Я тебя ненавижу.

— Я никуда не пойду! — девушку насильно вытаскивают из машины. Она цепляется за сиденье, затем за дверь, устраивая сцену прямо перед небоскребом Сано. После того, как парень сообщил о своем намерении, Чика всю дорогу кричала и обзывала его, совсем не понимая всего происходящего. Манджиро терпеливо ждал, пока её затащат в дом. Она брыкалась и царапалась. Сано заставил испариться последние остатки терпения. Телохранитель крепко держал хрупкое тело, старательно игнорируя её сопротивления. — Манджиро Сано, гори в аду! — «и как я могла спокойно сидеть рядом с ним в храме, на что-то надеяться, общаться с ним и что-то спрашивать! Он ведь чудовище!» Девушка не ужинает, прекрасно зная, какие последствия это за собой повлечет. Но на все уже было плевать. Ведь всё снова возвращается в начало. В порыве злости она берёт новый журнальный столик и начинает колотить окно. Безуспешно. Затем пытается оторвать спинку у кровати. И у неё даже получается! Та вдребезги рассыпается. Удивительно, что никто до сих пор ещё не явился. Чика ломает дверцу шкафа, и понимает, что у неё наконец хорошее оружие. Решительно идёт к двери и принимается выбивать её куском оторванной мебели. Дверь крепкая. Но она не останавливается. Напрвляется снова к шкафу, снимает полку и возвращается к двери, как та резко распахивается перед ней. — Ты чего, блять, устроила? — Санзу снова в маске и в идеально отглаженном костюме-тройке без пиджака. Он в ужасе оглядывает комнату. — Майки это не понравится. — Хах, правда? Мне плевать! — она подходит ближе и замахивается той самой полкой из шкафа. Харучие быстро уклоняется и хватает девушку сзади. — Что тут происходит, — ленивый голос Сано не заставляет себя долго ждать. Чика ловит момент, когда Санзу теряет бдительность и ослабевает хватку. Тяжело размахивается и ударяет его, от чего тот падает. Уверенно, насколько это возможно, направляется к Сано. Парень не двигается с места, даже не моргает, и не спешит доставать спрятанные руки из карманов, словно может предугадать её действия. Чика замахивается, но вдруг полка ломается пополам в её поднятых руках, а Сано стоит с вытянутой вверх ногой. Она не хочет признавать его силу и свой страх. "На что же он способен?!" — Я не выйду за тебя! — злобно говорит Чика и идёт за второй полкой, не сдаваясь. Упрямство — единственная оставшаяся роскошь. Даже если это глупо, больше ничего не остается. — Да ты совсем охренела! — Харучие подаёт признаки жизни и тяжело поднимается, проверяя идёт ли у него кровь. Но ничего нет. И конечно, он не даёт Чике совершить задуманное, перехватывая её по пути. — Господин, давайте я её накажу? — с насмешкой говорит он. — За что, урод?! — Чика брыкается, не обращая внимания на боль в руках и в голове. От безысходности она кусает его в руку, которая держала. Отчаяние медленно, но верно заполняет каждую частицу телу. Тот снова корчится, ругаясь на чем свет стоит, и позволяет девушке сбежать. Чика резко бросается к двери, но Сано оказывается рядом так быстро, словно он может левитировать. Она только успевает что тихо вскрикнуть, когда парень прижимает девушку к стене, находясь в непозволительной близости к ней. — Ты не уйдешь, Ямада. — Да. Я убегу! — она тщетно пытается отстранить его от себя. Но худое тело напротив такое сильное и крепкое! — Ты не оставляешь выбора. Харучие с прокусанной рукой подходит. — Я убью её! — злобно оглядывается. — Давай, — не обращая на его угрозы, Сано протягивает руку, все ещё держа девушку прижатой к стене. Она испуганно смотрит на протянутую Харучие таблетку. — Нет, пожалуйста, — девушка сжимает челюсть, тут же понимая что будет дальше. Отчаяние переходит в страх. Сано грубо хватает её за подбородок и разжимает, вставляя таблетку. Чика сразу выплевывает. — Да блять! Я ударю её и вырублю, — Санзу нервно дергается, явно сильно раздраженный и разозленый ситуацией. — Принеси воды. Сано поднимает таблетку. И пока Чика соображает, он применяет прием, который помогает ему в два счета уложить девушку на пол, и усаживается на неё сверху. Эмоции заполонили разум, и ни одно логичное решение не может прийти ей в голову. Один только страх. Санзу протягивает стакан и Сано снова заталкивает ей в рот пилюлю, не отпуская подбородок. Сразу заливает воды. Чика начинает кашлять, чтобы воспрепятствовать, но таблетка проходит. Манджиро встает с неё, оставляя лежать в разгромленной комнате. — ...теряешь хватку, — вдалеке слышно как он обращается к Санзу. "Почему я не могу встать..." — тело ватное, словно Сано парализовал, надавив на точки на теле девушки. — А вы давно не использовали этот прием. Голоса всё дальше, шаги тише, свет тусклее, и её глаза тяжело закрываются, Чика падает в сон. — Чина, я скоро! — девочка подбегает к старшему брату, который терпеливо ждет её, сидя на лестнице храма. Он не был верующим, всё это для него было не больше, чем сказкой. Но он никогда не говорил ей об этом. Она верила и выглядела счастливой, и он не смел забирать у него этого чувства. Сегодня она была здесь дольше обычного. — Извини, братец, я что-то задержалась, — девочка по-привычному протягивает маленькую ладошку и хватает брата за руку. — Ничего. Сегодня девятое июня, и у тебя день рождения. Так что можешь делать что хочешь. — Правда? — Хм, да. — Тогда я хочу на ужин мороженое! А ещё хочу не спать допоздна! — Хах, хорошо. Мороженого много она не смогла съесть. И в десять вечера Чика уже засыпала перед телевизором. Чина улыбнулся, когда увидел что девочка сладко спит, и отнес сестру в комнату. Чика просыпается. Такое странное чувство. Будто она и не спала вовсе, но в то же время она словно спала вечность. И вся её жизнь до этого была не больше, чем просто сон. «Что он мне дал? Это такой наркотик, от которого ничего не помнишь?» Она в ужасе трогает себя. «Одежда на месте, ничего не болит». Глаза уже видят ясно и взгляд фокусируется на белом букете роз, оставленный посреди хаоса, который она вчера устроила. «Что это еще такое?» — инстинктивно начинает злиться. Кажется, в последнее время это её обычное состояние. Тело не слушается, став просто каменным. Но она пересиливает себя и садится на кровать. Голова кружится сильнее, закрывает глаза, чтобы избавиться от этого. Вскоре ощущется тошнота вдобавок к этому ужасному состоянию. «Эти цветы раздражают!» — с трудом встает и подходит. Находит с записку со словами: «С днем рождения». «Неужели, уже девятое июня?» — она не любила цветы. Ей нравились сады и клумбы. А такие цветы напоминали ей о смерти. — Чёртов Манджиро! — девушка опрокидывает круглую вазу и рвет записку. К сожалению, ваза не бьется, она не из стекла. Жаль. Аяке приносит завтрак. Но аппетита совсем нет, Чику все ещё подташнивает. Комната разгромлена, никто не приходит её убирать. — Выглядишь не очень, — Санзу по-обычному входит без стука. — Сколько тебе исполнилось? — Эй, ты чего язык проглотила? — он грубо разворачивает лежащую девушку к себе.

***

Сано входит в палату девушки. Он давно не был в больницах и желал бы не быть ещё столько же. Тут было тяжело находиться и он решил, как девушка придет в себя, сразу же забрать отсюда. Ей промыли желудок и поставили капельницу. Это была побочная реакция на успокоительное, которое он силой запихнул в неё. Когда он вошел, она лежала с уже открытыми глазами. По его телу пробежали неприятные мурашки. — Больница тоже принадлежит тебе? — ровно проговорила она. — Нет. — Значит, если я скажу, что ты меня похитил, они вызовут полицию? — Возможно. — Тогда я воспользуюсь этим шансом, — она нажимает на кнопку вызова медсестры. Та не заставляет себя долго ждать. Но Сано ничего не предпринимает. Он лишь садится рядом с девушкой и ждет. — Да? Что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает вошедшая медсестра. — Да. Этот человек Манджиро Сано похитил меня и держит у себя. Пожалуйста, сообщите в полицию и не отпускайте меня с ним, — высохшими губами говорит Чика, всё ещё чувствуя слабость. Медсестра странно смотрит на неё, затем переводит взгляд на Манджиро и пятится назад. — Она не поможет, — он устало вздыхает. — Что ты сделал? — Они думают, мы супруги и что ты перепила успокоительного вчера от того, что я плохой муж. — Ты бы и вправду был плохим мужем! — злобно отвечает Чика. — Не напрягайся. Мы скоро поедем. Они подъезжают к дому Сано, но он не спешит выходить, заметив черную машину недалеко. Парень, что стоял рядом с той самой машиной начал двигаться по направлению к ним, покуривая сигарету. «Это еще кто?!» — Такеоми Акаши! Где тебя носило! — водитель Сано приветливо орёт в открытое окно. Вся компания оказывается в здании, направляясь к лифту. «У него вечно дома люди! Он вообще бывает наедине со своими мыслями?», — Чика кидает на него недовольный взгляд, словно это может ухудшить ему настроение. «Может, он боится оставаться один? Может, всему этому есть объяснение?» Этот Акаши молча с ними поднимается, не избавляясь от сигареты и заполняя дымом все пространство. — Видимо, тебя мне не представят, — у парня грубый бас, немного пугает. Хотя, кто тут в компании Сано не мог напугать. Хотя его грозный вид, высокий рост и шрам на левом глазу выглядели уже не так уж и необычно теперь. — Такеоми Акаши, — он протягивает ей руку. В отличие от женоподобного Харучие, этот выглядел более дружелюбно. — Чика Ямада, — уверенно отвечает девушка и протягивает руку, на что парень хмыкает. Она находилась у Сано вот уже четвертый день и привыкла, что его вечно окружают одни мужчины с видом убийц. Чика держалась бодро, несмотря на всё произошедшее с ней за последние дни. Манджиро наблюдает боковым взглядом и они все входят в квартиру. — Ямада, хм, — он задумчиво поднимает глаза. — Такеоми, — Сано открывает дверь своего кабинета, все видом показывая, что ему пора. — Ладно, я пошел. Не то наш господин рассердится. Еще увидимся, — хмурое грозное лицо расплывается в приветливой улыбке.

***

— Как самочувствие? — Манджиро входит в комнату. Похоже, что входить без стука — это у них общее (у "Брахмана"). Чика сидит посреди оставленного хаоса на полу и смотрит в окно. — До сих пор никто не убрал, — добавляет он, не получая от неё никаких ответов. Манджиро преодолевает сломанную мебель и встает рядом с девушкой. — Я уеду на пару дней. — Хорошо. — Если что-то будет нужно, попроси Аяке. — Хорошо. Чике было все равно. После произошедшего у неё не осталось сил. Он продолжает стоять рядом, но девушка не смотрит на него. Солнце уже садится, вот и прошел её день рождения. Рядом слышится какой-то шорох и Манджиро садится рядом с ней на корточки, заглядывая в глаза. — Мне не нужно было так поступать, — голос парня внезапно звучит мягко. Он протягивает одну из валявшихся белых роз на полу и протягивает ей. Это можно было бы принять за знак извинения, но Чика не была в этом так уверена и не спешит идти ему навстречу. Она снова отводит взгляд, все ещё вспоминая грубые касания парня, не в силах на него больше смотреть. «Что он делает?!» — с неприкрытым удивлением, она чуть отстраняется назад, когда рука парня оказывается у её лица и убирает длинную прядь за её ухо. Он отрывает стебель у цветка, оставляя бутон только на цветоножке и вставляет в волосы над ухом. Слабо улыбается и уходит.