Fathers and Sons

      Прошлое.       Химия.       Рапунцель не не любила химию, скорее просто не понимала, хотя и пыталась. Она правда пыталась! Даже несколько раз просила Вэриана объяснить, но он так тараторил, что Рапс путалась даже в том, что уже понимала. Впрочем, ученый из одноклассника вышел бы лучше, чем преподаватель — это точно.       — Как ты вообще ее понимаешь? — спросила как-то Рапс перед уроком и нарвалась на целый монолог, в суть которого вникла только к середине, а то и к концу.       -…ну, так что можно считать, что я изучал ее с детства. Сам не знаю, откуда у меня пристрастие к таким наукам, но способности явно есть, — Вэриан улыбнулся. Немного самодовольно. Рапунцель рассудила, что этого он нахватался от Юджина.       — Видимо, чтобы ее понимать, мне тоже нужно было сидеть с учебниками с ранних лет, — пробубнила себе под нос Рапс, удрученно вздохнув.       Вся эта ситуация ей не нравилась. Химия была чуть ли не единственным предметом, по которому она получала четверки, один раз проскочила даже тройка. Про нее отец не знал, и Рапунцель боялась того, что случится, когда он узнает об оценке. Думать даже не хотелось.       — Ты преувеличиваешь, — Вэриан пожал плечами. — Это проще, чем ты думаешь.       — Ну да, ну да, — протянула Рапунцель, заворачивая в кабинет. Как вдруг в коридоре показалась Кассандра. На этот раз в компании Юджина. Его высокого, темнокожего друга в школе не было видно с самого утра — по словам Фицерберта он был на спортивном празднике.       Рапс помахала Юджину и Кэсс. Кассандра, правда, не заметила их с Вэрианом сразу, Юджину пришлось толкнуть ее в бок пару раз и она, вздрогнув, поздоровалась в ответ, а после скрылась в женском туалете. Вэриан проводил ее взглядом, протяжно вздохнув.       — Да ты точно влюбился! — протянула Рапунцель, пожалуй, излишне громко для такой весьма личной темы.       — Ты преувеличиваешь, — повторил Вэриан. Нахмурившись, он добавил. — Опять.       — Да брось. Я же вижу, как ты на нее смотришь! — Рапунцель заговорщически хихикнула и проскочила в класс. Вэриан поплелся за ней, то ли уставший, то ли разозленный ее прямолинейностью. Впрочем, химик назвал бы это бестактностью. — Эх, любовь-любовь.       Рапс села за парту и, выложив вещи, стала ждать Вэриана. Химик, облокотив рюкзак на горизонтальную поверхность стола, посмотрел на Рапунцель.       — У тебя самой как дела с Юджином? Вы, кажется, на свидание ходили.       — Его еще не было, — раздосадовано произнесла Рапунцель. — Мне пришлось перенести… на неопределенный срок. Из-за отца.       — О, то есть ты не отрицаешь того, что могло быть свидание? — Вэриан все не унимался. Похоже, он был настроен на месть.       — Нет! — воскликнула Рапс. — Ну, то есть, я не знаю. Это больше похоже на дружескую встречу. Мы просто будем гулять.       — Ну-ну, — протянул Вэриан, уводя взгляд. — Так, что там с отцом?       — Да, я думала, что он отпустит меня, но… нет, — Рапс раздосадовано вздохнула, опустив голову на парту. Остальная ее речь была больше похоже на бубнеж под нос — звук тупился, врезаясь в парту. — Теперь я не знаю, что делать.       — Он совсем не выпускает тебя никуда, кроме школы? — Вэриан нахмурился. Рапунцель, повернув голову, посмотрела на него снизу вверх. Так химик казался смешнее, Рапс даже посмеялась про себя.       — Неа, — она опустила взгляд в низ, поскребя ногтем по парте. — Он только недавно разрешил мне пойти в школу. Так что это не удивительно.       — Недавно?       — Ну, да… — Рапунцель поднялась. Выпрямившись, она посмотрела на Вэриана. — Я все это время была на домашнем обучении.       — И… все время дома? — настороженно спросил Вэриан. Получив утвердительный кивок, он присвистнул. — Я-то думал, что мой отец не слушает меня, а тут такое.       — Ну, все не так плохо! Дома все старались выполнить все мои просьбы… даже больше! — она натянуто улыбнулась. — В конце концов я действительно была девушкой, которая имела все. А теперь еще и школа. Я должна быть благодарной.       — Рапунцель, ты не обязана быть благодарной за то, что твоей отец сепарировал тебя от внешнего мира и запер дома, — Вэриан уже почти злился. Правда непонятно на кого.       — Знаю, но… — Рапс не успела договорить. Прозвенел звонок и, сидевший в кабинете учитель, начал урок.       Преподаватель по химии был человеком настроения. В один день он мог весело о чем-то переговариваться с учениками, а в другой, не предупредив, — устроить лабораторную или контрольную работы. Так и случилось в этот день. Полкласса взвыло от вопиющей несправедливости и попросило отсрочки, но учитель был непреклонен. И уже вскоре старшеклассники принялись выполнять лабораторную работу.       Чаще всего в такие моменты по-настоящему в их паре работал только Вэриан, Рапунцель обычно сидела в сторонке и наблюдала. Вэриан что-то смешивал, рассматривал, и нагревал, Рапс едва понимала, что он делал. Она лишь только записывала результат, иногда уточняя данные у юного химика.       А между тем окружающие их задние парты вовсю переговаривались, делясь, кто ответами, то просто отвлеченной информацией из жизни, кто всем одновременно. Учитель несколько раз делал замечание, но все время не тем: оно всегда прилетало Рапунцель и Вэриану. И парень каждый раз возражал, правда эти возражения к концу урока совсем потеряли свою весомость, потому что шум усиливался. А между тем Вэриан тщетно пытался сосредоточится на работе.       Как вдруг Рапунцель задала вопрос.       — А ты закончил вторую формулу? — тихо осведомилась она, поглядывая в тетрадку Вэриана через его плечо.       Погруженный в мир науки и химических реакций он даже толком не уловил суть просьбы, но оказался сбит. Химик вздрогнул, капнул лишнего в пробирку, зафиксированную над горящей спиртовкой. Он попытался исправить ситуацию, почти не глядя взял другой компонент со стола и добавил его, но, судя по реакции, сделал только хуже. Жидкость начала пениться, приобрела лиловый оттенок и, прежде чем химик успел что-либо предпринять, колбочка взорвалась, окрасив Вэриана, Рапунцель и часть окружения в розовый цвет. Класс резко затих.       Рапунцель замерла, аккуратно убрав руки от стола. Вэриан молчал, ошарашенным взглядом смотря на преподавателя.       — Договорились, да?! — прорезал напряженную тишину голос учителя. — Вместо того, чтобы слушать меня вы развлекались и переговаривались!       — Нет, сэр, все совсем не так… — выдавила Рапунцель. Но казалось, что преподаватель вообще не слушал. В край раскрасневшись от злости, он выкрикнул:       — А ну живо к директору!       Рапунцель вздрогнула. Она стояла у парты, ноги будто одеревенели и намертво приросли к полу, а руки било в мелкой дрожи. Рапс не знала, что напугало её больше: громкий и жёсткий голос учителя или сам поход к директору. Но с места она двинуться при всем желании самостоятельно не могла.       Рапунцель не поняла в какой момент Вэриан потащил её к выходу. В голове девушки было лишь одно: она нарушила данное отцу обещание. Она попала в кабинет к директору. Теперь отец устроит скандал, запрет её в комнате навсегда. Рапунцель больше никогда не увидит Вэриана, точно не сможет пойти с Юджином на прогулку, окончательно потеряет возможность подружиться с Кассандрой как раз в тот момент, когда она стала идти на контакт. Мысли бегали в её голове, бились о стены черепной коробки, вызывая мигрень. Они будоражили, трепались и никак не могли успокоиться, чем расшатывали видимое спокойствие Рапунцель, и без того сшитое белыми нитками.       Они подошли к кабинету директора. Рядом нарисовался преподаватель, решивший лично проследить за учениками. Вэриан постучался, Рапс встала за ним и, когда голос по ту сторону разрешил войти, следом за одноклассником прошла в помещение.       — Что-то случилось? — Директор снял с носа очки и взглянул на вошедших учеников, а после заметил подчиненного коллегу.       — Мы делали лабораторную работу по химии и оказались неосторожны, — начал Вэриан, видимо поняв, что говорить из них двоих способен только он.       — Неосторожны? Да вы грубо нарушили правила безопасности, господин Мартен! — отчеканил учитель.       — Это была лишь одна ошибка.       — Вы переговаривались с вашей подругой весь урок, уважаемый. И не надо отрицать! — отрезал преподаватель, вновь краснея до самых ушей. Вэриан предпочел промолчать.       — Полагаю, кабинет химии пострадал?       Вэриан спокойно кивнул. Рапунцель поразилась его спокойствию. Преподаватель же это спокойствие не разделял:       — Пострадал? Да это просто мягко сказано! Вы поступили безответственно, пренебрегли правилами безопасности, — преподаватель еще высказывался некоторое время прежде чем обратиться с директору с вопросом о наказании.       Директор ненадолго задумался, а после, покашляв, вынес наказание: они с Вэрианом должны были отмыть кабинет химии. Дочиста. И отпустил. Рапунцель вышла из кабинета первая, Вэриан — следом за ней, закрыв за ними дверь, а направился вперед по коридору.       — Видишь, не все так плохо. На нас даже не накричали, — судя по тону, Вэриан хотел пошутить, но не вышло. Рапунцель все также шла рядом, поникшая.       Химик предпринял ещё пару попыток разговорить её, но Рапс молчала. А между тем закончилась химия и начался следующий урок. На нем она наконец-то очнулась.       — Как ты думаешь, он расскажет родителям или нет?       — Кто? — Вэриан посмотрел на Рапунцель, а после, вскинув брови, протянул. — А-а-а, понял. Ну… Не знаю. Но нам в любом случае придётся остаться после уроков и убрать в кабинете.       — Эх… — Рапунцель меланхолично вздохнула.       — Не переживай ты так, — он ободряюще улыбнулся, посмотрев на Рапунцель. — Мы же не разгромили там ничего. А учитель, я думаю, остынет к следующему занятию.       — Надеюсь, — не очень-то обнадеживающе протянула Рапунцель и уставилась в пол.       Вэриан нахмурился, но лезть к ней не стал. А после уроков оба вновь отправились в кабинет химии, но на этот раз уже с другой целью. По дороге им встретились Юджин и Кассандра. Они шли, явно обрадованные долгожданным окончанием учебного дня. Фицерберт, заметив бывших коллег по сцене, решил поздороваться. Кассандра же, кивнув, встала чуть поодаль, облокотившись на колонну.       — Привет, — Юджин улыбнулся. Вэриан кивнул в сторону поникшей Рапунцель и он, поджав губы, осторожно спросил. — Что-то случилось, красотка?       — Ничего… — она дернула плечами. Кэсс, заинтересовавшись произошедшем, подошла ближе. — Просто из-за меня мы чуть не подорвали кабинет химии и теперь идем туда убираться.       — Ой, делов-то! — Юджин отмахнулся. Вэриан едва заметно покачал головой. Фицерберт, уловив это, нахмурился и быстро исправился. — Ой, ну, я имею в виду, что все не так уж и плохо, как ты говоришь. Если хочешь, мы с Кэсс можем помочь.       — Не приплетай меня сюда, — возразила Кассандра, впрочем, былой категоричности в ее голосе не было.       — Правда? — наивно спросила Рапунцель, проигнорировав фразу Кэсс.       — Да. В конце концов, отмывал я как-то класс в качестве наказания и знаю, как это может быть сложно, — Юджин усмехнулся и неловко почесал затылок. По Кэсс было видно, чего ей стоило не вставить колкую заметку. — Так что идем, красотка. Мы быстро разберемся с этим твоим классом.       Рапунцель улыбнулась, посмотрев на Юджина и, дернув плечом, убрала за ухо выпавшую прядь. Поблагодарив Фицерберта, Рапс направилась с ним дальше в кабинет. Кэсс с Вэрианом направились следом.       — Ты же говорила не приплетать тебя сюда? — химик вскинул бровь, посмотрев на Кассандру.       — Считай это благодарностью, — коротко ответила она и ускорилась.       Кабинет действительно был довольно грязным. Учитель находился в лаборантской и вышел, чтобы только встретить пришедших старшеклассников. Выдав им тряпки, ведра и указав еще и на многочисленные немытые мензурки и прочие колбочки, ушел обратно к себе. Отправив Вэриана с Юджином наливать воду в ведра, Рапунцель подошла к окну, чтобы открыть его: в кабинете довольно сильно пахло реактивами, от чего у девушки почти сразу заболела голова. Как преподаватель все это время здесь находился, она даже боялась представить.       — Неплохо вы тут… — протянула Кассандра, оглядывая ущерб. Рапунцель повернулась к ней, а после обвела взглядом кабинет.       «Действительно», — она вздохнула, подойдя к Кэсс. — «Тогда мне показалось, все не таким уж грязным».       — И что директор сказал?       — Да… ничего особенного, — Рапунцель устало повела плечами. — Просто сказал, чтобы мы впредь были более осторожными, слушались учителя и, собственно, убрали весь этот бардак.       — Ну да, в его стиле, — рассудила Кассандра. Они вновь замолчали.       Рапс поджала губы, пустым взглядом сверля растекающуюся розовую жидкость, которая от времени приобрела пурпурный оттенок. Судя по следам ботинок, ученики, скорее всего не специально, но разнесли ее по всему кабинету и даже задели коридор. Но видимо с этим до них уже справилась уборщица.       У Рапунцель вновь затряслись руки. Она обняла себя, уведя нервный взгляд в сторону и встретилась с взглядом Кассандры — рассеянно-непонимающим. Рапс прикусила губу и уставилась вниз, пытаясь собрать мысли в кучу, но уловила лишь скомканные обрывки.       «Я обещала учиться хорошо и не попадаться с плохим поведением…» — пронеслось в голове девушки. Она крепче обняла себя, почти до боли в костяшках пальцев. Голова все тяжела от мыслей, Рапс казалось, что она скоро точно взорвется или просто притянет ее к земле.       «Я должна была быть осторожней!» — Рапунцель поджала губы, зажмурившись. Она совсем перестала замечать того, что происходило вокруг. Кассандра же, тем временем, оставшаяся один на один с испуганно-взволнованной Рапс, не знала куда себя деть. Она мялась на одном месте, ожидая, что скоро в кабинете покажутся Юджин и Вэриан, которые точно найдут к ней подход, но они никак не приходили.       «Я во всем виновата… теперь меня точно запрут в комнате без права выхода», — Рапс вздрогнула, все сильнее погружаясь в дебри собственных разрушающих мыслей. Она почти панически боялась замкнутых пространств, так что перспектива вновь оказаться в подобном пугала ее в двойне. Как вдруг по плечам раскатом прошлись мурашки, когда Кассандра осторожно коснулась ее.       Рапс обернулась, перепуганным взглядом уставившись на Кассандру. Она сама выглядела нерешительно, будто бы не знала, что делала. Рапунцель тоже не отдавала себе отчета в происходящем. Резко развернувшись, она подалась вперед и, прежде чем Кэсс как-то отреагировала, уткнулась в правую ключицу, слабо обняв плечи.       — А… Рапунцель? — выдавила Кэсс, но не отстранилась. Она все еще стояла, как истукан, думая над тем, как утешить Рапунцель. В итоге задала один из самых тупых вопросов. — Все хорошо?       — Нет, все просто ужасно! — Выпалила Рапунцель, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Кэсс сглотнула, видимо уловила дрожащие нотки в голосе Рапс, намекающие либо на скорый нервный срыв, либо на истерику. Что делать в обоих случаях она, опять же, понятия не имела. — Я допустила ошибки, крупную ошибку, просто ужасную! Отец будет в гневе…       — Тебе устроят скандал из-за такого пустяка? — Кассандра еще раз оглядела кабинет. Благо она была выше и могла спокойно видеть весь бардак. — Ладно, не из-за такого уж и пустяка, но… Рапунцель, не может же все быть настолько плохо.       — Нет, м-может — она вздрогнула, чувствуя, как по щеке скатилась слеза. — У нас был уговор, а я его нарушила.       — Ага… уговор значит. Давай так, — Кассандра мягко отстранилась, будто Рапунцель сейчас была диким зверем, которым наброситься на нее со всей своей истерикой и залить слезами не хуже косого ливня. — Сейчас мы выйдем отсюда, пойдем в туалет, ты умоешь и успокоишься, идет?       Рапунцель прикусила губу и слабо кивнула. Кэсс выдохнула, почти облегченно и повела девушку в туалет. По пути встретила Юджина и Вэриана с ведром. Они попыталась узнать, что произошло, но Кассандра, шикнув на них, взяла Рапунцель за запястье и ускорилась. Фицерберт и Мартен переглянулись и, решив не лезть в это, ушли в кабинет.       Кассандра прошла вперед, оставив Рапунцель один на один с умывальником и холодной водой, остановившись у батарей, и окинула ее взглядом. Рапс же, тщетно пытаясь прийти в себя, уже почти купалась в этой воде. Но, вроде как, хотя бы успокоилась.       — А теперь… — Кэсс вздохнула, смотря на то, как Рапунцель, оперевшись руками в фаянсовые края умывальника, уставилась в свое слегка ошалелое отражение. — Я не мастер говорить ободряющие речи, но, что бы у тебя там ни было, я уверенна, это можно решить. Но бессмысленными слезами ты свою ошибку точно не исправишь. И первое, что ты можешь сделать для данной ситуации — это пойти и убраться в кабинете. А потом поговорить с преподавателем на счет исправления оценки, потому что, как я понимаю вы завалили лабораторную.       — Вряд ли поможет, — Рапунцель отстранилась от умывальника, посмотрев на Кассандру. — Скорее всего он сообщил моему отцу и об этой оценке, и о прошлой, и о том, что произошло на этой лабораторной… там ошибок столько, что не перечесть.       — Но не запрут же они тебя в комнате до скончания веков, чтобы ты их обдумывала, — Кэсс вскинула бровь. Рапунцель посмотрела на нее весьма красноречивым взглядом, что даже ответ не понадобился. — Ладно, поняла. В таком случае… если ты действительно думаешь, что это твой последний день, то проведи его так, будто он реально последний. По крайней мере так, наверное, поступила бы я.       — П-правда?       — Да… — Кассандра вздохнула. — А теперь давай вернемся обратно в кабинет, пока Фицерберт там не испачкал последние чистые места.       Рапунцель посмеялась. Тихо, немного натянуто, но посмеялась. И Кассандра вышла из туалета, почти довольная проделанной мотивирующей работой. По крайней мере Рапс действительно стало легче. В кабинете их сразу же встретили вопросом и взглядами.       — Все хорошо?       Рапунцель неуверенно кивнула, скользнув взглядом по парням. Вэриан глядел взволнованно, Юджин же скорее заинтересованно. Поджав губы, она боковым зрением посмотрела на Кассандру.       — Да, — произнесла Рапунцель и вновь кивнула, на это раз куда более уверенно.       Во время уборки Рапс все чаще вспоминала слова Кассандры.       »…если ты действительно думаешь, что это твой последний день, то проведи его так, будто он реально последний», — чем больше она о них думала, тем лучше понимала, что Кэсс — далеко не та девушка, которая бы взаправду следовала этому наставлению. Она казалась строгой и четко следующей инструкции, но… что делать, если Рапунцель устала им следовать? Убеждённая в том, что перед смертью стоит надышаться, она решила сама для себя, что проведёт свой последний день так, как хочет она, а не отцу с матерью или кто-то ещё иной. Да, наутро её скорее всего запрут дома, точно в высокой башне, но завтра нужно ещё дождаться, тогда как сегодня было уже в самом разгаре.       Рапунцель вздохнула и, отчистив очередной угол от остатков розовой жидкости, направилась к ведру. Как раз в тот момент, когда то же самое решил сделать Юджин. Рапс бросила на него заинтересованный взгляд, будто решаясь на следующее предложение, и Фицерберт, заметив его, ответил улыбкой, а после склонился над порозовевшей водой.       — А ты сегодня свободен?       Юджин замер и посмотрел на Рапунцель, раздумывая ни сколько над ответом, столько над её вопросом. Прочистив горло, он осторожно спросил:       — А разве ты сегодня не была занята?       — Не важно, — уклончиво ответила Рапс, молясь, чтобы он дал положительный ответ как можно раньше, иначе она просто сдастся и пойдёт на попятную, испугавшись. — Ну, так что?       — Ну. Я-то свободен, — протянул Юджин в ответ. Рапс облегчённо выдохнула, поняв, что в ожидании, она даже задержала дыхание. — Где и когда встретимся?       — Сразу после школы.       — Как скажешь, — согласно ответил Юджин и, выжав тряпку, отметил, что вода уже слишком грязная и ушёл её менять.       Рапунцель проводила его взглядом и вернулась к уборке. Теперь у неё была двойная мотивация закончить со всем этим как можно раньше. И где-то через полчаса-час класс химии вновь смотрелся, как самый обычный школьный кабинет. И, дождавшись утверждения работы, компания, уставшая, но довольная завершенной уборкой, направилась к выходу из школы. Рапс поблагодарил Кассандру за все, и за помощь и за совет, та лишь отмахнулась и ушла, всем своим видом показывая, что ничего особенного не сделала. Вэриан тоже быстро исчез, оставив Рапунцель наедине с Юджином.       — Ну что, куда пойдем? — спросил Фицерберт, когда они вышли из здания. Рапс осмотрелась, заметила знакомый черный автомобиль и резко потянула Юджина в противоположную от него сторону. — О-о-о, красотка, не так быстро! Я не успеваю.       Рапунцель рассмеялась и побежала в сторону корта, находящегося на заднем дворе школы. Отстукивая каблуками ускоряющий темп, Рапс отпустила руку Юджина и ускорилась, направляясь прямо к забору.       — Рапс, я боюсь тебя разочаровать, но там нет прохода… — крикнул ей в след Фицерберт, остановившись. Он ожидал, что Рапунцель последует его примеру, но девушка упорно бежала вперед. — Эй, Рапс!       Подпрыгнув, она ухватилась за забор и попыталась перелезть. Он был высоким, а Рапс — не очень-то спортивной, так что Юджин поспешил ее поддержать, но Рапунцель перевалилась через забор быстрее, чем он успел что-то сделать. Туфля слетела с ее ноги и девушка, ударившись ногой о забор, упала на пол.       — Рапунцель! — Фицерберт подбежал к забору и, подтянувшись, посмотрел вниз — Рапс лежала на земле, заливаясь смехом. Ее правая туфля валялась по другую сторону забора, а сама она находилась в двух сантиметрах от оставшейся после недавнего дождя грязи.       Она лежала, согнув ноги и сомкнув колени, раскинув руки в разные стороны. Волосы растрепались, часть лезла в глаза, другая — путалась у шеи. Блузка помялась, колготки, кажется, порвались у левого бедра, которым она случайно задела выступающую деревяшку на заборе, а пиджак и юбка в край испачкались в сухой грязи и пыли. Рапунцель смеялась, смотря на Юджина, и впервые за несколько лет ощущала себя по-настоящему беззаботно.       — Все хорошо?       — Д-да… да, — она кивнула, пытаясь сдержать последние искры смеха. Прикусив губу, Рапунцель добавила. — Все хорошо. Даже лучше!       — Раз так, то, — Юджин, подхватив туфлю Рапунцель, перепрыгнул через забор, аккуратно приземлившись напротив девушки. Улыбнувшись, он подал ей руку. — вставай.       Рапунцель улыбнулась в ответ и, ухватившись за руку Юджина, встала. Вся спина и юбка была в сухих комках земли, рукава — усыпаны грязной пылью. Фицерберт поставил перед Рапс туфлю, но та, ухмыльнувшись, скинула со своей ноги вторую. Юджин выгнул бровь, окинул взглядом девушку и та, рассмеявшись, взяла обувь в руки.       — Так, куда мы пойдем? — вновь спросил Юджин, уже надеясь на нормальный ответ.       — Не знаю, — Рапунцель беззаботно пожала плечами. — Почти всю жизнь я провела дома, так что… вот только не смейся! Я даже города не знаю.       — Тогда… иди за мной. Я покажу тебе город своими глазами, — Юджин улыбнулся и повел Рапунцель за собой.       Город глазами Юджина оказался интересным. Он был извилистым, крутым, местами заброшенным, но до жути интересным. Он водил ее не по центральным улицам, которые Рапунцель и без того видела, разве что из окна автомобиля, а по окраинам. По маленьким, уютным закоулкам, по кафе, по стенам которых рос плющ, по запутанным улочкам, огороженным одноэтажными домами. Частные дома тянулись один за другим, создавая запутанную вереницу из дверей, окон и скошенных крыш. Рапунцель глядела во все глаза, стараясь запомнить каждую мелочь, будто это действительно был последний день в ее жизни.       — Здесь… очень красиво, — Рапунцель улыбнулась. Хотела сказать что-то еще, как вдруг ее сбил рингтон телефона. Девушка быстро извинилась и посмотрела на горящий дисплей телефона. Это была мама. Сбросив вызов, Рапс быстро отправила ей смс, чтобы успокоить и убрала телефон.       — Ага, — Юджин кивнул. — А теперь… пойдем я покажу тебе свое любимое место.       Рапунцель охотно кивнула и направилась за Юджином. Вскоре частные дома начали редеть а те, что оставались, были либо еще не заселены, либо заброшены. Юджин упрямо шел вперед, иногда сворачивая на поворотах, а Рапс, совсем не задавая вопросов, шла с ним нога в ногу, стараясь не отставать. В конце концов Фицерберт привел ее к опустевшему двухэтажному дому с проломленной крышей. Кажется, строения рядом когда-то горели и огонь едва не поглотил и этот дом, но он чудом остался стоять там, где был прежде. Даже одно окно оказалось сравнительно целым.       — Когда я был еще мальчишкой, то часто приходил сюда, — начал Юджин, заходя в опустевший дом. Некоторые его деревянные стены обгорели, где-то виднелся мусор, а что-то поросло густой растительностью. Рапс аккуратно шла следом за Юджином, держа в руке школьные туфли. Отец тогда мной совсем не занимался, убивался по матери. Она тогда умерла, отец был разбит. Я его не сужу, но и не оправдываю, бывает всякое. И, когда мне не хватало его поддержки, я обычно приходил сюда… в наш старый дом.       — Оу… мне жаль.       — Не стоит… в этом месте куда больше хороших воспоминаний, чем плохих, — Юджин ностальгически улыбнулся, — Так вот, я обычно приходил сюда, потому что чувствовал, что мама рядом. Со временем это чувство ушло, и дом стал просто красивым местом, где всегда тихо и спокойно.       Юджин забрался наверх и помог Рапунцель подняться, а после, закрыв ей глаза, повел вперед. И, аккуратно остановив у самого края, убрал руки.       — Смотри.       Рапс открыла глаза и посмотрела вперед. Осень, казалось, началась уже давно, но некоторые деревья все еще охраняли от ветра свою богатую разноцветную крону. Часть, конечно, упала на землю, став пестрым ковром, но это даже к лучшему: листья скрыли последствия последних дождливых дней. Небо было чистым и ясным, не намека на тяжелые тучи, а ветер неожиданно потеплел, хотя, конечно, и остался довольно прохладным.       Вдалеке, будто лес, росли дома и, чем ближе они находились к линии горизонта, чем больше их было. А вдалеке возвышались высотки — пока только пятиэтажки, но Рапунцель знала, что там дальше город — шумный и назойливый, на контрасте с которым это место казалось волшебным.       — Здесь… красиво, — произнесла Рапунцель, наслаждаясь видом.       — Еще как, — Юджин присел рядом, свесив ноги. — Теперь ты понимаешь о чем я говорил?       — Ага, — она улыбнулась.       Но, как бы здесь не было красиво, Рапунцель понимала, что ей надо идти домой. За это время мама успела позвонить ей около трех-четырех раз, так что Рапс поняла — оттягивать возвращение домой просто нет смысла.       Юджин проводил ее до дома, к этому моменту небо потемнело не то от резко собравшегося дождя, не то от времени суток. Рапунцель аккуратно зашла на территорию их фамильного поместья. Она рассчитывала быстро проскочить прихожую, и скрыться в комнате, но в гостиной ее поймали родители. Отец сидел на диване сгорбленный, мать — рядом, на диване, читая книгу.       — Рапунцель, — вычурно спокойный голос отца заставил ее остановиться и замереть. Она скорее ожидала крика с порога, но никак не такого странного напускного равнодушия. — Рапунцель, подойди сюда!       Равнодушие начало трещать со второй же фразы. На этот раз он позвал ее куда громче и четче. Рапс оторопела, передернула плечами и, развернувшись, зашла в зал. Посмотрев на отца, она поджала губы.       — Где ты была?       — Я писала маме, что пошла гулять с одноклассником, — спокойно ответила Рапунцель, хотя голос так и норовил выдать ее волнение своей неуместной дрожью.       — Ты должна была спросить разрешение на это у нас до того, как пойдешь в школу, — отец нахмурился. Рапунцель сжала кулаки до колючей рези в пальцах. Мама молчала, лишь смотрела на нее. — А ты связалась с этим Фицербертом, — он так выплюнул имя ее друга, что Рапунцель стало тошно. Будто Юджин был вещью, старой и неисправной. — наплевав на мое мнение!       — Мне пятнадцать, — возразила Рапунцель. — Я могу сама решить с кем мне идти гулять, а с кем нет.       — Пока ты живешь в моем доме на мои деньги ты обязана слушаться меня, — Фредерик повысил голос, довольно сильно, от чего у Рапунцель внутри что-то пепевернулось, но почти сразу осекся, стоило Арианне положить на его плечо мягким движением руку. Вздохнув, мужчина продолжил, уже чуть тише. — Ты не имела право так поступать.       — Но мне уже не пять лет! — парировала Рапунцель, изо всех сил стараясь держать лицо. Она не любила чужие крики, сама не любила кричать, предпочитая решать проблемы мирным путем.       — Но ты все еще моя дочь! — он резко поднялся. скинув руку жены с плеча. Арианна закрыла книгу, молча посмотрев сначала на мужа, потом на дочь. Рапунцель ожидала, пока мама за нее заступиться, скажет хоть слово, но вместо нее продолжил отец. — И ты обязана была прийти домой после школы. Как изначально и оговаривалось.       — Но все остальные дети, они… они нормальные! — Рапунцель эмоционально всплеснула руками. — Они ходят гулять после школы, заводят друзей, отношения, они не отчитываются своим родителям о каждом шаге и не сидят взаперти всю свою жизнь.       — Рапунцель, хватит, — строго произнес Фредерик, но она его не слушала. Она продолжала говорить: быстро и эмоционально, с каждым словом только сильнее повышая тон.       — Я никогда не выходила из дома, кроме как на твои дурацкие приемы! У меня никогда не было друзей! — в горле встал ком, Рапунцель пришел перешагнуть через себя и проглотить его, чтобы продолжить. — Я всегда была одна!       — Рапунцель, прекрати! — уже громче сказал Фредерик, хмурим взглядом окинув распаляющуюся дочь.       — У меня всегда был только лишь Паскаль! — выкрикнула Рапунцель.       — Рапунцель, довольно! Никакого Паскаля не существует и никогда не существовало. Хватит придумывать эти бредни! — отчеканил мужчина, резко подавшись вперед. Девушка застыла, боясь посмотреть на него. Рапунцель и без того знала, как выглядел ее отец сейчас: вздымающаяся грудь, широкие ноздри, брови, сдвинутые к самое переносице и глубокие мимические морщины на лбу вместе с раскрасневшимся лицом дополняли портрет, делая его исчерпывающим.       Из глаз брызнули слезы. Рапс утерла их рукавом помятой грязной рубашки, отвернувшись. Сердце отбивало бешеный ритм, трепалось где-то в районе горла и никак не хотело успокаиваться. Отец что-то кричал над ухом, Рапунцель уже не разбирала — в такие моменты мозг как будто отключался и она оказывалась в странном темном помещении без выхода и входа. Там, где была только она, Паскаль и ее мысли. И только хамелеон отвлекал девушку от гнетущих размышлений.       А где-то на фоне продолжал кричать отец. В конце концов Арианна не выдержала и остановила его, велев прекратить это эмоциональное насилие и Фредерик переключился на нее, разве что в последний момент бросил в Рапс:       — Теперь ты наказана. Марш в свою комнату!       Она подорвалась с места, убежав в свою комнату. Рапунцель знала, что отец разозлиться, предполагала, что он запрет ее, но все же реальность прилично встряхнула ее, оставив ощутимый след на щеке. Последние минуты с Юджином были наполнены радостью и безмятежностью, Рапс не хотела признаваться себе в этом, но она бы отдала все, чтобы побыть с ним еще оставшуюся вечность, лишь бы не попадать в эту атмосферу кошмаров и ссор.       Забежав в спальню, Рапунцель захлопнула дверь и стекла по стене. Волосы в край растрепались, падали на плечи, лезли в глаза, путались и всячески мешались. Все нервы сплелись в один тугой узел, плотно закрепившийся на ее шее, словно петля: истерика не давала нормально дышать, она икала и икала, хватая ртом воздух, а дрожь и отсутствие хотя бы малейшего намека на спокойствие и безопасность встало комом в горле, сдавив его. Согнув ноги, она обняла себя и уткнулась в колени, продолжая мелко дрожать. Холод подступал, хотя в комнате было тепло: батареи работали на полную, а пластиковые окна были наглухо закрыты. Щеки горели от слез, каждая новая соленая дорожка вызывала раздражение, расплывающееся странной болью по скулам. Душа болела, ломалась, истерзанная. словно птица, она жаждала свободы, но не могла ослушаться вдолбленных в голову отцовских догматов.       «Ты должна держать лицо, ведь ты моя дочь, Рапунцель», — твердил ей отец каждый раз, когда они выходили «в свет». И что сделала Рапунцель в школе? Опозорила его, чуть не подорвав класс. И все равно, что это была маленькая оплошность, и все равно, что она явно не гений в химии и, так или иначе, неверные расчеты произвел Вэриан. Как ни крути — именно она говорила под руку однокласснику, и ее слова сбили его с мысли.       «Ты должна учиться хорошо, Рапунцель, ведь ты не должна опустить честь своей семьи», — Рапс честно старалась, но эта проклятая химия. Рапс ведь даже не знала, узнал ли отец про тройку или нет. Хотя, быть может, ее сегодняшняя прогулка перекрыла недовольство плохими оценками.       «Ты должна слушаться меня, Рапунцель, ведь я твой отец», — это он повторял чуть ли не каждый день. А Рапунцель, ведомая наставлением Кассандры, решила наплевать на это непреложное правило и отправиться на прогулку с Юджином. Да, она чувствовала себя хорошо, да, ей было весело и спокойно, но в итоге это обернулось скандалом. Конечно, после инцидента в школе ее бы заперли дома, но, может, на меньший срок и без криков. Но все же она была благодарно Кэсс за то что она вселила в нее толику уверенности, чтобы пойти на такой шаг. Иначе бы она так и не погуляла с Юджином.       Но скандал внизу морально убивал Рапунцель. Сердце пропускало удары, когда отец начал кричать на маму. Она возражала ему — привычно мягко и спокойно, но делала это так искусно, что задевала чувства мужа получше любого врага. Арианна понимала Фредерика, как никто другой: она знала, что нужно говорить, чтобы сделать ему больнее, она была прекрасно о комплексах. Но хуже всего было то, что Рапунцель уже давно осознала, что родители остыли друг другу, они лишь поддерживали видимость благополучной семьи для успешной политической карьеры ее отца. Даже не ради нее, нет, это была слишком незначительная цель для Фредерика. Он слишком сильно считался с мнением окружающих, ставя его даже превыше своего собственного. А себя он любил больше всех, чаще он говорил только о любви к Рапунцель, оправдывая этим свою строгое строгое воспитание, которое в последнее время граничило с тиранией.       Рапунцель легла на пол незаметно для самой себя. Свернувшись калачиком у кровати, она поджала ноги и прикусила губу до острой боли. Рядом вновь появился Паскаль. Рапс поняла, как давно его не видела. Зеленый хамелеон забрался на плечо девушки и, потершись о ее щеку, улыбнулся. Так ободряюще и тепло не улыбался никто, даже ее мать. Рапунцель улыбнулась в ответ, натянуто и совсем неискренне, но хоть как-то. Одно присутствие Паскаля успокаивало ее, а сейчас действовало, словно снотворное. И она заснула, так и не встав с пола.       Рапунцель начала приходить в себя от поглаживаний. Это были тонкие руки мамы — движение осторожны и аккуратны, но мягки. Да, точно, это была мама. Рапс улыбнулась, Арианна, верно, подумала, что ее дочь еще спала, так что не стала уходить. А между тем Рапунцель осознала, что лежит на чем-то мягком, вероятно мама перенесла ее на кровать и сама села рядом. В душе потеплело, но все еще недостаточно сильно, чтобы заполнить всю царящую там пустоту и холод. Но Арианна с каждым новым движением успешно зажигала искры жизни в душе дочери, в какой-то момент Рапунцель показалось, что ее мама была олицетворением Солнца — нежной, мягкой, животворящей. Возможно, свою теплоту и легкость она подчеркнула от нее. Оставалось только гадать, какие черты характера достались Рапс от отца.       Но думать об этом Рапунцель совсем не хотела. Не потому что было больно, нет, она наконец-то успокоилась в аккуратных объятиях матери и смогла нормально заснуть. Без бегающей по спине мелкой дрожи, без истерики, вставшей поперек горла и свившей веревку вокруг ее горла, без тревожных мыслей, загоняющих девушки в самые темные уголки ее разума. Рапс заснула легко. До самого утра.