Объект / Object

      — Кто-нибудь видел Зака? — кричала девочка лет семнадцати, сумбурно обходя все палатки.       Утро выдалось суматошным. Возможно, благодаря этой суматохе, что началась ещё с глубокой ночи, предоставлялась возможность нормально поспать в этом до ужаса неживом лесу. Где теперь не казалось, что ты застрял в вакууме из тишины и страха, а до твоих ушей изредка доносится протяжный звериный вой или голоса призраков.       Гермиона вышла из своей палатки рано, немного похрамывая из-за неприятных покалывающих ощущений в голени. Сырость покрыла каждый миллиметр одушевлённых предметов лагеря и неодушевлённых. По ощущениям девушки, на лбу появлялись мелкие капли от влажности, что тут же застывали на порах из-за пронизывающего до костей холода.       — Гермиона, — к ней подлетела девочка, имени которой она не знала, чего нельзя было сказать о ней, — ты не видела Зака?       Девушка застопорилась и стала нелепо открывать и закрывать рот, не зная, какую правду ей выдать. Например, что она абсолютно не понимала, о ком идёт речь? Что она впервые видит её саму? Что ей, по правде говоря, целиком и полностью было всё равно, где Зак?       — Прости, я…       — Он исчез ночью, — на грани истерики громко говорила та, — люди видели, как он шёл в лес.       — Мы итак в лесу, — изогнув бровь, заметила Гермиона.       — Том два дня назад тоже ушёл в лес, — чуть тише сказала она, — и не вернулся.       Грейнджер стояла в ступоре, смотря на девочку, что была на пол головы ниже её.       — Если Зак не вернётся, их обоих можно считать дезертирами.       Девочка резко замолчала, глупо уставившись на Гермиону, казалось, что можно было слышать, как громко она хлопала своими заблестевшими от слёз глазами.       — Ты не видела Кингсли?       Она слегка развернулась, чтобы указать на самую большую палатку, которую использовали в качестве лазарета.       — Он привёл целителя минут десять назад, — ответила девочка.       — Спасибо, — воодушевлённо поблагодарила Гермиона и поспешила к палатке.       Ночью все колдомедики были привлечены к работе в госпиталях из-за большого количества раненых, после освобождения заключённых из темниц. Но если бы кто-то был до конца откровенным с Гермионой — командиром своего отряда — то потрудился бы ей сказать, что лечение бойцов, самовольно покинувших лагерь из-за смертельно опасной миссии, не является их первостепенной задачей.       Девушка аккуратно раскрыла «двери» палатки из промокшей ткани и вошла вовнутрь.       — Гермиона, — со скрытым разочарованием и недовольством сказал Кингсли, заметив вошедшую девушку, — проходи.       — Здравствуйте, — нервно сглотнув слюну, поздоровалась она с Поппи Помфри, суетившейся над Малфоем, и Кингсли, стоявшем в стороне.       Она небыстро подошла к Брустверу и встала рядом с ним, впитывая в себя неодобрительную эмоцию, как летний загар на пляжах Коста Рики, которая исходила от взгляда мужчины.       — Я всё могу объяснить, — стараясь звучать уверенней, проговорила Гермиона.       — Аластор на неделю покинул страну. Думаю, у тебя ровно столько же времени, чтобы придумать внятное для себя оправдание, — строго оповестил её Кингсли. — Я надеялся, что ты, Гермиона, не станешь уподобляться глупым и отчаянным поступкам семнадцатилетних детей!       — Я ни за что бы не оставила кого-то из Ордена, тем более из моего отряда, в плену, когда сама находилась у них под боком, и вы знаете об этом, Кингсли. Я бы сделала это ещё раз и отправилась бы под трибунал, но зато люди, которых я пошла вызволять, были бы спасены.       — Как благородно, — с характерным смешком и иронией в голосе лениво произнёс парень, лежавший на кровати с закрытыми глазами.       Грейнджер резко обернулась, чтобы заметить Драко со всё ещё непривычно короткими платиновыми волосами, измождённым видом, но с издевательской ухмылкой на лице. Если бы вид человека мог говорить, то тогда весь вид Малфоя кричал о превосходстве и насмешке. Он насмехался от ситуации, в которой виновата была Грейнджер. И благо, что его серые глаза с недобрым блеском были закрыты.       — Задет зрительный нерв, по которому зрительное раздражение передаётся в головной мозг, а также произошёл разрыв сетчатки, что привёл к её отслойке, — констатировала Помфри, изучая световую диаграмму над телом Драко.       Гермиона неосознанно подошла ближе.       — Звучит чертовски красиво, — язвительно высказался Малфой, изгибая губы в усмешке, — мне повезло.       — Вы сможете это вылечить? — нервно спросила Гермиона, стараясь не выдать своего нетерпения.       Целительница взмахнула палочку, и диаграмма из разноцветных полос растворилась в воздухе.       — Я провела витрэктомию для удаления части стекловидного тела глаза, чтобы тот не попадал под сетчатку и не отслаивал её от сосудистой оболочки, из-за которой происходит потеря зрения.       — И что дальше? — продолжала нервничать Гермиона, изучая, как лицо Помфри приобретало виноватый вид.       — Давайте выйдем, — предложила женщина более спокойным голосом.       Поппи призвала с прикроватной тумбочки склянки с зельями и настойками, после невесомого движения её палочки бинты и марлевые повязки завернулись в клубки и нырнули в сумку целительницы. Женщина уменьшила её размер и последовала к выходу из палатки.       — В наших госпиталях совсем нет места для мистера Малфоя, к тому же, это было бы опасно для него, ведь не все верят в то, что он действительно сражается на нашей стороне, — начала она. — В его случае важно восстановление целостности тканей сетчатой оболочки и обеспечение их прилегания к сосудистой оболочке глаза. Для этого нужно несколько раз в день проводить необходимые процедуры и следить за его жизненными показателями, к сожалению, ни я, ни другие целители не можем столько времени уделять этому.       Руки Гермионы затряслись от негодования и бурлящей, словно в кратере Килиманджаро, злости.       — Вы хотите оставить его слепым? — яростно бросила она.       — Для одной процедуры потребуется, по меньшей мере, час времени, — виновато оправдывалась Помфри, — и настойки для лечения глазных травм крайне тяжелы в изготовлении.       — Поппи, ты уверена, что никто из твоих целителей не возьмётся за Малфоя? — спросил Кингсли, и та медленно покачала головой.       — В лазаретах слишком много больных. Наше счастье, что мистер Малфой остался жив.       — И слеп, — с нескрываемой злобой дополнила Грейнджер.       — Мне жаль, — искренне произнесла целительница и провела своей морщинистой рукой по плечу девушки.       — Я проведу тебя, Поппи, — вызвался Кингсли, и они оба стали отходить от палатки.       Гермиона поднесла пальцы к вискам и стала с силой надавливать на них, проговаривая невнятные слова и заставляя извилины в своём мозгу шевелиться.       — Я смогу ухаживать за ним, — неожиданно кинула она вслед уходящей целительнице.       Мадам Помфри обернулась и ласково взглянула на Грейнджер, будто ни разу не сомневалась, какое решение она примет.       — Я не знаю, что нужно делать и какие зелья варить, но вы можете оставить мне полный список, а также план, чтобы я проводила эти процедуры, — на одном дыхании произнесла Гермиона. — Я бы могла прочесть нужные книги…       Поппи слегка улыбнулась, но девушка была уверена, что та была на грани слезотечения.       — Я пришлю тебе все необходимые вещи через час, — ответила та.       Мадам Помфри не стала узнавать у неё, точно ли она готова была заняться этим, и Гермиона была благодарна ей за это, потому что она не была готова.       — Спасибо, — с нелепым смущением и долей глупости произнесла Грейнджер и поспешила исчезнуть, не глядя на двух людей и на палатку.

***

      — Гермиона, — кто-то сбоку накинулся на девушку, что задумчиво шагала на завтрак, чуть не сбив ту с ног. — Как он?       Девушка отвела свой взгляд от мокрой листвы и увидела Тео, что напряжённо наблюдал за ней.       — Кто?       — Драко. С ним всё будёт нормально? — пояснял Нотт.       Мышцы гортани сузили её просвет, и шатенка издала неестественный звук, пока спазм захватил её нижнюю челюсть, и её свело от напряжения. Она сжала добела губы, будто организм отвергал любые её попытки соврать.       — Он поправится, — ложь. — Нужно немного подождать.       — Его зрение, оно восстановится? — не унимался Тео.       — Конечно, — ласковость, с которой девушка хотела произнести сладкую ложь, исказилась до болезненного тона, но она тут же отвернулась, чтобы не видеть реакцию парня.       — Ты, наверное, ничего не ела ещё, — заметил он, — пойдём.       Нотт-младший неожиданно схватился за холодную ладонь гриффиндорки и повёл её к деревянным столам, за которыми все шумно сидели на завтраке. Желание Гермионы поесть в одиночестве было явно не услышано вселенной, из-за чего она разочарованно села на скамейку подле Рона и получила от него лёгкий поцелуй в щёку.       — Спасибо, Гермиона, — тихо произнёс он, когда они оба знали, о чём шла речь.       — Я люблю тебя, Рон, — искренне сказала девушка, — ты мой лучший друг.       — И я тебя.       На каждом столе стоял огромный чугунный котелок, над которым в воздухе парила ложка, что помешивала содержимое внутри него. Из-за палатки появилось заспанное лицо Блейза, которое мгновенно просияло при виде Грейнджер. Мулат уверенно вёл за собой за руку Дафну, которая явно не купалась, а тонула в своём смущении и сильнее впивалась пальцами в ладонь Забини, будто тот был её надёжным щитом.       Парень остановился у их стола и наклонился, чтобы затянуть ноздрями витки пара над котелком.       — Предлагаю всем скинуться и нанять эльфа, который бы готовил еду, — скривившись, пошутил Блейз. — Ещё одно утро с этой ужасной кашей и можете смело возвращать меня к Пожирателям.       Дафна несильно ударила его в бок, не поощряя такие высказывания, отчего тот зашипел и прикусил треснувшую ранее губу.       — Прости, милая.       Гермиона слегка приподняла уголок рта, оценив комичность ситуации, когда со всех сторон стали раздаваться громкие смешки.       — Смейся-смейся, Нотт, у меня хотя бы наконец-то появилась подружка, и я не умру единственным девственником в Ордене, — без грамма злобы отшутился Блейз, глядя на старого друга.       Тео сильнее засмеялся, но девушка заметила, как от услышанного высказывания, его уши приобрели красный оттенок.       — Если для того, чтобы вернуть свою любимую подружку, мне потребуется полтора года, а потом ещё и нужно попасть в плен к ПСам, я, пожалуй, откажусь, — ответил он.       Дафна дёрнула под столом ногой и ударила Нотта, отчего тот вскрикнул от боли сквозь смех.       — Ладно, Даф, если ты настолько печёшься за мою личную жизнь, я найду себе кого-то. Гермиона, как насчёт тебя? Твоё сердце свободно? — с широкой улыбкой на лице спросил Тео.       На удивление самой девушки, она ни разу не смутилась из-за вопроса Нотта, пока её рука тянулась к движущейся ложке, чтобы наложить себе каши. Её губы дёрнулись в искренней улыбке, когда она развернулась к парню:       — Нет ничего дурного в том, чтобы быть единственным девственником на весь Орден, Теодор. Я не могу себе позволить лишать тебя этого звания.       Вся округа разразилась заразным смехом, когда Тео быстро поднялся на ноги, а его щёки приобрели пунцовый цвет.       — Да я не девственник!       Бойцы стали давиться кашей и смехом, а Гермиона нежно коснулась чужого предплечья и улыбнулась.       — Прости, Тео, — хихикнула она. — Я с радостью отдам тебе своё сердце.       — Она сделала это из жалости, придурок, — продолжал хохотать Блейз.       — Дафна с тобой по той же причине, — с наигранной обидой ответил ему Нотт и сел на место рядом с Гермионой. — Главное — результат.       — Идиоты, — послышалось рядом фырчанье Паркинсон, которая сидела за соседним столом.       — О, прости, Пэнс, я не знал, что ты тоже готова отдать мне своё сердце, — прыснул Тео.       — Я скорее отдам его соплохвостам, чем тебе, — съязвила та.       — Я всегда знал, что ты без ума от меня, Паркинсон, — подмигнул он девушке, после чего та сложила пальцы в неприличном жесте.       Гомон стих до неразборчивых многоголосых диалогов за завтраком. Тео и Блейз перекидывались шутливыми оскорблениями и замечаниями, пока Дафна недовольно глазела на них, а Гермиона закрывала рот рукой, чтобы каша не полилась обратно в тарелку от смеха.       Внезапно в её груди стала разрастаться собственная Арктика от осознания, что по её вине Малфой лежал сейчас в одиночестве в промозглой палатке, пропитанной до последней ниточки запахом лекарств и микстур, а она боролась с приступами смеха, сидя с его друзьями за одним столом и поглощая свой завтрак. Девичье лицо приобрело зеленоватый оттенок, и каша стала неприступным комом в горле, не двигаясь с места и не давая девушке вздохнуть. Она отложила грязную ложку в сторону и медленно поднялась на ноги, чтобы быстро уйти ото всех, но её действия опередил Блейз, вставший со своего места.       — Подожди, Гермиона, не уходи, — попросил он, и девушка замерла, стоя на задеревеневших ногах.        — Я знаю, что десять утра — это не то время, которое я должен был выбрать. Но я так давно собирался сделать то, что пытаюсь сделать сейчас, что оттягивать больше нет сил, — парень перевёл свой неуверенный взгляд на Гринграсс, и она в немом непонимании уставилась на него. — Дафна, ты самый прекрасный человек в этом конченном мире. Ты — та девушка, ради которой мне хочется просыпаться по утрам и двигаться дальше, твоя улыбка — причина, по которой мне всё ещё хочется сражаться в этой ебанутой войне, ты — мой свет, моё спасение. Я больше не хочу прожить ни дня без осознания, что ты моя. Я хочу, чтобы ты стала моей невестой, моей женой, моей судьбой. Ты согласна выйти за меня замуж?       Кажется, что мир остановился где-то между желанием Теодора начать шутить ещё с первых серьёзных слов Блейза, между шокированным выражением лица Пэнси, радостным ликованием Джинни, сверкающими от слёз глаз Дафны и между затаившимся дыханием Гермионы, словно от испуга.       Невысокая блондинка поднялась со своего места и вплотную подошла к мулату, нежно касаясь своими пальчиками его лица, пробегая по небольшой щетине.       — Да, — улыбнулась она сквозь слёзы, — всегда да.        В момент, когда их губы соприкоснулись, кто-то рядом начал неуверенно хлопать, а затем целый рой аплодисментов обрушился на пару, а дыхание Гермионы возобновилось. Она почувствовала, как каждый миллиметр её кожи наэлектризовался, будто импульсы пробегая по нервным клеткам, выбирались наружу. Она несмело хлопнула в ладоши, затем второй раз, пытаясь подстроиться под толпу.       — Ты должен был сказать ей, что она самый прекрасный человек в мире после меня, — заметил Тео, — иначе начинать брак с обмана — плохая примета.       Но ответа Забини на колкую шутку Гермиона уже не слышала. Девушка направилась в сторону самой большой палатки, попутно завязывая волосы в тугой хвост.       У входа в палатку гриффиндорка остановилась и стала нервно перебирать ногами. Она резко обернулась, чтобы осмотреться, нет ли кого поблизости. Девушка взмахнула палочкой, чтобы полностью очистить себя и свою одежду от любых следов грязи, пота или влажности, а также полностью избавляя себя от любого запаха. От своего запаха. Кончик её палочки завибрировал возле щитовидного хряща, когда она почувствовала неприятную резь на том самом месте.       Гермиона всё ещё неуверенно вошла в палатку, и неизвестный страх последовал за ней, как воришка.       — Здравствуйте, мистер Малфой, меня прислала мадам Помфри к вам, — чужим голосом окликнула парня Гермиона.       Она остановилась у его кровати, когда Драко раскрыл глаза и невидящим взглядом проследил за ней. Гермиона затаила дыхание, подвергая свой организм гипоксии.       — Здравствуйте, — сухо произнёс парень через множество мгновений, за которые Гермиона успела усомниться в своей идее и в своём новом высоком тембре голоса.       Её взгляд метнулся к двум свиткам со списками настоек, зелий и планом по проведению процедуры. Рядом с ними стояли тёмные склянки и пузырьки с жидкостями разного цвета, консистенции и объёма, а также бинты и ватки. Грейнджер трясущейся рукой взмахнула палочкой, и оба свитка запарили по воздуху и остановились у изголовья кровати на уровне её лица.       — Что же, — глупо отозвалась девушка, — мне нужно будет провести несколько процедур на ваших глазах, включающих в себя примочки, закапывания, лазеротерапию, а также необходимо будет отслеживать ваши жизненные показатели.       — Плевать, — безынтересно ответил Драко, отчего Гермиона почувствовала раздражающие мурашки по всему телу, что разбегались от холода.       — Ладно, — тихо сказала она и, следуя первому пункту списка, потянулась за нужным зельем.       Её руки тряслись с безбожной силой, и, как бы она не упрашивала свой организм успокоиться, тот явно не старался прислушаться к её мольбам. Процедуры, которые необходимо было проводить, действительно занимали немало времени, а также требовали значительной точности и расчетливости.       Гермиона смочила бинты в нескольких настойках, а затем бережно приложила к закрывшимся векам парня, после чего он вздрогнул, и девушка повторила его действие.       — Что-то не так? — испугалась она.       — Холодно, — сквозь зубы процедил Малфой.       — К сожалению, настойку нельзя нагревать.       — Не настойка, — пояснял Драко, — руки.       Гермиона закусила губу и, в очередной раз, извинившись, наложила на конечности согревающие чары.       — Так лучше? — поинтересовалась она.       Но ответа не последовало.       Девушка наколдовала таймер, который отсчитывал нужное на данную процедуру время, и шатко присела на стул рядом с кроватью. Гермиона заставляла саму себя не разглядывать беспомощно лежавшего рядом с ней парня, пользуясь его слепотой. Но по-прежнему продолжала бесстыдно оглядывать черты его лица и отмечать для себя все изменения, что находила в нём.       — Хочу пить, — внезапно отозвался Драко, и Грейнджер подскочила со своего места.       — Да, конечно, — залепетала она, наколдовывая стакан с водой и трубочку.       Бывшая гриффиндорка поднесла стакан к его посохшим и слегка бледным губам и помогла парню обхватить трубочку. Казалось, что прошло немногим тысячи зим, прежде чем он отстранился, а Гермиона закончила грызть себя изнутри, что его временная слепота — её вина.       — Что за шум был? — спросил он.       — Когда?       — Совсем недавно, — словно с небывалой усталостью, объяснял блондин. — Все радовались чему-то снаружи.       Гермиона замерла и стала нелепо оглядываться в поисках чего-то в палатке. Возможно, ответов.       — О, — выдавила из себя она, — кажется, это была помолвка. Блейз сделал предложение Дафне.       Губы парня расплылись в усмешке, и она не показалась девушке злобной.       — Он всё-таки добился своего. Надеюсь, что она отказала ему.       — Не дождёшься, — неожиданно резко ответил вместо Гермионы парню Забини, уверенно входя в палатку, отчего девушка подскочила со своего места.       — Что ты успел наобещать Дафне, что она согласилась выйти за тебя? Домик на берегу Италии? — усмехнулся Драко, прекрасно осознавая, кто вошёл.       — Я не ты, мне не нужно, кого-то заставлять быть со мной, блондинистый мерзавец, — поддержал правила его игры Блейз. — К тому же, это ты остался без наследства и даже без гроша в штанах.       Забини подошёл к кровати и, подняв ладонь Малфоя, сжал её в крепком рукопожатии.       — Я потратил последние деньги, чтобы уговорить Даф быть с тобой вместе, потому что твой унылый вид успел довести меня до слепоты.       Блейз засмеялся и уселся на кровать Драко.       — Зато теперь за тобой ухаживает самая красивая девушка Ордена, — улыбнулся Забини и метнул взгляд на побледневшую Гермиону, — после Дафны, конечно.       — Кто? — с непониманием спросил Малфой, и его голова наклонилась в сторону «целительницы».       Грейнджер испуганно поднесла к губам указательный палец, тем самым, прося мулата молчать.       — Я сниму с ваших глаз бинты и нанесу пару капель на сетчатку, — твёрдым голосом проговорила Гермиона. — И вы сможете остаться со своим другом наедине.       Блейз непонимающе следил за ловкими движениями подруги, пока она следовала написанному плану. Хотя, возможно, непонимающим он казался только девушке, а Забини всё прекрасно понимал.       — Я вернусь через пару часов. Вам что-нибудь нужно? — спросила она.       — Нет.       Гермиона сложила все склянки на место и неуверенно повернулась к Забини:       — Ничего не говори, — одними губами прошептала она и вышла из палатки.

***

      Гермиона сидела снаружи своей палатки и читала колдомедицинский справочник, который ей прислала мадам Помфри. Ветер неугомонно насмехался над девушкой и пытался играть со страницами старой книги. После обеда, когда Грейнджер делала примочки на закрытые глаза спящему Малфою, она разместилась на свежем холодном воздухе и, кутаясь в не согревающую куртку, впитывала в себя новые полезные знания, подсвечивая страницы Люмосом.       — Ты решила сменить вид деятельности? — неожиданно тихо спросил её Блейз.       Гермиона едва вздрогнула и взглянула на парня.       — Не понимаю, о чём ты, — сказала она и демонстративно вернулась к чтению.       Забини уселся на холодную мокрую землю рядом с Грейнджер, и, кажется, его это совсем не заботило. От мулата чувствовался резкий концентрат терпкого алкоголя и ядовитых сигарет, а также размеренных, словно течение патоки, движений.       — Ты решила перестать быть командиром нашего отряда и податься в целительницы? — ехидничал он, подпитывая своими словами недовольство Грейнджер.       — Я просто помогаю ему.       — Почему?       — Потому что всё, что с ним случилось — исключительно моя вина, — серьёзно заявила Гермиона, уже не разбирая слов, написанных в фолианте.       — Это могло случиться с любым на любой миссии, — не унимался Блейз.       — Но это не была любая миссия, — злилась девушка, — всё могло быть по-другому.       — Ты ни в чём не виновата, Гермиона. Если бы не ты, нас никто не стал бы спасать.       Шатенка тяжело выдохнула и окончательно закрыла справочник, прикрыв лицо рукою от усталости.       — Отпраздновал помолвку? — спросила она.       — Да, и чертовски отлично.       Лицо Гермионы аккуратно озарила улыбка.       — Я рада за вас. Честно.       — Я скучал по нему, — неожиданно признался Блейз, доставая из своих карманов пачку сигарет.       — По кому?       — По Драко.       — Ты пил с Малфоем? — подскочила с места Грейнджер. — Ты с ума сошёл? Ему нельзя.       — Не кипятись, милашка, всего пару стаканов огневиски, — успокаивал её Забини.       Но девушка больше не слушала оправдательных речей друга и, отмахнувшись от него, раздражённо последовала к большой палатке, пока в её артериях лопались пузыри с недовольством, разносясь по организму с током крови.       Повторив заклинания, которые она произносила утром и днём, девушка широко распахнула вход в палатку.       — Тебе нельзя пить алкоголь, — процедила Гермиона.       — Это было в лечебных целях, — с самодовольной улыбкой на губах произнёс Малфой.       Грейнджер подошла к прикроватной тумбочке с лекарствами и стала раскладывать нужные ей склянки.       — Алкоголь может замедлить процесс твоего выздоровления, имей в виду, — заметила девушка. — Это не шутки. Твоё давление должно оставаться стабильным.       Малфой вновь усмехнулся, но ничего не ответил своей целительнице. Впервые в жизни Гермиона видела парня таким до боли в грудных костях расслабленным и отчего-то довольным. Он взглянул на девушку, пока та закапывала настойку бадьяна ему в глаза, и взялся за её запястье, останавливая.       — Как тебя зовут? — спросил он хриплым голосом.       Грейнджер замерла, словно поражённая, но, скорее, сражённая.       — Амелия, — соврала девушка.       — Спасибо, Амелия, — не понятно за что поблагодарил её Малфой, и в этот раз она ничего ему не ответила.       Над телом парня засверкали разноцветные линии, которые считывала Гермиона, наблюдая за его показателями, перебирая в голове воспоминания, чтобы увидеть хотя бы один раз, один момент из жизни, когда блондин благодарил её.       — Возможно, — откашлявшись, неуверенно заговорила девушка, — ты хочешь, чтобы я кого-то привела к тебе?       Она помнила слова Дафны о девушке, неизвестной девушке, которая явно занимала отдельное место в холодном сердце Малфоя. И, видимо, только это место в его ледяном органе было оттаявшим под действием женских чар и, неизменно, любви.       — Нет, — грубовато ответил Драко, и показатель над его сердцем указал на тахикардию.       — Я могла бы привести твою девушку, если хочешь, — не отступала Гермиона. — Вряд ли её смутит твой вид.       — Я же сказал, — повторял парень, — нет.       Гермиона виновато закусила губу и провела палочкой по диаграмме, пока её мозг кутался в различные мысли, словно в одеяло.       — Она не знает о твоих чувствах? — тихо, но абсолютно уверенно спросила шатенка.       Драко сжал губы.       — Ей это ни к чему.       — Ты мог бы попробовать сказать ей об этом, — с неизвестным ранее чувством жалости и сострадания к Малфою произнесла Грейнджер. — Возможно, у неё такие же чувства к тебе.       — В ней дохера чувств ко мне, — выплюнул Драко, — и все они отрицательные.       Гермиона усмехнулась из-за услышанного. Она чувствовала себя пастором при чужом покаянии.       — Многим девушкам нравятся весельчаки, — заметила она, не причисляя саму себя к таким лицам, — а ты больше похож на угрюмого плохиша.       — Мне говорили, что для того, чтобы она влюбилась в меня, я должен смешить её. Но каждый раз, когда она смеялась, влюблялся я.       Гермиона заворожённо слушала его низкий бархатистый голос, который проникал в неё со смешением каких-то странных эмоций, пока её рука немного расслаблялась.       — Я… — запнулась она, — я сделала все процедуры на сегодня.       — Спасибо, — сухо произнёс Драко.       — До завтра, мистер Малфой.       Грейнджер поспешно собрала все пузырьки и склянки и вышла из палатки, не став больше задерживаться там ни на секунду.