Я тебя ненавижу.

Чика всё-таки собирается, кое-как отыскав вещи среди всего погрома. Лицо опухшее, а глаза до сих пор красные. Но девушка чувствует даже некое облегчение, словно она выплакала всю боль. Манджиро всё также вызывал у неё злость и обиду, но прогуляться ей хотелось. Как Сано и говорил они сначала едут в кафе. Сколько же она не готовила и не ходила по разным заведениям, словно жизнь проходила мимо неё. Люди казались ей с другой планеты, и она пристально их разглядывала. Сано сидит с довольно удовлетворенным видом и беспечно поедает свой завтрак. — Итак, когда я смогу заняться своей кофейней? — деловито спрашивает она. — Скоро. — Это когда «скоро»? — Думаю, на следующей неделе. — Хм. — Не думай звонить или писать полиции, или кому-либо ещё. С тобой будет охрана и телефоном ты также не сможешь пользоваться. — Не переживай, я что-нибудь придумаю. Сано прищуривается, пытаясь понять, шутить она или нет. — Теперь ты носишь мою фамилию, мы семья, — на его лице появляется самодовольная ухмылка. Чика злобно отпивает кофе и смотрит в окно. — А где же тогда моё кольцо, муж? — язвительно выделает последнее слово и хмыкает. — Как раз собирался покупать его. — Отлично! — грубо отвечает девушка и снова смотрит в окно. День в самом разгаре. На улице полно людей. Машины не перестают мелькать по сторонам, от чего у неё даже начинает кружиться голова. Они идут с Сано вдвоем. Тот в своей обычной позе, с засунутыми в карманы руками и ленивым взглядом. Где-то сзади плетется охрана. Огромный сияющий ювелирный магазин приветливо встречает пару. Две девушки консультантки накидываются на них при входе с приветствиями и комплиментами. У Чики нет желания выбирать себе то, что она сама бы надела и ей понравилось бы, поэтому она просто выбирает самое дорогое безвкусное кольцо. Оно такое несуразное, что её лицо кривится, когда она его примеряет. — Ну как? — спрашивает консультантка. Сано стоит с вполне незаинтересованным видом. — Отвратительно. Я беру его, — Чика хотела смотреть на это кольцо и так же думать об этом всем. Это несуразное украшение было олицетворением их «брака». Манджиро ничего не говорит и молча расплачивается. — А где твоё кольцо? — с наигранной заботливостью спрашивает Чика. — Я не буду носить его одна. Майки испытывал давно забытое чувство вины. Он не мог уснуть. Плач девушки назойливо преследовал его. Он очень старался об этом не думать, ведь он умел отключаться. Но в этот раз ему не удалось и его пожирало ужаснейшее чувство, от того он решил сегодня идти ей на уступки и купил себе менее пафосное кольцо и тоже надел. — Вот, типичная жена мафиози, — она показывает ему безымянный палец с кольцом и выходит из магазина. Он хотел было возразить по поводу её заявления, но она его перебила: — Что дальше? Что ещё я должна для тебя сделать? — она складывает руки на груди и жмурится от яркого солнца. — Ах да, парк. Ну пойдем. — Нечего пялиться, — Чика злобно отворачивается. Не то, чтобы ей было неприятно в его компании, ей было неприятно от созданной им ситуации. Смешанные чувства раздражали, от того она не знала как себя вести. Они не спеша плыли в лодке, слушая тихое журчание воды. Вдвоём. Телохранитель Манджиро не умел управлять лодкой и сейчас где-то плавал вдалеке от них, ругаясь такими выражениями, каких девушка ещё не слышала. А вот Сано довольно хорошо управлял «транспортом». Чика нехотя отметила про себя какие у него крепкие руки и как они напрягались, когда он замахивался веслом. — Почему? — парень прекратил грести. — А чего смотришь? Я тебе не вещь, чтобы разглядывать. Майки ухмыляется её поведению. — И чего мы тут делаем? — девушка бурчит сама себе под нос, оглядываясь по сторонам. — Проводим время вместе. Всё это было так глупо и нелепо, и Чика чувствовала себя обиженным ребенком, несмотря на свои двадцать пять. А Манджиро то и дело, что лыбился. Это жутко раздражало, словно подделать её подпись на официальном документе — это самое обычное занятие. И что теперь он был её мужем официально и давало ему какие-то права?! Она чувствовала, что принадлежала ему. Физически конечно, но скорее и ментально тоже. Хотя признаться, то, что Сано сегодня решил так поднять ей настроение, наверное говорило, что у него ещё осталась капля совести и человечности, однако ситуацию это не спасало. Это и раздражало Чику: ведь он сам поступал против её воли, а теперь сам же шел на уступки. Плюс это несуразное кольцо постоянно цеплялось и она очень хотела его выбросить. Манджиро не давал ей управлять лодкой, вероятно, боясь, что она может ударить его веслом. Но та и не особо горела желанием напрягаться. Солнце жутко палило. Девушке приходилось жмуриться, чтобы не ослепнуть, от чего Майки то и дело что усмехался над ней. — Не дуйся, — говорит он и слегка плескает в неё водой. Она злобно фыркает и отворачивается. Лодка опасно покачивается. — У тебя теперь большие привилегии. — И какие же? — обиженно бубнит девушка, сидя спиной к парню. — Деньги и власть. Все кто подчиняется мне, теперь подчиняются и тебе. Они медленно рассекают голубую воду. — Хм, но они все равно не сделают того, чего хочу я. — Это будет неважно, — они оба понимают, что она имела в виду. Конечно, вернуться домой и не быть его "пленницей", если это можно было так назвать. — Почему? — Ты сама захочешь остаться. — Хах, не слишком ли самоуверенно? — Чика выглядывает из-за своего плеча. Манджиро наконец дождался её улыбки, пусть и озлобленной, но всё же. Чувство вины постепенно отступало. — Я всегда в себе уверен. — Невероятно, я таких наглых людей ещё не встречала, — она снова отворачивается и Сано снова перестает грести. — А каких людей ты встречала. — А? — она снова оборачивается, смешно нахмурившись. — Ты не поняла вопрос? — Я поняла, просто... не готова к душевным разговорам с тобой. Теперь очередь Манджиро непонимающе смотреть на неё. Он действительно просто спросил её. — Я всегда думала, что могу разбираться в людях. Но не в тебе. Я не могу тебя понять. — Хм, как и я тебя. Взгляд задерживается на больше, чем положено. Чика снова хмурится. Рядом слышится всплеск. Телохранитель Сано перевернулся и теперь барахтался в воде, благо плавать он умел. — Сто лет не ела мороженое! — Чика ненадолго забывается, проникнувшись атмосферой парка, хорошей погодой и улыбкой Манджиро. — Я тоже. — Обожаю фисташковое, — она подбегает к прилавку. Сано ускоряет шаг в испуге, что она что-нибудь выкинет. Всё же, с ней нельзя было расслабляться. Удивительно как её настроение быстро сменялось. Она могла хмуриться, но спустя какое-то время как ни в чем не бывало говорила на другую тему. Порой он не поспевал за её мыслями и суждениями. Она берёт себе мороженое и они садятся на лавочку. — А чего ты не взял? Кажется, Манджиро вырос из того возраста, когда мог позволить себе так беспечно гулять по парку и наслаждаться мороженым. Он в принципе вообще не гулял и сейчас чувствовал себя странно. — Будешь? — она внезапно тычет десертом ему в лицо. — Если я захочу, то куплю себе. — Ой, а чего это ты стал таким серьёзным? Я вообще-то пошутила, — она продолжает облизывать сладкую массу и Сано отворачивается, испытывая внезапное возбуждение. «Да с чего бы?!» — от того парень и стал вдруг серьёзным. Она водила языком то вверх, то вниз, при этом удивлённо поглядывая на него, не понимая что творитю — Ты чего так смотришь? Все-таки хочешь? — она снова тянет к нему это проклятое мороженое, поддразнивая. Он отстраняется, а она всё не отстает. И так получается, что она случайно задевает его щеку, немного пачкая. Чика подавляет смешок. Вероятно сейчас глава «Брахмана», одной из самых могущественных группировок, человек по прозвищу «непобедимый Майки» выглядел нелепо, сидя на лавочке в парке с мороженым на щеке. Она откашливается и тянет к нему руку, чтобы вытереть его лицо. Но он резко вскакивает и сам быстро проводит рукой. — Пошли, пора домой. — Ты сказал, что мы еще что-нибудь мне купим, — Чика хитро улыбается. — Мы купили кольцо. — Это не считается. Я хочу себе... Ммм. Туфли. Да. — Туфли? — Не надо делать такой вид, типа «ты же никуда не ходишь, зачем тебе туфли». Хочу и все. — Хорошо. Да, всё это действительно было как минимум странно. Ни она, ни он не понимали, что они творили. Для Манджиро это было способом избавиться от надоедливого чувства вины, которое он не испытывал со времён школы, и которое его мучило. Ему совсем не хотелось извиняться, да он и не знал такого слова. Со стороны Чики это было просто способом помучить Сано и потратить побольше его денег. Она не понимала, почему уже почти что не обижалась на него и приняла ситуацию, от того старалась хмуриться и возникать ещё больше, чтобы Манджиро не подумал, что она успокоилась. Она всё ещё не принимала этот брак всерьёз, все-таки раз Сано сказал, что ему это было нужно для какого-то дела, то и разорвать его не составит проблем, когда придёт время. Телохранитель нёс три огромных пакета с коробками туфель. Конечно, Чика понятия не имела что с ними делать, но почему-то они подняли ей настроение. Но оно снова пропало, когда они вошли в квартиру. И Чика встала перед помятой дверью уже своей комнаты, откуда слышался противный звук дрели. — Там делают ремонт, поспишь у меня, — говорит Майки, прежде чем скрыться в своем кабинете.