my fate

С этого момента начинается подготовка команды к их обновлённой программе. Некоторые нюансы придумываются Минхо и Хёнджином (как главным танцором) прямо на ходу, какие-то движения и связки выкидываются из хореографии, если они в целом выбиваются из общей картины. С одной стороны, такой стиль уже привычен Джисону, а с другой, его мысли теперь забиты совсем не танцами, поэтому на тренировках он в основном витает в облаках и подолгу не может сосредоточиться, чем выводит из себя их строгого хореографа. — Хан, ты чего, не высыпаешься? — спрашивает его запыхавшийся Хёнджин в перерыв. Тот, кажется, его не слышит, следя за тем, как Минхо объясняет что-то танцору. — Алё, ты здесь вообще? Джисон трясёт головой и пытается врубиться, о чём его только что спросили. — А? — Ну тебя, — машет на него рукой друг и хитро интересуется: — Всё думаешь над своей... проблемой? — Она разрослась в космических масштабах, — бурчит про себя Джисон, но Хёнджин его слышит и таращит глаза в удивлении. — Вы уже... ну, это... — Что? — Ничего. — Судя по его лицу, Хёнджин делает какие-то свои выводы. Он бросает быстрый взгляд в зал и замечает: — Ли Но какой-то зверь прям. Упомянутый уже как раз направляется к ним с застывшим хмурым выражением на лице. Остановившись напротив друзей, он складывает руки на груди и приказным тоном велит: — Хан Джисон, соберись, пожалуйста. У нас весь ряд из-за тебя западает. — Хён, подожди. — Хёнджин поднимает руку и загораживает ею вновь погрустневшего Джисона. — Встань вместо него, пусть он переведёт дыхание. Мне кажется, он немного не в себе. Минхо недоверчиво окидывает их взглядом, приподняв бровь, но, секунду подумав, вздыхает. Он как никто другой понимает состояние Джисона, впрочем, не догадываясь о его причине. Махнув рукой, он собирает всех на площадку, включает музыку и встаёт в позицию Джисона. С первых же движений Минхо тут же приковывает к себе всё внимание Хана. Теперь он танцует во всю свою силу, не экономя внутренние ресурсы. Его движения чёткие, быстрые и легко вписываются в общий план. Скорость Минхо на долю секунды превышает всех остальных, что не особо сильно бросается в глаза, но Джисон сразу отмечает это. На него хочется смотреть не отрываясь, даже невзирая на то, что он фактически замыкает последнюю линию и никак не выделяется на фоне остальных. В голове Хана тут же загорается идея. — Встань с нами в линию, — он высказывает её сразу после того, как взмокший Минхо падает рядом с ним на скамейку. Тот хмурится и с явным намерением возмутиться поворачивается к нему. — Я учитель, а не танцор, Джисон. — Танцор, — возражает Хан. — Хёнджин, скажи ему! Проходящий мимо Хёнджин чуть не давится водой, но заинтересованно двигается в их сторону. Минхо недовольно закатывает глаза, отворачиваясь от них. — О чём спор? — Пусть встанет с нами в линию, — продолжает настаивать Джисон. — Он выглядит как часть команды, его нельзя оставлять вне этой хоряги. Хёнджин задумывается, вспоминая, как там это вообще выглядело во время практики. Отразившееся на его лице одобрение говорит всё за него. — Хён, а и действительно, твой соул прав. Парень не сразу понимает, что такого ляпнул, но покрасневшие уши Джисона возвращают его в реальность. Он неловко хихикает, но продолжает, как ни в чём не бывало: — Джисона можно выдвинуть на ряд вперёд, а тебя поставить на его место. Или вообще тебя в первую линию засунуть, как такая идея? — Не покатит, — подключается к рассуждению Хан. — Он слишком контролирует своё лицо, пусть остаётся позади, там он смотрится гармонично. Минхо кашляет, напоминая о своём присутствии, мол, вы тут не офигели, обсуждать меня прямо здесь, но неожиданно соглашается. — Чёрт с вами. Джисон, встанешь во второй ряд, ровно посередине. Чтобы тебя было видно всем, — добавляет он мстительно и ухмыляется. — И только попробуй налажать, поставлю в линию с Хёнджином и Феликсом!

***

Спустя пару дней Джисон едва может стоять на ногах от усталости; Минхо выжимает с них всё, что только можно. По ходу практики, с включением его в состав команды, многие вещи ему не нравятся, поэтому он несколько раз меняет заглавные позиции. Хёнджин понемногу перестаёт вникать в задумку Ли Но и уже не скрывает своего раздражения по этому поводу. В конце концов он просто не выдерживает, заталкивает Минхо на его исходную позицию и просит провести практику от начала до конца там, не рыпаясь. Именно в этот момент хореограф понимает, что это положение ему подходит как нельзя лучше, оставалось только добавить пару незначительных деталей. — Короче, в кульминационный момент нужно, чтобы кто-то сделал хинч, — высказывает мысль он и бегает глазами по выстроившимся танцорам. — У кого колени покрепче? — Без подготовки? Это сложно. — Хёнджин задумывается. — Может, просто заменим на кип-ап? Минхо энергично мотает головой и морщится. — Типичный брейк, не покатит. — Тогда неполный с поддержкой? — предлагает кто-то из парней. Минхо оборачивается к нему, с выражением на лице а-ля «То что нужно, молодец!» щёлкает пальцами и, улыбаясь, произносит: — Нет. Все пялятся на него в ожидании, в то время как сам Ли Но выжидательно смотрит в ответ. Не получив никакого отклика от всей группы, он вздыхает. — Ладно, сделаю сам. Тогда снова придётся менять позиции... Хёнджин обречённо стонет в голос. Это означает ещё как минимум два часа беспрерывных топтаний на месте под уже осточертевший трек. Он поднимает в воздух руки и сообщает, что с него на сегодня достаточно. Остальные поддерживают его, и уже через полчаса в студии остаются только Минхо с Джисоном. — Иди домой, — не оборачиваясь, чеканит Ли и подключает свой телефон к колонкам. Но вопреки его ожиданиям, Хан упрямо упирается в него взглядом и показательно усаживается прямо на пол перед ним. — Что? — Хватит, — почти умоляет Джисон, смотря на него снизу вверх. — Идём со мной. Минхо усмехается и качает головой, отворачиваясь обратно к зеркалу. Недолгую тишину снова прорезают мягкие ноты женского хип-хопа. — Ну и пожалуйста, — дуется Джисон. — Я останусь здесь. Ли через зеркало недовольно глядит на него, всем своим видом показывая, что ему не по душе эта идея. Однако отвлечься от пристального взгляда себе в затылок он не может; ноги словно приросли к полу и отказываются двигаться. — Отлично, — раздражённо бросает он через плечо. — Вставай, проверим твои способности к фристайлу. — Отлично, — поддразнивает его Джисон, резво вскакивает с места и подходит почти вплотную к недовольному Минхо. — После вас, пожалуй. Ли Но мрачно усмехается, дерзко и в то же время аккуратно пихает Джисона в грудь и сходу вливается в танец. Движения поначалу слишком сильно уходят в агрессию, но стоит песне на фоне поменяться, как Минхо тут же концентрируется и смягчает действия. Хоть фристайл сам по себе требует какого-никакого хип-хопа, всё же, в танце Ли Но проскальзывают ноты чего-то нехарактерно нежного, особенно это заметно в том, как он мягко ведёт волну по груди, изящно устроив руки на бёдрах. В сочетании с сосредоточенным выражением лица это выглядит очень сексуально и по-своему эстетично. Наблюдающий за ним Джисон словно перестаёт дышать; он буквально залипает на каждое движение и пожирает их глазами. Закончив танец, Минхо жестом приглашает на поле боя Джисона, чуть отодвинувшись в сторону. Музыка, между тем, продолжает литься из динамиков, сменившись с бодрой электроники на более чувственный соул с женским вокалом. «Нежданчик», — проносится в голове Джисона, но он, не меняясь в лице, так же сходу выбрасывает руки в сторону, постепенно приближая их к своему телу и повторяя раннее выученную волну всем корпусом. По лицу Минхо заметно, что ждал он совсем не этого; он продолжает задумчиво наблюдать. Джисон же решает акцентировать внимание на движениях верхней части тела, стараясь делать их максимально плавными и соблазняющими. Мягкий голос исполнительницы помогает лучше проникнуться атмосферой и глубже погрузиться в непривычный жанр. И судя по реакции Ли Но, ему это более чем удалось. На негнущихся ногах он подходит к колонкам и выключает музыку. — Не вздумай так больше делать, — глухо произносит он. — А то что? — В крови всё ещё играет адреналин, и дерзкое возбуждение затуманивает мозг Хана. Хочется спровоцировать Минхо на что-то такое... чтобы потом об этом жалеть, о чём красноречиво говорит взгляд Ли Но. — Ты не хочешь знать, Хан-ни. Идём домой. Уже на пороге квартиры Джисон окончательно решается на задуманную авантюру, и не успевает Минхо опомниться, как его уже затаскивают внутрь, бесцеремонно впечатывают в стену и грубо затыкают рот горячими губами. Его пальцы машинально забираются в шевелюру Джисона и чуть оттягивают его голову назад, вынуждая того что-то бессвязно прошептать и силой запрокинуть эти руки наверх, сильно ударив ими по стене. Минхо едва слышно шипит от резкой боли в запястьях, разрывая их поцелуй. — Ты что творишь, Джисон? В зрачках напротив мешаются какое-то отчаянное безумие напополам с вожделением и страхом натворить непоправимое. Джисон и сам не против узнать, какого чёрта он делает. Всё, чего ему хочется прямо сейчас, это сорвать с Минхо его блядскую майку и зацеловать каждую царапину, каждый шрам, пусть даже невидимый, и оставить свои метки в виде укусов. Собственные мысли возбуждают Джисона, проращивают в нём непомерную смелость и совершенно сносят к херам голову. Он медленно выпускает ладони Минхо из своих и прижимается к нему всем телом. — Я хочу тебя, Ли Минхо. Жаркое дыхание опаляет ухо Минхо; по позвоночнику вниз бегут мурашки. Собрав всю свою волю в кулак, Минхо всё же отталкивает перевозбуждённого Джисона от себя, в этот раз прижав к стене уже его. Внимательно посмотрев ему в глаза, он максимально серьёзно спрашивает: — Ты уверен? Джисон медленно кивает, сглатывая слюну. Его взгляд затуманивается, стоит только воображению нарисовать в его мозгу красочные картинки продолжения. Он недовольно мычит и тянется за поцелуем, но тут же нетерпеливо хватает всё ещё ошарашенного Минхо за майку и притягивает к себе. Получив наконец ответ на свою настойчивость, Джисон едва сдерживается от глухого стона и немедленно запускает ладони под ненавистную майку Минхо, чтобы через секунду стянуть её и выбросить куда подальше. Такая жаркая и всепоглощающая инициатива его соула начинает будоражить в сознании Минхо его запрятанные желания и понемногу вытаскивать их наружу, вместе с жадными поцелуями Джисона, опускающимися всё ниже и ниже. Всё, на что хватает ускользающего рассудка Минхо, это утащить их обоих в спальню и повалить на мягкий матрас. Всё последующее походит на какой-то лихорадочный влажный сон подростка; Джисон беспорядочно оставляет поцелуи на теле Минхо, обводя каждую его царапину на груди и животе, почти задыхаясь от собственных эмоций и нехватки кислорода. Воздух вокруг и между ними буквально искрит от химии и тока, настолько сильно и близко прижимаются два тела друг к другу, будто в попытке слиться воедино и схлопнуть к чертям всю их вселенную. Желание просто захлёстывает и затмевает все остальные чувства, каждый словно ощущает это в полтора раза сильнее, чем должен обычный человек, поэтому неудивительно, как им быстро и мгновенно срывает крышу. Где-то на задворках сознания Минхо это понимает, но его попытки остановиться остаются незамеченными Джисоном, и он окончательно сдаётся, несдержанно выдыхает низкие стоны, чувствуя горячие пальцы в своих штанах. Джисон совершенно без стыда, не разрывая зрительного контакта, продолжает гладить Минхо до тех пор, пока тот, беспорядочно кусая губы, не стонет уже в голос. Однако Джисон и не собирается останавливаться или давать поблажку; он только крепче сжимает Ли Но и задаёт новый темп, постепенно увеличивая скорость и доводя его почти до предела. — Остановись, — выстанывает Минхо, выгибая тело навстречу и пытаясь увернуться. — Пожалуйста, хватит. Хитрый взгляд Джисона подписывает ему неутешительный приговор, однако он всё же с видимым усилием прекращает движения и, поднявшись, скрывается за дверью. Вернувшись через какое-то время, он бросает отдышавшемуся Минхо маленький тюбик и стягивает с себя футболку. Медленно, пружинящим шагом он приближается к нему и, нагнувшись, шепчет: — Сделай это для меня, пожалуйста. И неожиданно нежно припадает к пересохшим губам Минхо, ласково проводя по ним кончиком языка. Шокированный Ли не сразу отвечает, всё ещё соображая, о чём его просят. Холодный пластик в руке кажется непосильной тяжестью, Минхо с трудом отвинчивает крышку и вопросительно смотрит на Джисона. — Ты... точно уверен? — не узнавая собственный севший голос, всё же уточняет он. — Боже, да трахни меня уже, — не выдерживает Джисон и роняет Минхо на спину. — Да, я как никогда уверен и даже готов, а теперь закрой рот и раздевайся. Дважды просить не приходится; Минхо поднимает на него пронизывающий взгляд и, приподнявшись, перекатывается на кровати, чтобы Джисон оказался под ним. Его уже заметно потряхивает, так что Минхо на ум не приходит ничего лучше, чем впиться в его губы жёстким поцелуем, одновременно освобождая его от тренировочных штанов. Пространство вокруг продолжает раскаляться; Минхо чуть ли не плавится от жара между телами, пальцы его совершенно не слушаются, так что он бросает попытки снять с себя остатки одежды. Хоть мечущийся под ним Джисон фактически умоляет его приступить к делу, он не может отказать себе в удовольствии полюбоваться подтянутым телом и аккуратно сложенными формами. Он проводит кончиками пальцев по рельефным кубикам, мягко поглаживает чуть ниже и привычно устраивает ладонь на паху, едва сжав её и выудив сиплый выдох от Джисона. Наклонившись к самому его лицу, Минхо мурлычет: — Я буду нежен, Хан-ни.

***

Минхо почти не соврал; по крайней мере, Джисону на следующее утро не так больно сидеть. Едва он разлепляет веки, как в мозг тут же ударяет картина прошедшей ночи. От воспоминаний перехватывает дыхание, и Джисон заходится в кашле, резко подскакивая на кровати. И тут-то его и настигают последствия его импульсивных желаний — по спине острой ниточкой бежит боль. На звуки кряхтения в комнату заглядывает уже давно проснувшийся Минхо с намотанным на бёдра полотенцем. Хан сразу отвлекается от своих ощущений и мгновенно приклеивается взглядом к обнажённому торсу. — Ты в порядке? — обеспокоенно спрашивает Минхо и осторожно приземляется рядом. Джисон машинально прикрывается одеялом, запоздало осознавая бессмысленность этого действия и заливаясь краской стыда. Кажется, что повисшую в воздухе неловкость можно потрогать пальцем. — Я... — В горле пересохло, Джисон с трудом сглатывает и облизывает потрескавшиеся губы. — Нормально, наверное. — Я так не думаю, — мягко возражает Ли Но и морщится. — Я всё ещё чувствую твою боль. «Ну... блять?!» Они переглядываются, абсолютно не понимая, что теперь делать дальше. Кажется, лечебный совет от доброго Хёнджина послал их на три буквы. Ну, или Вселенная продолжает издеваться над ними и хитро потирать ручки в ожидании их ответных действий. — Но... — тихо доносится от Минхо, — мне понравилось. Ты же всё заранее спланировал? Удивлённый Джисон оборачивается на него в возмущении, мол, как ты можешь такое говорить, но понимающая улыбка Ли Но и его тёплый взгляд дают ему понять, что он совсем не из глупеньких. Хан обречённо вздыхает и примирительно поднимает руки. — Виноват, — признаётся он. — Сам не понимаю, что на меня нашло. — Таковы правила нашего чокнутого мира, — пожимает плечами Минхо. — Ты же не жалеешь об этом? Джисон притворяется, что задумался, но показное возмущение на лице Ли Но мигом заставляет его передумать. Он мотает головой, наконец улыбается и несмело говорит: — Но... мы можем остаться друзьями? Внешне Минхо ничем не выдает своих настоящих эмоций, лишь грустно усмехается и кивает. — Как тебе угодно. «Друзьями... Да уж, дружбу сексом не испортишь, да, Хан Джисон? Ну ты и придурок» По крайней мере, Джисон уже признаёт себя таковым и сто раз жалеет о своих словах, но прежде чем он успевает что-либо сказать, Минхо уже поднимается и, скомкано сообщив о срочных делах, спешит подобрать свои вещи и скрыться в дверном проёме. Примерно через десять минут Джисон ощущает тупую боль в костяшках правой руки и выдыхает. «Прости, Ли Но»