Объект / Object

      Гермиона сидела на чьей-то чужой помятой кровати в промозглой палатке, которая из-за постоянной влажности и грязи сменила свой первоначальный цвет на блекло-серый. Блейз разместился напротив подруги, занимая вторую постель, он перебирал в пальцах небольшую металлическую фляжку и, не отрывая взгляда, наблюдал за девушкой, что задумчиво расчёсывала свои волосы, глядя в маленькое зеркало.       — Ты очень красивая, — слишком просто заметил парень, будто эта фраза не могла вогнать в смущение.       Гермиона остановилась и непонятливо взглянула на друга.       — Ты меня пугаешь.       Тёмные глаза парня были затуманены, он смотрел на свою собеседницу и даже отмечал её чёткие, миниатюрные черты лица, считал её действительно красивой, но Грейнджер была уверена, что картина перед его глазами была совершенно другой. Мысли Забини уволакивали его дальше от реальности, и даже брошенные в никуда фразы не возвращали его в эту сырую палатку, где они были вдвоём.       — Хотел, чтобы ты это знала, — довольно-таки грустно ответил он и, открыв флягу, отпил её содержимое.       — Что ты дружишь со мной из-за моей красоты? — прыснула Гермиона.       — И из-за неё тоже, — уголок его губ едва ли подняла на пару миллиметров вверх.       — Ты неисправим.       Девушка вернулась к своему прежнему занятию и стала завязывать волосы в высокий хвост. Оставалось около десяти минут до начала их операции, и девушке сильнее всего хотелось оттянуть момент их построения, как она оттягивала тугую резинку для своих волос.       — Как думаешь, Дафна знает, что она красивая? — задумчивый голос Блейза вновь напряг мышцы девушки, словно имел над ними власть.       — Думаю, что ты мог бы сказать ей об этом.       — В последний месяц я каждый вечер аппарировал сюда, — неожиданно признался он и снова отпил свой напиток, — если мы были не на задании.       — Ты уже был в этом лагере? — недоумённо спросила Грейнджер.       — Дафна каждую ночь выходит из своей палатки, чтобы прогуляться перед сном или пойти на ночное дежурство, я боялся оставлять её одну. Ты что-нибудь слышала раньше про этот лес? — парень посмотрел на Гермиону, но не стал дожидаться её ответа. — Здесь очень опасно.       — Ты следил за ней?       — Я бы не простил себя, если бы с ней что-то случилось, а меня не было рядом.       Гермиона с расстроенным и одновременно умилённым взглядом дотронулась холодными пальцами до его тыльной стороны ладони и мягко провела по ней в подбадривающем жесте.       Женский мозг преподносил Грейнджер чёткие и яркие картинки с её последнего разговора с Гринграсс-старшей. Два человека прямо перед ней так явственно любили друга друга и тут же задыхались от этой любви, как от газа.       — Нам пора, — сказала Гермиона, и Блейз неохотно кивнул головой в знак согласия.       Лагерь в Дэринг Вудсе был небольшим, состоящим из десяти или пятнадцати палаток, в которых размещались бойцы. Было удивительно, как он за всё это время ещё не утонул в постоянном тусклом свете из-за отсутствия попадания прямых солнечных лучей и в грязи от дождя, что беспрестанно лил весь день. Лагерь находился под своеобразным магическим щитом, что скрывал их в чаще этого леса, прямо за ним находились темницы врага, что казалось девушке абсолютным кощунством, словно никто не уважал чужих границ противника. Магия здесь чувствовалась слишком отчётливо, она была концентрированной, поэтому все Пожиратели за прозрачным барьером точно знали, что Орден очень близко. Он дышал их же воздухом и готовился напасть.       Гермиона и Дин стояли прямо перед своими отрядами, которые выстроились в одну шеренгу. Дождь беспощадно лил на людей, за несколько минут полностью сделав из них мокрую и раздражённую массу. Все стояли, сжавшись, защищая своё тело от холода и колючих капель, параллельно выслушивая инструктаж от Дина. Лишь Малфой стоял в самом конце шеренги, слишком лениво, как и всегда, будто дождя и не было вовсе, а напрягать лишний раз свой слуховой аппарат для него было оскорбительным. Его мокрые отстриженные волосы теперь казались темнее, но всё равно выделяли парня из толпы.       — Следуем плану Грюма, — громко говорил Дин, пытаясь перекричать атмосферные осадки и несистематические раскаты грома. — Мой отряд занимается темницами в первом здании, отряд Гермионы — во втором. Симус и Рон остаются снаружи, чтобы прикрывать свои отряды в случае необходимости. Как только все пленники будут отправлены в лазареты, или истечёт время, отведённое на операцию, все немедленно отходим в лагерь.       — Нужно сменить план, Дин, — тихо проговорила Гермиона, чтобы услышал только он, пока остальные просто наблюдали за их диалогом.       — О чём ты?       — Это самоубийство, — говорила девушка, — мы окажемся в ловушке под землёй, когда Пожиратели догадаются, что мы проникли в темницы. Им даже не нужно будет напрягаться, чтобы перебить нас всех.       — И что ты предлагаешь? — спросил Томас, достаточно удивлённый высказыванием Гермионы, чтобы скрыть это. — Наплевать на разработку Грюма?       — Надо принять бой, — твёрдо ответила Грейнджер. — Пока часть из нас будет освобождать заключённых.       — Грюм убьёт нас, — всё ещё купаясь в своей неуверенности и усиливающемся дожде, отвечал Дин.       — Просто согласись с планом Грейнджер, Томас, и избавь нас от необходимости стоять здесь под ёбаным ливнем, пока ты не можешь принять решение, потому что смена караула начнётся уже через две минуты, — раздражённым и вялым голосом отозвался Малфой из конца шеренги. Реплика именно этого человека долетела до ушей всех присутствующих так чётко и громко, словно шума дождя не было априори.       Томас растерянно перевёл взгляд сначала на Драко, затем на Гермиону.       — Если у нас не получится…       — Всё получится, Дин, — уверенно заключила девушка и обернулась к отрядам. — План меняется.       Грейнджер выделила себе шестьдесят секунд, чтобы оповестить группу людей, в чём заключался их новый план, и ещё тридцать секунд, чтобы все успели пересечь защитный барьер и оказаться на территории противника.       Возможно, она бы сделала это быстрее, если бы теперь в её голове не сидела надоедливая мысль, неподкреплённая здравым смыслом, что из всех только Малфой, находясь достаточно далеко, слышал их с Дином разговор и почему-то согласился следовать плану Грейнджер.

***

      Как только нога Гермионы ступила на чужую территорию, она ощутила, как пугающие вибрации от тёмной магии с мокрой земли стали распространяться по её кедам и выше. Сами Пожиратели, осознавая близость, которая была между ними и Орденом, не построили ничего, чтобы сделать их местность приватной, словно принимали правила игры Ордена в иллюзию обмана. Никаких заборов, никаких ворот или колючих проволок. Ничего.       Граница барьера начиналась и одновременно заканчивалась на огромной лесной чаще, где были вырублены все деревья, чтобы поставить здесь три уродливых здания, которые уходили глубоко в землю и ограничивали свободу нескольких десятков людей. Два первых были идентичны, именно в них, по логике вещей, находились камеры с заключёнными, третье же здание было больше похоже на массивный амбар, двери которого были закрыты на замок, чей размер превышал нормальный в пятнадцать раз.       — Дин, Джинни, Рон, Пэнси, Джастин и Дафна, — быстро начала перебирать имена Гермиона, будто бусины на ожерелье, — вы пойдёте в темницы. Все остальные останутся снаружи.       — Я тоже пойду, — резко отозвался Блейз и пытливо посмотрел в глаза подруге, чтобы донести до неё ясность.       — Не время для обсуждений, Забини, — пресёк его попытки Дин, — следуем плану.       Блейз сжал руки в кулаки и уже развернулся, чтобы направить на Томаса несколько тонн ругательств и оскорблений, но Тео остановил его. Названные Гермионой люди применили дезиллюминационные чары и направились к зданиям.       — Две минуты, — констатировала девушка, глядя на свои часы, которые должны были вот-вот сломаться из-за количества воды, что затекала в них, — все на позицию.       Мокрыми руками Гермиона достала из кармана своей джинсовой куртки четыре серебряных шарика, которые были размером со снитч. Дождь мгновенно стал умывать их своей холодной водой, и та крепко сжала их пальцами в ладони.       Девушка встала рядом с оставшимися ребятами, которые уже держали наготове палочки, а их пальцы белели от напряжения. Огромное небо, что было затянуто тёмным одеялом из туч, осветилось яркой белой вспышкой, и послышались громкие раскаты грома. Дождь усилился, и теперь даже стоять на ногах было тяжелее, будто вода пыталась пригвоздить тела к земле.       — Одна минута, — она громко оповестила всех и обвела глазами большую голую чащу, которая вот-вот должна была заполниться старым караулом Пожирателей, а затем и новым.       Девушка бросила первый серебряный шарик на несколько десятков футов вперёд, словно пробивая им завесу ливня, а затем остальные три в разные стороны и ухватилась за своё волшебное древко.       Тео стоял рядом с ней справа, как и всегда, Малфой и Забини слева, Финниган сзади.       — Когда они появятся, не выходите за этот круг, — предупредила их Гермиона и очертила рядом с ними границу, что не смывалась с земли жидкостью.       — Что ты придумала? — одёрнул её Тео.       — Главное, не двигайся, — повторила Грейнджер.       Из-за большого амбара появилась первая тёмная фигура в плаще и в маске, затем вторая, и новая вспышка молнии разделила небо пополам, пропитав мощным электрическим разрядом.       — Время веселиться, — усмехнулся Малфой, и Гермиона заметила, как он прокрутил палочку в своих длинных пальцах, прежде чем легко ухватиться за неё, без всякого напряжения.       Вспышки проклятий долетали до них уже ослабленными, когда враги собирались вместе и направлялись в их сторону. Грейнджер быстро отражала их и считала количество противников, что продолжали наступать. Заклятия умножались и летели к ним молниеноснее с каждым приближающимся метром. Теодор рядом начинал активнее двигаться и отступать в сторону.       — Не заступайте, — предупредила Гермиона, и её голос показался истеричным, она дрожала от холода, не в силах справиться со своей физиологией.       Внезапно чужая магия приятным теплом разлилась по её венам, и она ощутила согревающие чары, что убирали мурашек с её кожи. Девушка тут же обернулась, чтобы понять, кто это сделал, и заметила лишь недовольное выражение лица Малфоя и сжатые челюсти, что были острее мачете, пока они кучковались в одном кругу, что ограничила Грейнджер.       Фут, второй, третий, четвёртый. Взрыв, второй, третий, четвёртый.       Маленькие серебряные шарики взорвались на ледяной земле и убили весь отряд Пожирателей, что находился за их своеобразным «оазисом». Тео инстинктивно дёрнулся в сторону Гермионы и закрыл её собою от теоретического взрыва, но фактических грязи и копоти.       — Браво, милашка, — шокированно хохотнул Блейз, поднимаясь с земли и вытирая запачканное, влажное лицо.       Их круг растаял, и теперь границы безопасности не было.       Количество Пожирателей увеличивалось, как сгущались тучи на небе. Пятеро человек покинули свой «оазис», вступая в бой с противником. Гермиона защищала вход в здание, в котором сейчас находилась часть орденовцев, в то время как Тео защищал Гермиону. Её тело дрожало, но уже не от холода, а от немыслимых выбросов адреналина, словно маленькие серебряные шарики взрывались и в её крови. И она удивлялась, как чья-то магия всё ещё согревала её, как у этого человека хватало энергии на неё и на бой. А, главное, почему?       Наёмная армия Реддла была не такой искусной, как истинные его приверженцы, поэтому сражаться с ней было бы легче, если бы не её превосходящее количество. Блейз и Драко стояли у входа во второе здание, и казалось, что между ними наконец-то установился тот хрупкий контакт, с помощью которого они могли быть напарниками. Малфой прикрывал своего бывшего друга и успевал посылать проклятия в сторону Пожирателей, что приближались к Тео и Гермионе.       Он был похож на пантеру. Белую пантеру, которая сражалась одновременно плавно и резко, лениво и сосредоточенно, сохраняя свою энергию и драгоценную магию при себе, будто он отдавал лишь часть, все остальные не были достойны видеть его настоящие способности. Он с прищуром выпускал заклятия, не размыкая губ, пока крупные капли стекали по его лицу, и Гермиона неосознанно представила, как бы сейчас намокла его чёлка и стала лезть в глаза, будь его причёска другой.       Неожиданно послышался истошный крик, и голова Грейнджер дёрнулась в сторону источника звука. Симус лежал на земле, но фактически можно было сказать, что всё его тело находилось в луже, а на груди расширялось кровавое пятно. Девушка ринулась к нему, попутно отбиваясь от летящих проклятий.       Он был один, у него не было напарника       Жгучая ненависть стала опаливать сердце Гермионы, когда она осознала свой промах в формировании групп. Симусу не досталось напарника, и ему пришлось сражаться в одиночку.       Девушка упала на колени рядом с ним, и её дрожащие руки коснулись грязных волос на голове, чтобы попытаться приподнять её.       — Боже, Симус, — еле слышно всхлипнула она.       Тео оказался рядом с ними, постоянно обновляя щит, что укрывал их. Гермиона водила палочкой по мужской груди, пытаясь затянуть края глубокой раны, но тщетно. Вся одежда парня окрасилась в красный цвет, и даже лужа начинала менять свой оттенок. Симус беззащитно вздрагивал, словно от ударов часов, что отсчитывали в его организме секунды до неминуемой смерти.       — Мне так жаль, — произнесла Гермиона, впиваясь пальцами в его руку.       Бывший гриффиндорец поднял на неё свои глаза, и из его горла вырвался булькающий кашель, весь рот и подбородок были в крови. Его рука дёрнулась ещё раз, прежде чем полностью обмякнуть, пока глаза всё ещё были устремлены на неё.       Гермиона ощутила, как нечто пылающее запекло в её сердце. Боль от потери стала иррадиировать дальше, чтобы заполонить каждую клеточку женского организма.       — Вставай, Грейнджер, — приказал рядом знакомый голос человека, схватившего её за джинсовую куртку.       Малфой поднимал её с земли, пока Блейз и Тео отбивались от ПСов. Перед глазами шатенки стелилась молочная пелена, будто от безбожного удара затылком, и контроль над ситуацией постепенно мерк в сознании девушки.       Гермиона прокрутила в руках палочку, как совсем недавно это делал Драко, её обозлённый взгляд метнулся на приближающихся Пожирателей.       — Не вздумай терять контроль, Грейнджер, — раздражённо сказал Малфой, вцепившись в её предплечье, — снова.       Его голос мешался в атмосферных осадках, и она представляла его лишним шумом. Теперь на пальчиках её рук искрилась магия, тёмная магия, которая готова была разрушить это место.       Гермиона кинула мощное заклятие в сторону самого высокого Пожирателя, и он успел его отбить, чем лишь разозлил девушку. Она выпустила серию слабых проклятий, что только на время осветили несколько метров своими искрами, прежде чем бросить сильное заклинание, которое откинуло противника назад. Грейнджер швырялась проклятиями, словно они исходили из каждой части её тела, забывая защищаться от летящих в неё лучей. Следующая вспышка её заклятия срикошетила от старого дерева и влетела в амбарный замок.       На несколько секунд всё в радиусе ста метров замерло. Больше не было грозы и войны. Лишь тишина. Пожиратели смерти медленно попятились назад, что насторожило всех орденовцов.       Огромный замок на почерневшей от языков пламени двери упал на землю с характерным грохотом, и двери амбара приоткрылись. В ту же минуту из двух зданий, в которых в подвале находились темницы, выбрались оставшиеся члены Ордена, и Пожиратели вновь вернулись на позиции, позабыв о замке.       — Гермиона! — крикнул Дин. — Нужно уходить!       Рон и Пэнси стояли слишком близко к третьему зданию, когда его двери широко распахнулись от ударной волны очередного заклятия. Послышалось протяжное гудение, словно кто-то подул в трубу, а затем громкое хрюканье, которое априори не могло казаться таким устрашающим, но оно казалось.       — Что за чёрт? — непонимающе спросил Тео, обращая свой взгляд на амбар.       Дверные проёмы здания разрушились под одним мощным ударом, будто игрушечный конструктор, и девушка заметила силуэт существа высотой в пятнадцать футов с огромным поленом в руках.       — Это тролль, — крикнула Гермиона, давая понять всем, чтобы они уходили, когда чужое проклятие попало прямо в её бок, и карие глаза зарезало от боли.       Бледно-серое существо было разъярено. Каждый его новый шаг сотрясал землю, и Грейнджер заметила, как Пэнси приросла к одному месту, пребывая в шоке. Тролль замахнулся своим орудием и смёл маленькую фигуру девушки со своего пути, словно пешку с шахматной доски.       — Пэнси! — испуганно закричала шатенка и ринулась к ней, ощущая адскую боль при движении и даже дыхании.       Забини подбежал к месту, где ранее стояла Паркинсон, и оттолкнул Рона в сторону, заменяя его фигуру своей.       —Нет! — истошный крик вырвался из груди Дафны, которая бежала к мулату, ослеплённая своими эмоциями.       Малфой встал у неё на пути и, обхватив за талию, не давал ей возможности попасть под разъярённую руку тролля. Гринграсс брыкалась, как ошалевшее животное, чем лишь мешала Малфою уводить её подальше от бледно-серого существа. Всё её тело было в ссадинах и кровоподтёках, а рука была неестественно вывернута в другую сторону.       — Прости, Даф, но ты убьёшь себя, — без доли сожаления и безо всяких раздумий говорил Драко, направляя палочку на неё.       Момент, тело блондинки обмякло в руках Малфоя и стало валиться к земле, но парень с необычайной лёгкостью подхватил его и стал направляться к границе, откуда они пришли.       — Уходи, Гермиона! — кричал кто-то в стороне.       Дин с Тео вели оставшихся раненых из отряда к границе, одновременно сражаясь с несколькими Пожирателями, Рон пытался ликвидировать тролля, когда Гермиона увидела, как Блейз повалился на землю одним цельным мешком, а на его лице был след от удара.       В её груди что-то щёлкнуло, и все нервные импульсы на миг замерли, будто заморозились.       — Пэнси, ты в порядке? — замешкалась она. — Сможешь добраться до границы?       Девушка поднялась с земли и уже собралась бежать к Рону и Блейзу на помощь, когда маленькая женская рука обвила её голень, и Гермиона остановилась в недоумении.       — Я обещала, что, если что, вытащу тебя отсюда, Грейнджер, — болезненно усмехнулась Пэнси, лёжа на спине на мокрой земле с огромными гематомами на лице и шее. — Я припасла для нас с тобой одну бусину.       — О чём ты говоришь?       Испачканные кровью пальцы Паркинсон потянулись к карману штанов, и она, в очередной раз усмехнувшись сквозь боль, произнесла:       — Я не буду извиняться, Грейнджер.       Невидимая сила аппарации затянула девушек в водоворот, когда Гермиона пыталась вырваться и схватить ртом больше воздуха, чтобы запротестовать, но та лишь подавилась большим потоком воздушных масс и через секунду упала на потёртые половицы в незнакомом месте. Девушке казалось, что большое количество воздуха разорвало её гортань и трахею, поднявшись с пола, она яростно подлетела к Пэнси, не обращая внимания на людей вокруг них.       — Зачем ты это сделала? — кричала Гермиона, вцепившись за воротник её блузки. — Я должна была помочь им!       Пэнси усмехнулась, и огромная шишка на её щеке прикрыла левый глаз девушки.       — Как минимум три человека попросили меня сегодня забрать тебя оттуда, когда нужно будет уходить, а ты не поймёшь этого в силу своей тупой доблести, Грейнджер! — выплюнула Паркинсон, и Гермиона почувствовала ту едкую боль, что была в её словах.       — Что ты имеешь в виду? — она сильнее схватилась за её одежду и вновь тряхнула женское тело.       — Ты очень многим в Ордене дорога, — завуалированно говорила она, — золотая Грейнджер.       — Не называй меня так, — прошипела Гермиона.       — Ты чуть не умерла там, Грейнджер, очнись, — она щёлкнула пальцами правой руки перед её лицом, — я спасла тебя. Я не буду извиняться.       Гермиона еще несколько секунд стояла вплотную к бывшей слизеринке и тяжело дышала, её пальцы успели занеметь, и она со стоном разочарования убрала руки. Бок девушки беспардонно горел и болел, словно кто-то забыл достать из её раны расплавленный металл. Она обернулась, заметив, что они находились в одном из лазаретов, где возились с замученными пленниками. Это был эпицентр войны.       — Нам нужно в лагерь, — процедила она сквозь зубы. — Грюм, наверняка, уже там.       — Пусть здесь залечат твою рану, — сказала Паркинсон, отталкиваясь от стены.       — В лагерь, Пэнси, — скомандовала Гермиона, недовольно взяв её за руку и аппарировав в Дэринг Вудс.       Только вновь оказавшись в тёмном лесу, который сплошняком был покрыт мраком, туманом, скрючившимися деревьями и легендами, Гермиона осознала, что дождь уже закончился. В одном из больших шатров свет горел ярче, чем в остальных палатках, и девушки направились туда.       Паркинсон вырвала свою руку из хватки Гермионы с огромным недовольством в голосе:       — Не смей так больше делать, Грейнджер.       — Ты тоже, — девушка вернула собеседнице её же манеру.       Два отряда, за исключением Симуса, Рона и Блейза, были внутри шатра. Грозный Глаз стоял во главе небольшого стола, и его фальшивое око мгновенно стало сканировать пришедших Грейнджер и Паркинсон. Гермиона ощутила новую вспышку боли, от которой рвотные массы подходили к её горлу, а на глазах скапливались слёзы, когда Джинни подлетела к ней и заключила в крепкие объятия.       — Слава Мерлину, что ты жива, — облегчённо выдохнула Уизли.       Девушка застонала от боли, и Джинни так же резко отпрянула, а Гермиона сразу почувствовала, как от неё ускользает приятный запах ванили и выпечки, которым была пропитана её подруга, что мысленно возвращал её домой.       — Ты ранена? — она начала осматривать её в поисках увечий.       — Грейнджер, ты способна остаться на собрании? — прогремел Грюм за спиной у Джинни, и её подруга отошла в сторону.       Гермиона проглотила плотный ком в своём горле и, прижав руку к горящему боку, промолвила:       — Да, сэр.       Малфой раздражённо косился на Грейнджер, пока та стояла напротив Аластора, и было заметно, что она могла рухнуть на землю в любой момент от боли и истощения. Он перевёл взгляд на Пэнси, которая стояла рядом с ней и хитро улыбалась ему. Драко сжал челюсти и заставил себя смотреть лишь на Грюма.       — Докладывай, Грейнджер, — приказал он.       Гермиона молчала, внезапно осознав, что она не знала даже, скольких людей удалось освободить из камер Пожирателей. По неприятным ощущениям, её кожа покрылась изморозью, а кристаллики льда впивались в раны.       — Мы потеряли Финнигана, — сглотнув вязкую слюну, произнесла она, — Уизли и Забини были схвачены в плен, — или убиты.       — Скольких вы освободили, Грейнджер? — с тоном нетерпящего человека спросил Грюм так, будто Гермиона не понимала, что он хотел услышать.       Девушка молчала.       — Около восьмидесяти процентов заключённых, сэр, — неуверенно вмешался Дин, голос которого дрожал из-за новости про Симуса, и она заметила, что все его руки были в ожогах.       — Хорошо, — сказал Аластор без капли удовлетворения в голосе, — жду твой отчёт и отчёт Грейнджер с утра.       — Надо их спасти, — резко отозвалась Гермиона, и все сочувствующим взглядом посмотрели на девушку.       — На сегодня всё, Грейнджер, иди спать, — закрыл тему аврор.       — Мы не можем их там оставить!       Грозный Глаз плотно сжал губы и пытливо взглянул на взбудораженную шатенку, что вцепилась в свой бок из-за боли. Её кожа была бледной, словно мрачный мрамор в больницах, а волосы мокрыми и спутанными, весь её вид кричал о помощи. Как только мужчина готов был что-то ответить девушке, она уже покинула шатёр со спешно брошенными словами извинения.       Гермиона уселась на старый мокрый пень где-то в нескольких метрах от крайней палатки лагеря. Её тело знобило от боли и холода, и она осознавала, что вновь чувствует разъедающую температуру вечера. Девушка приподняла кусок ткани, оголив свой бок, и тихо застонала.       — Чёрт, — выругалась она.       Её грязные пальцы всё ещё были в крови Симуса и дрожали от потрясений, поэтому она никак не могла коснуться пылающей и кровоточащей раны. Сейчас ей казалось, что даже взяться за палочку было чересчур сложным.       Она услышала глухой звук подпаливания чего-то и обернулась. Малфой стоял позади неё и спокойно затягивался сигаретой. Гермиона медленно опустила край кофты, чтобы не выдать смущения, и продолжила наблюдать за ним.       — Тебе нужно в лазарет, Грейнджер, — холодно заметил он, даже не смотря в её сторону, словно говорил вещь, которую знали все, но ему приходилось её повторять.       — Печёшься обо мне, Малфой? — язвительно спросила она.       — Нет, — просто ответил он, всё ещё не поворачивая головы в её сторону. — Просто сегодня ночью ты захочешь пойти спасать своих друзей, а твоё здоровье вряд ли позволит тебе это сделать.       Гермиона замолкла, ошарашенно глазея на него. Драко поднёс сигарету к губам и сделал глубокий вдох, сощурив глаза. Его не было видно точно, лишь тёмный силуэт из-за отсутствия должного освещения в лагере, но девушка почему-то знала, что он делает именно так, уже привыкла это видеть.       — Откуда ты знаешь? — тише обычного поинтересовалась она.       Драко неоднозначно хмыкнул и громко выдохнул из себя клубящийся дым с морозной вишней, отчего девушка неуютно поёжилась.       — Нетрудно было догадаться, — развернулся он. — Ты не сможешь оставить друзей даже на ночь без своей сиськи.       Щёки Гермионы запылали огнём, и она резко подорвалась с пня, вновь почувствовав ошеломляющую боль в боку.       — Ты, мерзкий…       — И я помогу тебе, — спокойно прервал её парень.       — Что?       — Научись слушать людей, Грейнджер, — с недовольством повторил он, — я сказал, что помогу тебе.       Малфой докурил сигарету и выкинул её в сторону. Когда он вплотную подошёл к девушке, то из щёлки между его губами всё ещё просачивался едкий дымок.       — Но сначала нужно вылечить тебя.       Гермиона заворожённо наблюдала, как его длинные пальцы касаются её кофты.       — Можно? — спросил он.       Она еле заметно кивнула и опустила голову.       — Будет больно, — предупредил Драко и приставил к ране с кровоподтёками свою палочку.       Девушка ощутила, как что-то очень ледяное, будто криозаморозка, распространяется по всему боку, а затем стягивается, словно кто-то накладывал огромный жгут. Гермиона сжала зубы до тресканья эмали, чтобы не издать ни звука, пока чувство целенаправленной холодной боли не покидало её.       — Сейчас боль стихнет, — сказал он и убрал палочку.       — Почему ты снова помогаешь мне? — спросила Гермиона, опуская край кофты.       — Похоже, что, кроме меня, тебе больше некому помочь, — с неким отвращением и презрением произнёс Драко. — Встретимся в двенадцать на этом же месте. Тебе лучше выспаться, Грейнджер.       Она слушала его удаляющиеся шаги и снова ощущала, как прям из-под носа ускользает от неё приятный запах. Морозный. Кислый. Ягодный.