говорил своим мягким тоном: «делайте, как считаете нужным, но я вам этого не рекомендую». И если сейчас партнерам было прекрасно известно его имя, то раньше, чтобы заслужить уважение и не прослыть «жеманным ставленником на место генерального, которого выбрали за красоту, фотогеничность и хорошие манеры», особенно на фоне сурового Рюгуджи, он улыбался реже, говорил строже, а образ соблюдал сугубо деловой, без единого изъяна или чего-то, что выбивалось из образа серьёзного бизнесмена. Носил часы, но и те были грубыми, классическими «мужскими» на толстом золотом браслете грубого плетения. И смотрелись они на хрупком запястье не слишком уместно.  Инуи дарил ему много украшений, но Хаджиме носил те разве что на редкие свидания с ним, и на некоторые неформальные встречи. А теперь Коко понимал, как обижал его тогда, и не намерен был повторять свои ошибки хоть в этот раз. Санзу, сидящий с ним вместе на переговорах, то и дело бросал взгляд на его худое запястье, украшенное его же подарком и едва заметно улыбался. Зарубежные партнёры вряд ли бы распознали в этом улыбку, но Коко знал его достаточно.   — Ну, инсайдерская информация от некоторых наших коллег индустриального цеха, плюс наши аналитики говорят, что перспектива должна быть на падение, - погладил бородку один из китайских партнеров.  — Но сначала будет взлет. Потому что крупные игроки, кроме нас, вольют средства, чтобы выдавить других участников рынка, - устало вздохнул Хаджиме, глотнув кофе. - А вот потом будет падение. Поэтому давайте зашортим на пике. Готовы будете дать у себя просадку по нашей команде?  — Рисково, господин Коконой, - хмыкнул их генеральный. - Что я скажу акционерам, если не пройдём? Я понимаю, что у вас господин Рюгуджи только что вышел из комы и вряд ли его сейчас заботит, сколько и куда вы проиграете… — Я бы и не стал с этим его дергать, Рюгуджи-сама доверяет принимаемым мной решениям, - спокойно бросил Коко. - И он уже через неделю вернётся к работе, так что предлагаю собрать небольшой корпоратив управляющим составом, когда успешно закроем сделку, которую я вам сейчас предлагаю.  — Нам нужно посовещаться, - переглянувшись с поникшими европейцами, бросил их генеральный.  — Мне выйти? - спокойно осведомился Хаджиме.  — Да нет, мы от вас ничего не скрываем, просто хотим выйти на конференц-колл с нашими аналитиками, - сухо бросил китаец.  Коко кивнул и отсел к Санзу, а тот украдкой взял его запястье, разглядывая браслет.  — Удивлён, что ты носишь его на работе, - вполголоса бросил он.  — Он красивый, - улыбнулся Хаджиме. - Что думаешь? — Про сделку? - приподнял бровь Санзу. - Я посредственность в экономике.  — Я скорее про реакцию партнеров, - естественно, Коко бы не стал у него выспрашивать его мнение об изменениях стоимости акций и индекса. - Ты же хорошо разбираешься в людях. Они согласятся?  — Шотландец будет принимать решение, противоположное решению американца, - бросил Харучие. - Он надеется как-то схитрить, а ещё питает к американцу неприязнь. Полагаю, это потому, что тот ирландского происхождения. Китайцы… те, что слева, будут ориентироваться на того, который сидит возле шотландца, они на его реакцию все переговоры поглядывают. Тайвань сделает, как ты сказал. Русским, судя по всему, вообще похрену на все происходящее, но тебя слушали внимательно, видимо, было интересно.  — Да, им интересно, потому что для их внутреннего рынка это нетипичная схема, - бросил Хаджиме. - Хм. Любопытно. Не хочешь почаще выезжать со мной на переговоры? — Ещё бы я понимал, о чем вы тут толкуете, - усмехнулся Санзу, глотнув коньяка.  — Не прибедняйся, процентов двадцать ты точно понимаешь, а это очень немало, - серьезно бросил Коко, а после глянул на его отсутствующее лицо. - Может хочешь о чем-то поговорить?  — Не хотел бы, - честно бросил Санзу. - Но раз ты спрашиваешь, значит ты хочешь поговорить.  — Мне бы хотелось знать, что у тебя на душе, мы же в отношениях, - совсем тихо бросил Хаджиме. Впрочем, окружающим они были неинтересны, их куда больше занимало обсуждение того, как не потерять на сделке свои деньги. Да и сидели они далековато.  — Если ты согласен со мной напиться сегодня вечером - я, может, расскажу, - медленно проговорил Санзу.  — Не можешь говорить об этом трезвым?  — Не могу. И я почти не бываю полностью трезвым, - глянув на коньяк, отозвался Харучие.  — Дашь глотнуть? - осведомился Хаджиме.  Санзу легко поделился с ним коньяком, долив в свой бокал.  Общение и жизнь с Харучие изменила Коко. Хаджиме стало куда больше наплевать, что о нем подумают, и он мог легко позволить себе выпить коньяк из бокала «коллеги» на переговорах. Потому что Санзу был абсолютно неидеальным, и не стремился быть таким. Он, даже, был полностью соткан из противоречий. Он был изуродован шрамами, но почему-то в целом красив. Он почти никогда не улыбался, но никто вокруг него не переживал за то, что не получает приветливости в ответ. И Коко понял, что идеальным быть, в общем-то, и не необходимо. Жить можно и так, самим собой. И весьма неплохо, кажется, жить.    — Хаджиме, - растянулся в улыбке американец. - О чем там шепчетесь?  Коллеги из США среди всех сидящих были самые громкие, а русские партнеры без стеснения кривились от их голосов, ведь сами между собой низко и негромко басили, а мысли свои излагали без прикрас и напускного радушия. — Мы о своём, - усмехнулся Коко.  Американцы, судя по всему, своё решение уже приняли, а потому переместились к ним на другой край стола.  — А к Рюгуджи нельзя наведаться? Поздравить с выздоровлением… — Мы никого не пропускаем, здание охраняется, - сухо отозвался Санзу. - После покушения режим такой.  — Вы же мистер Санзу, начальник отдела внутренней безопасности? - подал голос их генеральный.  — Да, - не слишком вежливо проигнорировав необходимое «сэр», бросил он.  — Мои очень влиятельные знакомые просили при случае поинтересоваться у вас, во сколько Канто обходятся ваши услуги, - широко улыбнулся тот.  — Не считал, - хмыкнул Харучие.  — Не знаете, сколько получаете? - озадаченно усмехнулся тот. - В любом случае, мои очень влиятельные знакомые просили предложить вам в два раза больше, если согласитесь работать на них. Надеюсь, Хаджиме, вы меня за это простите. Сами понимаете - бизнес есть бизнес.  — Откажусь, - качнул головой Харучие. — Подумайте, вы ведь даже сумму не знаете, - надавил генеральный.  — Я работаю в Канто не из-за денег. И продолжу работать, даже если платить мне перестанут вовсе, - скупо бросил Санзу.  — Узнаю японскую преданность своему делу.  — Руководству, - на автомате зачем-то поправил Коко.  — А ты знаешь, сколько получает мистер Санзу? - прищурился американец.  Коко знал, но вопросительно глянул на Санзу, мол, говорить или не стоит. Харучие чуть приподнял уголки губ: — Расскажи, теперь мне тоже любопытно.  — Около двадцати миллионов йен ежемесячно, но это без премиальных и процентов от акций, - бросил Коко.  — А суммарно?  — А суммарно даже я не знаю, - рассмеялся Хаджиме.  Большинство, по итогу, поддержало сделку. Коко отдал распоряжение подготовить документацию, распрощался со всеми по очереди и лишь русские коллеги задержались - поздравить Хаджиме с получением второго, российского гражданства.  — Теперь ты официально русский, - по-мужски крепко обняв Коко, низко хохотнул Ярослав - директор одного из фондов, прекрасно владеющий английским.  — От русского у меня кроме гражданства только светлые волосы, и те крашеные, - усмехнулся он в ответ. - Но мне очень приятно.  — Не сочти за грубость или национализм, у нас в России для таких случаев есть расхожая фраза «русский, только глаз узкий», - бросил мужчина.  Коко расхохотался, как и другие партнёры, и даже Санзу не сдержал смеха, пряча улыбку за ладонью. А когда они остались в переговорной одни, Харучие вдруг притянул Коко к себе, не вставая с места, и уткнулся ему в живот, тихо вздыхая.  Хаджиме, никогда не видевший ничего подобного в его исполнении, замер, а после аккуратно погладил его по розовой голове, шепнув: — Все хорошо? — Нет, - тихонько выдохнул Санзу ему в живот. - Все очень плохо.  — Я могу что-то для тебя сделать? - с искренним сочувствием спросил Коко.  Он, почему-то, вдруг поверил, что Санзу скажет «да, поцелуй меня».  — Нет. К сожалению, нет. Коко отвёл взгляд в сторону, сглотнув. А чего он ждал? Он же знал, что не может. Он знал, что для Санзу он никогда не станет тем, кем является для него Майки. Все говорили ему об этом, но он все ещё отчаянно хотел верить, что его кто-то полюбит так же, как его любил Инуи. А потом и он сам со временем сможет полюбить в ответ.  — Куда поедем выпить? Бар, ресторан или к тебе? - негромко бросил Коко, ещё раз погладив его по голове.  — Ко мне, - бросил Харучие.  И оба заметили, что ни один из них не назвал квартиру Санзу домом. Потому что там, где нет родного человека, дома быть не может. 

***

Санзу сидел, развалившись на диване, а Коко устроился у него на коленях, мягко поглаживая его крепкую грудь, касаясь кончиком носа яремной вены. Пульс у Харучие был ровный, медленный, даже несмотря на кучу алкоголя в крови.  Коко так и не решился заговорить о том, о чем хотел. Просто долго обнимал Санзу, надеясь хотя бы своей тактильностью исправить его состояние. Но, судя по всему, не помогало. Они просто сильно напились, и Харучие просто гладил его по бедру, цепляясь пальцами за острое колено.  — Почему ты так ненавидишь своего брата? - тихонько шепнул Коко.  — Он меня унижал, - отозвался Санзу. - И бил.  — Ого, - нахмурился Хаджиме, замерев. - Он вообще не производит такое впечатление… На самом деле он больше удивился оттого, что ему было трудно представить, что Санзу можно унизить или избить. Он был знаком с взрослой версией, с холодным, лишённым большинства эмоций человеком, и совершенно не имел предположений о том, что в детстве он мог быть ранимым, или что-то в этом духе.  — Ты действительно хочешь его убить? - пьяно осведомился Хаджиме.  — Убить? - Санзу, несмотря на свой вид, выпил в два раза больше него, и захмелел не меньше, а потому нетипично широко для себя усмехнулся. - Уже три раза у меня не поднялась на него рука, наверное, я просто не могу его убить. Не знаю, почему.  — А меня? - вдруг спросил Коко. - Если бы Майки приказал, ты смог бы меня убить? — Глава бы такого не приказал, - качнул головой Харучие.  — Но, все же, если бы приказал? Санзу отвёл взгляд в сторону, промолчав. А после негромко бросил: — Больше не спрашивай меня о таком.  Коко усмехнулся, а после поцеловал Харучие в шею. Другого он и не ждал. За Майки он любого порвет, убьет. Да что угодно сделает.  — Ты меня любишь? - вдруг хрипло спросил Санзу. Хаджиме замер, так и уткнувшись ему в шею. На этот вопрос нужно ответить честно или правильно? И зачем Санзу вообще это спрашивает? Разве ему не плевать на это? Разве ему нужна чья-то любовь? — Люблю, - тихо наврал Коко. — Ты один. — Что? - переспросил Хаджиме.  — Ты один, кто любит меня. Вот, чего я добился за тридцать лет. Санзу устало отвёл взгляд, глядя в темноту за окном. А Коко поджал губы, чувствуя невыразимый стыд за своё враньё.  — Всем было бы легче, если бы я никогда не родился, - негромко проговорил Харучие.  — Не надо так говорить, - попросил Коко.  — Хорошо. Больше не буду, - ровно бросил Санзу, а после неуловимо двинул рукой, и Хаджиме успел разглядеть блеснувшее в темноте лезвие.  И съежился от страха за долю секунды. Санзу он не сможет остановить, если он решит ударить. Не хватит ни сил, ни ловкости. Но, несмотря на ужас, Коко от страха вжался всем телом именно в Харучие, будто бы он смог защитить его от самого себя же.  А Санзу тихо и горько рассмеялся. А после прижал лезвие к своей левой руке поверх других шрамов, легко прочертив по коже, даже не поморщившись. Коко отмер, поспешил вырвать нож из его рук, откидывая в сторону.  — Люди не боятся тех, кого любят, - с тем же безнадёжным смехом проговорил Харучие. - А ты испугался… — Зачем ты себя режешь? - сглотнул Хаджиме, поднимаясь на ноги с его колен.  На ногах он ощутил наконец, насколько сильно пьян, ведь его натурально шатало, и он едва ли мог держаться вертикально, но добрел до аптечки на полке и сел перед Харучие на пол на колени, отбирая у него окровавленную руку.  — Раньше резал, чтобы чувствовать, - Санзу послушно отдал руку Коко, неуклюже пытающемуся залить ту перекисью. - Теперь режу, чтобы перестать чувствовать.  Коко посмотрел в его полное усталости и отчаяния лицо и мягко коснулся губами окровавленного запястья. А после поцеловал испачканными в крови губами Санзу в его сухие губы, думая лишь о том, какой он ужасный лицемерный лжец. 

***

— У меня важный вопрос. Мы расскажем Дракену о Майки? - негромко осведомился Сейшу. - Потому что его планируют скоро снять с транквилизаторов и привести в сознание.  Вопросом он повесил долгую тишину, в которую все крепко призадумались.  — Может, позже? - дипломатично предложил Хаджиме. - Вряд ли он будет себя идеально чувствовать сразу после шести месяцев комы. — Я бы не говорил, - тихо бросил Соя. - Дракен расстроится.  — А смысл скрывать, если он сам потом все увидит? - осведомился Ханемия.  — Ну, может, Майки станет получше за время его восстановления, - предположил Риндо.  — Ты сам-то в это веришь? - мрачно фыркнул старший Хайтани.  — Скрывать тоже как-то некрасиво. И что говорить-то, если скрывать? - вздохнул Сейшу. - Он точно спросит. Отмалчиваться не выйдет.  — Будет очень тупо, если мы соврём, а Майки ему по телефону расскажет все сам, - бросил Нахоя.  — Ну, от Вакасы с Кейзо он все скрывал, - пожал плечами Казутора.  — Он не скажет, он жаловаться не умеет, - бросил Такаши. - Да и сто процентов решит поберечь Дракена. Он его очень любит.  — А потом Рюгуджи приедет и все увидит сам, - напомнил Ран.  — Будем надеяться, что он поймёт наш поступок, - резюмировал Сейшу.  — Поздравляю с новой должностью, кстати, Коко, - вдруг вспомнил Ханемия, а ляпнул чисто чтобы разрядить обстановку. — Чего? - недоуменно переспросил Риндо.  — Коко же теперь экономический атташе в японском посольстве в России, - с улыбкой пояснила Хината.  — Ты теперь политик? - усмехнулся Ран.  — Советник, - скромно улыбнулся Хаджиме.  - Я, в целом, все. Есть вопросы? Все промолчали.  — Ну, тогда расходимся, - кивнул он, поднимаясь с места.  — Постойте, а кто из вас сегодня едет к Майки? - тихо спросил Ханагаки, когда собрание закончилось.  Тишина повисла неожиданная. Мужчины переглядывались друг с другом, надеясь найти сегодняшнюю «сиделку» по взгляду.  — Я не могу, извините, - виновато качнул головой Коко, торопливо собирая документы. - У меня сейчас экстренное совещание, а после переговоры с Нью-Йорком.  — Я обещал заехать к Рюгуджи и его врачам, - поднялся на ноги Сейшу. - Поеду, а то меня там дожидаются.  — Мы обещались помочь Брахме с семнадцатой улицей, - за себя и брата бросил Нахоя.  — А у нас билеты в Хоккайдо по работе, - поджал губы старший Хайтани.  — Я был у него два дня назад, а сегодня мы с Хаккаем договорились провести вечер вместе, - негромко бросил Мицуя. - Мы две недели не виделись, так что...  — Я не поеду, - без всяких объяснений отрезал Казутора.  Баджи тоже сидел теперь у него в квартире, а Санзу был командирован в Латинскую Америку.  — В смысле? - озадаченно вступила в диалог Хина. - Вы что? Вы просто взяли и… бросили его? — Нет, Хина, ты что? - за всех ответил растерявшийся от такой прямолинейности Коко. - Просто… — Просто что? - сложила она руки на груди.  — Просто у всех есть свои дела, а Сано уже полгода всем своим поведением даёт нам понять, что мы ему, пардон, в хуй не уперлись, - прохладно бросил Казутора. - Посидит один, не маленький, телефон врача у него есть на экстренный случай.  — Да и он вроде стабилен… - неуверенно брякнул Мицуя. — Он бы с вами так не поступил, - укоризненно бросила Хината.  — Лучше тебе не знать, как он поступал в последнее время, - мрачно бросил Ханемия, поднимаясь на ноги. - Коко, тебя подбросить?  — Если несложно, - кивнул Хаджиме, засобиравшийся бодрее.  И последняя фраза Хинаты утонула во всеобщем гуле, когда парни принялись переговариваться друг с другом, расползаясь.  — Поехали к нему, - решительно бросила Тачибана, беря Такемичи под руку.  — Я и сам хотел предложить, - грустно кивнул Ханагаки. - Он же никогда бы их не оставил…  — Никогда и не оставлял, - мрачно добавила девушка. - Заедем в продуктовый? Я приготовлю что-нибудь, может он поест…

***

— Не вставай, - подорвался Такемичи. - Что тебе подать? Телефон? Ноутбук? Воды? — Пачку сигарет, - со вздохом попросил Майки.  — Держи. Он приехал всего минут пять назад, и ещё не очень понимал, что от него требуется делать, поэтому несколько растерянно кружил вокруг Сано.  Хината хлопотала на кухне, а Манджиро, к их общему удивлению, не работал, а читал книгу, когда они зашли. Такемичи в очередной раз постарался не выдать своим лицом, как пугает его внешний вид Майки с глубокими впадинами под скулами и чёрными синяками под глазами.  — Такемучи, не маячь, - с легкой улыбкой попросил Сано. - Присядь.  — Хина сейчас приготовит ужин, - сообщил Ханагаки, садясь рядом с ним на кровать. - Как ты? — Порядок, спасибо, - кивнул он.  — У парней сегодня было очень длинное совещание, поэтому мы с ними решили, что… — Они просто не захотели приезжать, - спокойно перебил его Майки. - Все в порядке. Этого следовало ожидать.  — И тебе совсем не грустно? - искренне сочувствующе глянул на него Ханагаки.  — Ну, я и сам, отчасти, до этого доводил, - бросил Сано. - Мне все равно не особо нужна помощь.  — Близкие люди всегда нужны, - поспорил Такемичи.  — Но не тогда, когда ты причиняешь им боль, - ровно бросил Майки. - Они сами придут ко мне, когда я им понадоблюсь. До тех пор пусть остаётся так, как им удобнее, у них и без меня хватает дел. Я не в обиде.  — Ты сдался, - ошарашенно проговорил Ханагаки, а глаза его мгновенно стали на мокром месте. - Я не могу поверить…  Майки лишь промолчал, а Такемичи принялся утирать мокрые глаза.  — Нельзя просто так сдаться! - вдруг схватил он Сано за руки, встряхнув. - Ты не можешь! Это же ты меня научил не сдаваться! Я на тебя смотрел и думал, что тоже буду, как и ты! Никогда не буду сдаваться!  — Ну вот и не сдавайся, - легко улыбнулся Майки. - Что ж ты, зря у меня научился, что ли? — А я и не сдамся! - решительно отрезал Такемичи сквозь слёзы. - И тебе не дам! Вот увидишь, не дам! Ты просто не можешь сдаться! Ты ведь столького добился! А после осекся, вспомнив, как сегодня все ловко съехали с необходимости приехать сюда, к Сано. Майки, казалось, прочитал его мысли, и усмехнулся, повторив: — Добился, да. — Нет! Ты добился, Майки! И не вздумай обесценивать свои достижения! Если бы не было тебя - где бы мы все сейчас были?  — Мы этого никогда не узнаем, Такемучи, - ровно отозвался Манджиро. - Но я не могу быть уверен, что это было бы сильно хуже, чем то, что есть сейчас. Я, по крайней мере, не сомневаюсь, что именно я на своём месте. Давай оставим эту демагогию. Лучше расскажи, что весёлого у вас в офисе.  Ханагаки сменил тему по его просьбе, но без всякого задора. Избавиться от мысли, что Майки, непобедимый Майки сдался, он не мог. Хината через двадцать минут принесла рис с курицей, и Сано даже проглотил три ложки под их внимательными взглядами, очевидно, из вежливости, и чтобы не расстраивать Хину.  Потом, правда, позеленел, тихо извинившись и бросив, что его тошнит от еды, и это никак не связано со вкусом блюда.  — Дракена скоро приведут в сознание, - тихо бросила Хината.  — Это очень хорошо, - кивнул Майки.  — Ты же позвонишь ему, когда ему будет получше?  — Конечно.  — А ты планируешь говорить ему о… — Пусть восстановится спокойно, - качнул головой Майки. - Парни пусть сами решают, хотят ли рассказать, они взрослые люди, могут делать, что хотят. Но я думаю, они поосторожничают, и правильно сделают. 

***

— Тебе точно заниматься можно? - скептически хмыкнул Тора, облокотившись подбородком на свои руки, сложённые на спинке стула.  — Врач разрешил, - отжимаясь, пропыхтел Кен. - Я стал совсем хилым за тот срок, что провалялся. Майки меня засмеёт.  Казутора потратил много сил, чтобы на его лице ничего не отразилось. Видел бы Дракен нынешнего Майки - такой херни бы не сказал. Рюгуджи отказывался ему звонить первые два дня - режим у Кена после комы и кучи седативных сбился на ночной, а Инуи каким-то образом умудрился убедить Дракена, что Сано спит по ночам. Впрочем, сегодня Рюгуджи проснулся днем, и сразу изъявил своё желание набрать Майки после тренировки. Казутора лишь пожал плечами. Все равно не мог запретить или отговорить, да и какой в этом толк? На самом деле они все оттягивали момент неизбежного.  — Я так по нему соскучился, - вздохнул Рюгуджи, вытирая пот со лба. - Он же не спит сейчас?  — Нет, - кивнул Ханемия.  — Хоть для меня этих шести месяцев и не было, по большому счёту, - добавил Кен. - Но для него-то они были.  Дракен подобрал свой новый телефон взамен старому, не пережившему аварию, а после набрал номер Сано с тёплой улыбкой на лице.  И ему ответили сразу.  — Привет, - низко выдохнул Кен.  — Привет, - голос у Майки дрогнул, но хотя бы не звучал болезненно. - Как ты?  — Ты даже не представляешь, как я мечтал услышать твой голос, - с улыбкой проговорил Дракен. - Уже не могу дождаться, когда меня выпустят отсюда, чтобы увидеть тебя.  — Долечивайся спокойно, я никуда не убегу, - судя по голосу, Сано там тоже улыбался. Казутора отвёл взгляд, незаметно поморщившись. Действительно, не убежит, вряд ли он теперь способен бегать. А вот умереть вполне может хоть сейчас.  — Ты там не скучаешь? - усмехнулся Кен.  — А то ты парней наших не знаешь, - ответил таким же смешком Майки. - С ними не до скуки.  Дракен глянул на Казутору говорящим взглядом - просил оставить его одного. Им с Майки явно было, что обсудить. Тора послушно вышел.  — Я уже знаю про Коко, Инуи и Санзу, - выдохнул Кен. - Сейшу совсем никакой.  — Ну… Все давно к этому шло. Я лично думаю, что они ещё вернутся друг к другу, - бросил Сано. - У тебя ничего не болит? Ты хорошо ешь? Много шрамов? Переломы все хорошо срослись?  — Стой-стой, давай по одному вопросу, - рассмеялся Рюгуджи. - Врачи говорят, что то, что я не просто выжил, но ещё и обошёлся почти без последствий - это чудо. А врачи обычно чудеса не признают. — Это да, - мягко проговорил Майки. - Я тебе говорил, что у тебя очень красивый голос? — Ни разу, - хохотнул Кен.  — Значит сейчас самое время. Твой голос - это самое приятное, что я слышал за последние полгода. — Когда это ты стал таким романтиком? - чуть порозовел Рюгуджи.  — О, за полгода во мне накопилось столько романтики… Написать тебе любовную оду? - хихикнул Сано.  — Не надо, - качнул головой Кен. - Лучше поцелуешь меня, когда я приеду. Я рад, что ты восстановил режим.  — М… да. Ты только не торопись выходить из больницы, слушайся врачей. И обязательно долечись.  — Я тебя не узнаю, - усмехнулся Рюгуджи. - Неужели ты не будешь рад увидеть меня как можно раньше? — Я буду рад, если ты будешь живым и здоровым, Кен-чин, - шепнул в трубку Майки. - Я очень тебя люблю.  — И я тебя.  — Дракен, тут врач зовет, пора на физиотерапию, - раздалось из-за двери голосом Ханемии.  — Иду! - крикнул Кен. - Мне пора. До встречи, Майки.  — До встречи, - эхом отозвался Сано. Дракен положил телефон, чувствуя непонятную тревогу. Словно что-то с Майки было не так, хоть и голос его был совершенно нормальным. Чувство это было каким-то иррациональным, интуитивным, и за дверью он сходу глянул на Тору, спросив: — У вас точно все хорошо? Казутора глянул на него странным взглядом, глотнул кофе, а после негромко бросил:  — Как обычно. 

***

— Почему Баджи у Торы? - серьезно осведомился Рюгуджи, впившись взглядом в Сейшу.  — Они с Майки немного повздорили, и Кейске решил немного отдохнуть от Сано, - соврал Инуи, уже проклиная себя за то, что случайно проговорился про то, что Баджи уехал из загородного дома. - Сам знаешь, с Майки бывает тяжело… — Знаю, - вздохнул Рюгуджи. - Но вы же хоть еду ему привозите? — Неужели мы бы оставили его голодным? - чуть наигранно хохотнул Инуи. - Все хорошо, Дракен.  — Ладно. Наверное, у меня паранойя от того, что я давно не у дел, - Рюгуджи перехватил волосы в привычный хвост на затылке. - Как там Коко? — Работает, - дернул плечом Сейшу, а после сразу потянул из-за пазухи флягу с виски, но Рюгуджи крепко схватил его за запястье.  — Хватит, - строго бросил он, прямо глядя тому в глаза. - Ты с ним работаешь, и нельзя бухать только от того, что его упоминают, или ты его просто видишь. Ты сопьёшься.  — Ну и хер с ним, - усмехнулся Инуи. - Сопьюсь, так сопьюсь.  — Мне не похер на это, - серьезно бросил Дракен. - Без шуток. Бросай. Это приказ. — Серьёзно? - хохотнул Сейшу. - Никогда не приказывал, а теперь начал? Это моя жизнь, Дракен, как хочу - так и живу.  — Нихуя она не твоя. Жил бы ты один где-то в жопе мира, не будь вокруг ни единой живой души и твоих близких - может, я бы и согласился. А так - хер тебе, а не твоя жизнь, - отрезал Рюгуджи. - Завязывай. Так не пойдёт.  — Я жить не хочу, - Сейшу впервые поднял глаза, взглянув на Дракена в ответ.  — Спиваясь, ты мучаешь всех окружающих. Это не дело, - качнул головой Рюгуджи.  — Ладно, - вздохнул Сейшу, отходя к окну. - Я тебя понял.  А после Дракен едва успел подлететь к нему, когда тот достал ствол из поясной кобуры и приставил к своему виску.  — Ты, блять, что творишь, придурок?! - пистолет Рюгуджи вырвал из рук со всей недюжинной силой, а после со злости залепил Сейшу увесистую пощёчину. - Совсем с катушек съехал?! Какое, нахер, самоубийство?! Я тебя сейчас сам убью, блять!   Инуи же поджал губы, не сдерживая покатившихся из глаз слез.  — Дурак, - чуть смягчился Кен, обнимая его за плечи. - Жизнь у тебя одна, понимаешь? Ты что, хочешь всем больно сделать? Ты хоть подумал, каково будет Коко, если ты из-за него застрелишься? Что он себя каждую минуту своей жизни винить из-за этого будет? Ты же не идиот, чтобы думать, что ему плевать будет.  — Я просто запутался, - прижав ладонь ко лбу, пробормотал Сейшу. - Я не понимаю, для чего живу. Как мне жить теперь?  — Ну точно не так, - с искренним сочувствием бросил Дракен. - И точно не убивать себя. Так просто нельзя, Инуи, понимаешь? Нельзя. Неужели Майки с тобой об этом не говорил?  — Майки сказал, что мне нужно, чтобы он вернулся, а не чтобы мне самому стало легче, - прошептал Сейшу, а Рюгуджи дрогнул. А точно ли Майки это про Инуи сказал? Неясная тревога, поселившаяся в груди Рюгуджи, вдруг усилилась. Майки не мог сказать такого Сейшу, потому что тот Майки, которого Рюгуджи знал, понял бы, что эти слова не сделают боль Инуи легче. Тогда зачем Майки это сказал? Про кого Майки это сказал?  — Твое никогда не убежит от тебя, Сейшу, - тихо проговорил Рюгуджи, обнимая его за плечи. - И он вернётся. Я уверен. Я же не слепой, я все видел. Он любит тебя не меньше, чем ты его. А значит он не сможет без тебя слишком долго. И каким он тебя найдёт, когда вернётся? Спившимся и в депрессии? Разве он будет рад? Разве тебе не будет стыдно, что он увидит тебя таким? Инуи плакал, но Дракен чувствовал, как его плечи расслабились. Чувствовал, что тот его услышал, и что его слова подействовали, что он нашёл правильные.  Но неужели их не нашёл Майки до него? Не хотел? Или… не смог?

***

Плевал Рюгуджи на этот офис и репортёров с высокой колокольни, собирая свои скромные пожитки в больнице. И, хоть его и должны были выписать только завтра - он лично бы дал в морду тому, кто собрался бы его остановить от этого полуночного побега.  Дракен немало удивился, когда ему позвонил Такемичи, предложив подбросить его до Сано. Он никому не говорил, что собирается свинтить из больницы раньше срока, а Такемичи скромно бросил, что он сам догадался, и что лучше бы Рюгуджи не садиться сходу за руль, поэтому он и хочет его подвезти. И Рюгуджи не намерен был отказываться.  — Можно? - в дверь просочилась Хината, пока Дракен натягивал на себя футболку, прикрывая кучу новых шрамов, пересекающих его тело. - Как ты себя чувствуешь?  — Лучше всех, - спокойно улыбнулся Дракен. - Где Такемучи? — Ждёт в машине внизу, - Хина потупила взгляд в пол. - Я предупредила ребят, что мы уже забрали тебя из больницы и везём к Майки.  — Ну и зачем? - чуть возмутился Рюгуджи. - Абсолютно необязательно закатывать вечеринку по случаю моего возвращения ещё и дома, корпоратива и так хватит за глаза.  Хината неожиданно замялась, а после коротко обронила: — Им нужно быть там.  Но Дракен, пребывавший в предвкушении, не обратил никакого внимания на эту странную фразу. Он натянул на себя кожаную куртку, тёмные очки, а после легко закинул сумку на плечо, бросив: — Заедем за пирожными, окей? Майки точно будет рад, если в комплекте со мной будут идти ещё и тайяки.  — Как скажешь, - кивнула девушка. - Пойдём?  Выходить пришлось не просто с заднего входа, а с того, через который вывозились части человеческих тел после операций, зафасованные в специальные контейнеры. У всех остальных, даже у чёрного, дежурили репортёры, а этот выходил на закрытую территорию больницы. Сестра, промаявшаяся с Рюгуджи все это время его восстановления, обняла его на прощание, а после с улыбкой пожелала больше к ним не попадать, а Дракен со смешком ответил, что за эти полгода и так выспался на пару лет вперёд.  Журналисты, на его счастье, до этого входа так и не добрались. Такемичи в машине хлебал кофе из стаканчика, а после солнечно улыбнулся Рюгуджи: — Как ты? — Тошнит уже от больницы. Как сам?  — Я хорошо, - кивнул Ханагаки.  — Проедем через кондитерскую, которая возле нашей медиагруппы?  Такемичи кивнул, а после переглянулся с Хиной. Дракен значения этому не придал, лишь прикурил в окно, приоткрыв то на едва заметную щёлочку. — Раз уж вы решили закатить мне вечеринку, может, взять торт? - предложил Кен.  — Эм, я думаю, не стоит, - пробормотал Такемичи.  — Почему? — Дело в том, что там не совсем… — Парни вроде купили, - ответила за него Тачибана, перебив парня. - Не отвлекайся, смотри на дорогу. Ты же не хочешь, чтобы Рюгуджи ещё раз попал в аварию? И выкрутила погромче музыку из магнитолы.   Доехали они удивительно быстро, даже учитывая посещение кондитерской. Возле дома еле впихнулись четыре тачки, но ни музыки, ни гомона голосов слышно не было. И Рюгуджи напрягся, оглядывая дом. А потом расслабился. Наверняка эти дебилы готовят сюрприз. И Дракен даже готов был поспорить, что именно Риндо притаился в уголке с хлопушкой, а Санзу, как самый внимательный, караулит неподалёку от дверей, затыкая его тихими лаконичными матами.  Но внутри входных дверей никто не стоял. А в гостиной в дверях стоял Казутора с электронной курилкой, кивнувший в приветствие. Дракен прошёл в зал.  Санзу прибито стоял у лестницы наверх, опустив глаза в пол, Баджи чесал затылок, глядя куда-то в угол, Ран с Риндо сидели на диване, близнецы - на креслах, причём и старший Хайтани и старший Кавата - с бокалами коньяка. Коко отложил телефон на столик, когда Дракен зашёл, выдавив из себя улыбку, а Сейшу вышел с кухни, чуть покачиваясь. А после с лестницы вниз стремглав слетела фигурка Майки в огромной толстовке и длинных флисовых штанах. Он чуть не оступился на последних двух ступенях, но перескочил те, вцепившись в перилла, и замер, сглотнув и держась за стенку. А взглядом упёрся в Дракена. В чёрных глазах стояли слезы, а взгляд был словно неверящим. Будто перед ним было привидение, а не живой и здоровый Рюгуджи, с которым он вчера говорил по телефону.  Дракен, улыбавшийся, когда заслышал знакомые шаги, едва удержал улыбку на лице, чтобы та не сползла. И лишь глядел на торчащие из рукавов костлявые запястья, глубокие тени под скулами и чёрные синяки под глазами в немом ужасе.  А после Майки приблизился к нему на негнущихся ногах, приподнялся на носочки и впился ему в губы.  Он никогда не целовал его при других людях, даже при своих. А сейчас целовал, без похоти, но с таким отчаянным чувством, обхватив лицо Рюгуджи ладонями, гладя по скулам большими пальцами, что Кен растерялся ещё больше, чем был растерян до этого, и лишь обхватил тощую фигурку Майки руками, чувствуя, как в ладони ему упираются кости, а щеки мокнут от чужих слез. И в груди все сковал тихий страх. А после и паника. Потому что Майки вдруг осел у него в руках мешком, и Дракен едва успел напрячь руки, чтобы его подхватить, пока что-то громко и противно запищало.  Тело в его руках почти ничего не весило. Дракен в панике глянул на остальных, но среди парней, в отличие от него, никакой паники не было. Санзу быстро достал из ближайшего комода шприц, передав его Баджи, а Кейске отточенным движением задрал на Майки рукав и поставил содержимое в закреплённый на ней стационарный катетер, пока Дракен молча прижимал к себе тельце Сано.  Писк прекратился, и повисла глухая тишина. Рюгуджи молчал долго, плотно притиснув Майки к своей груди, поджав губы и разглядывая бледное осунувшееся лицо. Кто-то из парней едва слышно кашлянул.  — Чтобы никто отсюда шагу ни сделал, пока я не вернусь, - наконец низко проговорил Дракен таким тоном, которым даже в самых патовых ситуациях не разговаривал. - Ждите.  И понёс Майки в его спальню наверх. 

***

— Кен-чин, - Майки пришел в себя ещё до того, как Дракен донёс его до комнаты. - Ты живой… — Я здесь, все хорошо, - Рюгуджи ласково поцеловал его в лоб, занося в комнату. - Ложись… — Не уходи, - просипел Майки, коснувшись его лица. - Не уходи от меня вообще никогда больше. Теперь я тебя защищу, я обещаю. Дракен уселся рядом с ним на кровать, едва сдерживая печальную усмешку, а Майки тут же свернулся на его коленях, устроив свою голову на его бедре, подтянувшись на руках. Руки, впрочем, тряслись, и почти его не держали. Теперь, кажется, это совсем не Рюгуджи требовалась защита.  Дракен все ещё не понимал до конца, что конкретно произошло с Майки за время его отсутствия, но то, что он видел - вводило его в ступор.  — Майки, - шепнул Кен, убирая ему прядки волос за уши. - У тебя что-то болит? — Ты рядом, остальное неважно, - незамедлительно отозвался Сано, мелко подрагивая. - Прости меня за это… — Не извиняйся, - Дракен сгрёб его в объятья, понимая, что ничего внятного он сейчас от него не дождётся. - Подреми, я никуда не денусь больше… Рюгуджи укачивал его на руках, пока и без того слабое тело не расслабилось окончательно. И ведь молчали же об этом. Все дружно молчали. Бог с ним, с Майки - с него станется скрывать все, что угодно. Но парни-то могли сказать Рюгуджи, что с Сано все плохо. Он бы не просиживал штаны в больнице тогда, развлекая врачей результатами тестов на когнитивные способности. Майки тут превратился в живой труп, пока он там развлекался нахер ему не нужной реабилитацией. И все молчали.  И никто не помог Сано. Никто. Даже Баджи срулил из дома. В тот момент, когда Майки уже не мог скрывать свои чувства, а вдобавок был явно болен, когда ему помощь была не просто нужна, а необходима, что на памяти Дракена происходило впервые - все разбежались, занявшись своими делами и своей жизнью. Пока он валялся в коме, не имея возможности никак помочь. Лучшие, черт возьми, друзья. Самые близкие.  Дракен знал, что Майки абсолютно точно не святой. И, наверное, даже вёл себя капризно, отстранялся, хамил и обижал любого, кто пытался ему помочь. Но просто не мог поверить, что парни при этом бросили его одного. Он-то их никогда не бросал. Не бросил Баджи, когда убили Чифую, несмотря на то, что у самого Майки на руках умирал брат. Не бросил Тору, когда тот сам проклинал Сано и желал тому смерти. Не бросил Хаджиме, пока тот загонял себя работой, не давал ему перетруждаться, буквально принуждал отдыхать, самостоятельно делая при этом его работу, не спав в прямом смысле сутками. Не бросал Инуи, утешал многократно, терпел его вспышки гнева на все подряд от невозможности справиться с Коко. Не бросил близнецов. О том, что сразу после выхода из тюрьмы Майки в тайне от всех отдавал им часть своих собственных денег, чтобы тем хватало на оплату долгов отца, Дракен узнал только когда Канто уже была крупной компанией.  Не бросил Рана с Риндо, когда старший ловил галлюцинации. Не бросил Мицую с сёстрами, когда у того начались с ними проблемы.  А вот его бросили.  Дракен прижимал его к себе, едва борясь с праведным гневом. И, лишь убедившись, что Майки заснул, спустился назад к парням, которые всей кучкой курили на улице.  — Дракен, мне звонили с телевидения по поводу возможности твоего обращения… - негромко начал Хаджиме, но Кен глянул на него из-под нахмуренных бровей и строго перебил коротким: — Замолчи. Похеру мне на интервью.  Коко осекся и закрыл рот. — Как вы это допустили? - низко рыкнул Рюгуджи. - Какого хера молчали? Никто не отозвался. Кто-то из парней стыдливо опустил глаза.  — Какого хера с ним никого не было последние недели? - продолжал Дракен. - Я-то думал, что после этих пятнадцати лет я могу на вас положиться! Вы что, блять, не видели, что ему нужна помощь?! — Он вёл себя как мудак, - единственным, кто не прятал глаза теперь, был Казутора.  — И вы все решили уподобиться, да?! - ни на секунду не растерялся Дракен. - Вы его что, не знаете, что ли?! Он так себя ведёт, потому что не хочет показывать слабости, потому что не хочет, чтобы вы из-за него мучились! А вам только дай волю - и все разбежались по своим делам, пока он тут подыхает! Да какие вы, нахер, друзья после этого?! Он хоть раз кому-нибудь из вас отказал в помощи? Хоть раз за кого-то из вас не впрягся?!  И тут уже даже Ханемия отвёл взгляд.  — Я разочарован, - выплюнул Дракен, со злостью вытягивая сигареты из кармана. - Всё. Свободны. Поговорим потом.  Все парни ещё некоторое время стояли молча, желая что-то сказать, но понимали, что сказать им в своё оправдание нечего. И медленно потянулись к машинам, тихо бормоча виноватое «пока, Дракен». Не двинулся только Санзу. Он дождался, когда все выедут с парковки, а после подобрался к Кену, и тот разглядел стоящие в его глазах слёзы.  А после Харучие одним движением опустился на колени прямо на сырую землю.  — Спасите его, Рюгуджи-сама, - прошептал Санзу, по-детски ухватив не ожидавшего такого Кена за краешек футболки. - Умоляю. Спасите его.  — Встань, - негромко приказал Рюгуджи, глядя на него сверху вниз. - Я в любом случае его спасу. Езжай домой.  Санзу поднялся, даже не отряхнулся, а после побрел на слабых ногах к своей машине. А Дракен тяжело прижал ладонь ко лбу, сделал последнюю затяжку и пошёл назад в дом, где спал его самый родной человек. 

***

Когда Майки проснулся, Дракен уже не спал. А проснулся Майки, бросив испуганное «Кен-чин» прежде, чем открыл глаза. А когда открыл - тут же вскочил в кровати, неверяще ощупав лицо Дракена. Рюгуджи смотрел на него с неприкрытой теплотой, пока холодные маленькие руки касались его лица.  — У тебя ничего не болит? - едва слышно осведомился Манджиро. — Нет, - тихонько бросил Кен.  И Сано ударил ему в плечо со всей силы, а Дракен отшатнулся от неожиданности. У Майки на глазах заблестели слёзы.  — Не вздумай умирать ещё хоть раз!!! - голос Майки впервые на памяти Дракена сорвался на истеричные нотки. - Просто не смей!!! Я так боялся!!! Дракен сгрёб его в объятия, даже не успев осмыслить все, что он вывалил. Майки, которого он знал, бояться так, как это делали все нормальные люди, не умел. И уж тем более никогда в своих страхах не признавался, а если и говорил про свои страхи, то это никогда не бывало подкреплено явными проявлениями эмоций. Сано же тут же разрыдался как маленький ребенок, уткнувшись Рюгуджи в плечо, с воем и ручьём текущими слезами.  — Тише, солнце, все хорошо, - пробормотал Кен, не привыкший к таким перепадам настроения у суховатого по жизни Майки.  Кажется, за время его отсутствия все изменилось сильнее, чем он мог предположить даже после того, как вытряс с утра пораньше из Кейске все о болезни Сано.  — Я… тебя… люблю, - между всхлипами провыл Манджиро. — Я тоже тебя люблю, - шепнул Кен, целуя его в макушку. - Давай, успокаивайся, тебе нельзя нервничать… Сано успокоился лишь минут через пять, вытер с щёк слёзы и еле угомонил сбитое дыхание, а после вдруг порывисто потянул с Дракена футболку, чуть не разорвав ворот. Рюгуджи растерянно повиновался, а Майки уставился на его торс, нахмурившись и напряженно разглядывая каждый шрам на давно изученном теле. А их было много. Очень много. Дракен даже чуть поёжился от его пристального взгляда.  А Майки, тем временем, приложил свою маленькую ладошку к груди Кена так, чтобы чувствовать, как под его ладонью бьется сердце, а сам прильнул сухими губами к шее Рюгуджи, мягко поцеловав. А после шепнул тихо: — Ты живой. — Ну конечно, - чуть улыбнулся Дракен. - Я же пообещал не оставлять тебя. Как я мог умереть? — Я оставлю на теле каждого причастного в два раза больше шрамов, чем они оставили тебе, - прошептал Манджиро с плохо скрытой ледяной ненавистью.  — Майки, - вздохнул Кен, - давай лучше поговорим о твоём здоровье. Баджи мне все рассказал. Что с твоим весом? Ты же ненормально худой… — Мне просто не лез кусок в горло, и потом все это как-то… закрутилось, - отвёл взгляд Майки. - Мне просто не хочется есть.  — Но тебе нужно набрать вес, иначе ты… - Рюгуджи проглотил то, что было в мыслях, и бросил, - ты будешь болеть и чувствовать себя ещё хуже. Я звонил утром врачу, он говорил, что тебе выписали таблетки… — Я не хочу пить таблетки. От них мне трудно думать, и я становлюсь овощем, - помотал головой Майки. - А я и так не слишком активный из-за сердца. — Но тебе это жизненно необходимо, понимаешь? - прямо заглянул ему в глаза Кен. - Я хочу, чтобы ты выздоровел и чувствовал себя хорошо, и мне очень страшно видеть, как ты страдаешь. Ты же должен очень хорошо понимать мои чувства, Майки… — Я понимаю, - тяжело кивнул Сано. - Мы можем поговорить об этом чуть позже? Я сейчас хочу просто быть рядом с тобой, я не хочу думать о своём здоровье и своей жизни.  — Только мы обязательно об этом поговорим, хорошо? - максимально мягко бросил Рюгуджи.  — Я не пытаюсь тебя обмануть, - невесело усмехнулся Сано. - Мы правда поговорим. Просто я не видел тебя полгода, и… Глаза у Майки снова заслезились, и он принялся торопливо утирать слёзы.  И это все было так непохоже на того Майки, которого Рюгуджи знал, что внутри все снова сжалось. И он даже не понимал, что конкретно изменилось. Именно в глубине Майки. До комы он научился почти идеально понимать Майки на интуитивном уровне, чувствовать его. И вновь все сломалось. Точнее, Майки сломался.  Дракен снова прижал его к себе, шумно дыша ему в затылок. Как защитить его теперь? От чего его теперь защищать?