my fate

— Ты рехнулся?! Не так ожидал Джисон встречи со своим другом, когда позвал того выбраться с ним развеяться. Погода не особо располагала к прогулкам, поэтому решено было зайти куда-нибудь в менее людное место и пропустить пару стаканов горячительного. С момента их с Ли Но полуночного разговора прошло чуть больше недели, и всё это время Джисон сознательно игнорировал Минхо, встречаясь с ним только на тренировках и общаясь дежурными фразами на уровне «привет-пока». Напряжение между ними заметно было всем без исключения. — Ты о чём? — Хан пытается выглядеть беззаботным, но пролегающие под глазами синяки и нервные подёргивания плечами выдают его с головой, а Хёнджин совсем не такой дурак, чтобы позволить себя так обмануть. Он грозно складывает руки на груди и раздражённо говорит: — Джисон, приди в себя. Кто тебе промыл мозги, что Ли Но не твой соул? Отвечай! Джисон бросает тоскливый взгляд на бармена за стойкой, будто ища в нём поддержки, но тот не замечает его, обслуживая мужчину слева от них. Он вздыхает, морщится от головной боли и кратко рассказывает о своём визите к врачу. Хёнджин возмущённо пыхтит, намереваясь разразиться долгой и нудной руганью, но в последний момент передумывает. Джисону определённо нужна помощь, а не нотации, так что он всучивает бокал с коктейлем в руку друга и произносит, глядя ему в глаза: — Слушай, Джисон-ни, ты запутался. Этот доктор, кем бы он ни был, показал себя некомпетентной сволочью, раз заставил тебя сомневаться. Тебе нужен Минхо, вам надо поговорить и расставить всё на свои места. — Но как же шрамы?.. Боль? — вяло мямлит Джисон, кивая на свежую отметину на пальце. — Всему есть объяснение, и я уверен, вы с этим разберётесь. — Хёнджин звучит тепло и обнадёживающе, за что удостаивается несмелой улыбки и обещания в ближайшее время всё обдумать и встретиться с Ли Но. — Я оставлю тебя буквально на пару минут, мне нужно позвонить, — быстро бросает Хёнджин и выскакивает за дверь бара, оставив Джисона в компании алкогольных коктейлей и явно заинтересованного их разговором мужчины слева. Он поворачивается в сторону Джисона, поймав его мимолётный взгляд, широко улыбается и протягивает руку. — Случайно подслушал ваш разговор. — Он слегка виновато склоняет голову. — Мёнвон. Вы, я так понимаю, Джисон? Хан заторможено кивает и вглядывается в смутно знакомое лицо. Где-то он его видел, это точно, но в одурманенной алкоголем голове не задерживается ни одной разумной или связной мысли. Он кивает в ответ и на автомате пожимает ладонь, уцепив взглядом намотанный на палец пластырь. — Вы... — Джисон указывает на это, и Мёнвон пожимает плечами. — Сегодня случайно порезался, пустяки. Простите за нескромный вопрос, а почему вы сомневаетесь в своём соулмейте? — Это сложно объяснить... — пытается увильнуть от разговора Джисон, но судя по всему, собеседник точно настроен продолжить диалог. — Что-то произошло, почему вы так стали думать? — мягко предполагает он и по ответному взгляду понимает, что попал в точку. — О... мне жаль. Некоторое время они молчат, занятые каждый своим напитком, и Мёнвон снова заговаривает с какой-то лёгкой грустью в голосе: — А я так и не встретил своего соула, да... — Он горько усмехается, покручивая стакан в пальцах. — Старею уже, а всё одиночкой чалюсь. — Вы выглядите молодо, — несмело произносит Джисон. Алкоголь понемногу разогревает его застывшие сосуды и разгоняет тепло по организму. Социофобия немного отходит на задний план, и он как-то забывает о своём пропавшем друге. — Вы думаете? — Мёнвона забавляет этот комментарий, и он тихо смеётся. — Позвольте вас угостить. Что вы пьёте? Хан поначалу отнекивается, но довольно быстро сдаётся под натиском нового знакомого и позволяет напоить себя ещё парочкой коктейлей. И потом ещё парочкой. К моменту, когда возвращается Хёнджин, Джисон, уже порядком накидавшийся, ведёт оживлённую беседу с Мёнвоном, активно жестикулируя и увлечённо что-то рассказывая про танцы. Незнакомец с интересом слушает всё, что тараторит Джисон, не сводя с него пристального взгляда, и это кажется Хёнджину подозрительным. Не привлекая к себе внимания, он достаёт телефон, быстро набирает кому-то сообщение и направляется к ним. Он приземляется сбоку, притворившись, что не знает их, заказывает себе коктейль и навостряет уши. — Ты так горишь своим делом, — тем временем говорит Мёнвон. — Тебе не приходило в голову продвигаться сольно? — Сольно? — опьяневший Джисон на секунду задумывается и мотает головой. — Не-е-е-ет, они ж мне как семья... — А зря, — усмехается мужчина. — У меня есть знакомые, скажем так, из этой сферы деятельности, они могли бы помочь тебе начать свою карьеру. — С чего тебе мне помогать? — настороженно спрашивает Джисон, и Хёнджин весь подбирается в ожидании ответа. — Я раньше был таким, как ты, — смеётся Мёнвон и наклоняется поближе. — Мне нравится твой энтузиазм, я вижу в тебе молодого себя. Ты подумай, я могу всё устроить. Джисон заходится нервным смехом; Хёнджин не может идентифицировать его значение. Означает ли он сомнение в словах или же обещание подумать? В это время Хан извиняется и, шатаясь, направляется к туалету, и телефон Хёнджина, как назло, разражается требовательной трелью. — Чёрт, Ликс, ты не вовремя!.. Он срывается с места и выбегает на улицу всего на пару секунд, но этого оказывается достаточно, чтобы упустить из виду этого странного мужчину, что-то бросившего в бокал Джисона и встретившего его лучезарной улыбкой и продолжением прерванного разговора про сольную карьеру. Джисон, тем временем, чувствует, что последний бокал явно был лишним. Его резко тянет в сон, так что он чуть не валится со стула, если бы не придержавший его Мёнвон. — Ты в порядке, Джисон? Хан пытается сфокусировать взгляд, но всё вокруг куда-то уплывает, голова дико кружится, а в животе скручивается непонятный комок боли, постепенно раскрывающийся внутри. Он хочет выпрямиться, но резкая боль усаживает его обратно. Собрав всю свою силу в кулак, Джисон всё-таки поднимается и устремляется, насколько позволяют заплетающиеся ноги, в сторону туалетов. Он запирается в кабинке, склоняется над унитазом и старается вызвать рвоту, но попытка проваливается. Боль в животе только нарастает, и где-то на краю сознания до Джисона доходит, что его чем-то опоили. В ту же секунду дверь туалета звучно хлопает, раздаются мерные шаги, и Хан замечает лакированные ботинки, остановившиеся напротив его кабинки. — Джисон-ни, всё хорошо? Приторно вежливый голос теперь кажется Джисону каким-то угрожающим, тревожным, и его снова скручивает. Он сворачивается калачиком около унитаза и закрывает глаза, молясь, чтобы всё побыстрей закончилось. По щекам непроизвольно текут слёзы, и от этого становится только хуже и муторнее. Наконец появившееся чувство тошноты не приносит ожидаемого облегчения, и Хан стонет от безысходности, кусая ладошку изнутри. — Открой дверь, по-хорошему прошу. Теперь Джисон едва различает слова; мозг словно медленно погружается в какое-то туманное наваждение, телом всё больше завладевает сонливость, а боль из живота исчезает с каждым вздохом. Он хрипло выдавливает что-то похожее на ругань, изо всех сил пытаясь удержаться в сознании, однако глаза сами по себе закрываются. Все чувства, в том числе и страха, притупляются, хочется лишь провалиться в забытье и остаться там надолго. На секунду ему кажется, что он слышит голос Минхо и звук удара по лицу, но в этот момент голова полностью отключает способность думать. Джисон теряет сознание, уже не слыша копошения за дверью и щелчок сломанной защёлки. Сильные руки подхватывают его тело и волокут к выходу.

***

Джисон очухивается и резко подскакивает на чём-то мягком. Постепенно восстанавливая картину произошедшего, он в панике осматривает незнакомую комнату и пытается понять, что это за место. «Похитили!» — проносится внезапная мысль в голове, чем заставляет Джисона мгновенно вскочить с огромной постели. В глаза тут же бросаются синяки, хаотично разбросанные по всему его телу. Джисон осторожно ощупывает лицо, пальцами очерчивает пару свежих царапин на скуле и нижней губе, и обречённо стонет. В ту же секунду его пронзает осознание: он не чувствует боли. Вообще никакой. Ни от царапин, ни от синяков, ни даже того же похмелья, хоть он и сомневается, что избили именно его. Хан пару раз щипает себя, но не получает эффекта. Нервные окончания не реагируют на болевое воздействие от слова совсем. — Твою мать... Джисон откидывает мысль о том, что он каким-то образом нашёл настоящего соула, если это, конечно, не Минхо. Минхо! Парень мечется по комнате в поисках телефона, но даже не может найти свою одежду. Тогда без зазрения совести он залезает в небольшой комод и вытаскивает наугад пару тряпок, натягивает на словно ставшее чужим тело и на цыпочках крадётся к закрытой двери. Снаружи не раздаётся ни звука, будто дом необитаем. Пару раз выдохнув, он всё-таки дёргает ручку и выскальзывает наружу. Оказавшись в лёгком полумраке небольшого коридора, он осторожно обследует его, очевидно, никого не обнаружив, и толкает дверь наугад. Это оказывается ванной комнатой; Джисон щёлкает выключателем и сразу ловит своё отражение в зеркале, ужаснувшись. Бледный, с тёмными провалами под глазами, он напоминает самому себе какое-то восставшее из мёртвых привидение, а не человека. По щеке тянется розовая царапина, в уголке губ словно запеклась кровь. Быстро умывшись, Джисон вперивается взглядом в зеркальную поверхность и активно вспоминает события прошлого вечера. Мог ли тот Мёнвон быть его соулмейтом? Не факт, эта царапина на том же пальце могла быть сущей случайностью. Или нет? Разом вернувшиеся в голову мысли вертятся неконтролируемым потоком, так что у Джисона давно должна была разболеться голова. Но он не ощущает ровным счётом ничего, кроме постепенно нарастающей паники. Надо срочно найти свой телефон. — Ур-р-мяу? — раздаётся за спиной, и Хан, резко обернувшись, встречается взглядом с любопытной кошачьей мордочкой. Пазл складывается: он в квартире Минхо. Тогда где он сам? Свой в ноль разряженный телефон Джисон обнаруживает у входной двери и с досадой цокает языком. К счастью, под столом в гостиной находится одиноко брошенный провод, уже облюбованный одним из котов Минхо. Он внимательно следит за суетящимся Джисоном и довольно мурчит, что немного его обескураживает. С незнакомцами коты так себя не ведут, насколько знает Джисон, но, получив по протянутой ладони лапой, он успокаивается. На экране тут же появляются значки уведомлений, в основном, от Хёнджина, так что Хан не тратит время и сразу набирает друга. Тот отвечает моментально. — Джисон, чёртов придурок, ты!.. — Минхо! — обрывает его Джисон. — Где он? — Встречный вопрос, где ты сам? — Я у него в квартире. — Смутное чувство тревоги снова прокрадывается в сознание Джисона. Он уже догадался, что синяки не его. — Он... — Хёнджин вздыхает. — Он в больнице. Ты нужен ему. Джисон рад хоть сейчас сорваться с места и броситься, куда ему скажут, но его останавливает один маленький, но довольно неприятный факт. Запертая дверь. — Поищи ключи, у него должны быть запасные, — словно читает его мысли Хёнджин. — Тут что-то неладное, тебе надо быть рядом с ним. — В смысле неладное?.. — Твою мать, Джисон, ищи ключи и приезжай, хоть раз сделай что-то правильное! — Ур-р-р? Три пушистые мордочки, усевшись в ряд перед удивлённым и озадаченным парнем, глазеют на него и нервно подёргивают хвостами, будто чувствуют, что с их хозяином что-то не так. — Может, вы знаете, где у него ключи? — без особой надежды обращается к ним Джисон, и, к его изумлению, один кот запрыгивает на небольшую тумбочку и усаживается рядом с маленькой корзинкой, где Джисон и обнаруживает связку ключей. Пару раз чихнув, он мельком проводит ладонью по рыжей шёрстке животного и спешит выскочить за дверь. Больничное отделение встречает его характерными запахами и необычной тишиной. Отстранённая медсестра проводит его в палату к Ли Но и вызывает доктора. От увиденной картины у Джисона щемит в груди так сильно, что он невольно давится воздухом и без сил опускается на стул рядом с постелью спящего Минхо. Его лицо украшают те же царапины, что и у Джисона, и он уже не сомневается в их реальности. — Странное дело, — тут же переходит к делу появившийся доктор, — повреждения совсем несущественные, можно сказать, пустяковые, однако он не приходит в сознание уже несколько часов. — Как такое может быть? — Разные причины. В основном, это может быть вина его... м-м-м, половинки. Это вы, я так понимаю? Джисон кивает, чувствуя, как в уголках глаз скапливаются слёзы. Доктор вздыхает и без предупреждения щипает его за плечо, ожидаемо не получая никакой реакции. — Так и думал, — заключает он и выглядывает в коридор: — Сестра, капельницу в эту палату с раствором номер двести восемьдесят девять «А»! — Что за раствор? — Не то чтобы Джисону интересно, но хочется побыстрее разобраться в происходящем. — Ложитесь, — доктор указывает на кушетку у окна рядом с кроватью и закатывает рукава халата. — У вас с ним произошла гиперфиксация. Скажите, вы употребляли в последнее время таблетки типа... Дальше Джисон уже не слушает, осознавая, что сам виноват в том, что сейчас Минхо без сознания. Он покорно ложится на твёрдый матрас, предоставив медсестре свободу действий над своим телом. Спустя время лекарство бежит по капельной системе в вену, распространяясь уже по организму. — Что такое «гиперфиксация»? — сонно посапывая, всё-таки спрашивает Джисон. — Если кратко, то ваш соулмейт сейчас испытывает такую боль, которая рассчитана на двоих. — Доктор даже не старается показать сопереживание, просто раскладывая факты по полочкам, как файлы в картотеке. — По той же причине у вас полнейшая анальгезия и невосприимчивость к получению ранений. — А причина?.. — Сильный эмоциональный всплеск, приём наркотических средств. — Мужчина крутит колёсико на капельнице, и лекарство бежит быстрее. — Поторопитесь и укрепите вашу связь, и такое больше не повторится. — Как?.. — Вы же взрослые люди, — казалось, доктор начинает раздражаться. — Сходите на свидание, поговорите, не знаю, закажите еды, и всё сопутствующее придёт само. Не ожидая следующих вопросов, доктор разворачивается и удаляется из палаты, оставив Джисона в полусонном состоянии наблюдать за каплями раствора, проникающими в его тело. Первым реагирует место укола с катетером, затем щиплет в местах свежих царапин, и Джисон даже радуется возвращающимся чувствам, пусть даже это и была боль. Это означает то, что состояние Минхо постепенно улучшается. Когда зазудели места синяков и дичайше разболелась голова, Хан даже думает, что успел соскучиться по таким привычным ощущениям и не может сдержать счастливой улыбки при виде зашевелившегося в постели Минхо. Он осторожно открывает глаза и едва вздрагивает от тихого шёпота Джисона. — Привет, хён. — Хан-ни, идиотина, — хрипит Ли Но в ответ и пытается повернуть голову в его сторону, но резко пронзившая его боль заставляет бросить это дело. — Ты такой идиот... — Знаю, — понуро отзывается Джисон и приподнимается, чтобы взглянуть в усталые глаза Минхо. — Прости меня...

***

Минхо сильно не обрадовался, увидев на пороге их студии Ли Дэика. Будучи менеджером команды, частью которой Минхо был совсем недавно, он постарался сделать всё, чтобы убрать его оттуда. И сейчас, глядя в бесстыжие глаза напротив, Минхо сильно жалеет, что тогда не врезал ему хорошенько. — Успокойся, мистер хореограф, у меня только деловое предложение к «твоей» команде, вот и всё. — Дэик выделяет это слово, будто с издёвкой, и усмехается над злым скрежетанием зубов. — Ты сам виноват, что тебя вышвырнули. — Это ты меня вышвырнул, — напоминает ему Ли Но. — И поделом, — снова насмехается тот. — Ты же знал, чем кончится твоя история с интрижкой. — Это не было интрижкой, Дэик, не путай термины. — А ты докажи. И с самодовольной ухмылкой отодвинув Минхо от двери, Ли Дэик протискивается в коридор и направляется к залу. Минхо не сомневался в том, что своим внешним видом и излишне напыщенным поведением этот мерзавец отпугнёт команду от своего предложения, но он и подумать не мог, что его целью будет вовсе не команда. Вернее, не вся её часть. Вероятно, виной всему было то видео дэнс-кавера, после которого у Джисона резко возросло число фанатов, и, соответственно, его заметили рыбы покрупнее. Он мог бы догадаться об этом, если бы Джисон не избегал его следующую неделю и не уходил от разговора. Тогда бы Ли Но сложил в голове всё, даже посещение «мистера психолога» вписалось бы в картину. А пока Джисон продолжал бегать от него, Минхо пытался отвлечься работой и придумать что-то новое для хореографии, но его напрягали сочувствующие взгляды танцоров на практике. В один день он всё же не выдержал и прижал к стенке Хёнджина. Не буквально, разумеется. И тот выложил, что Джисон сомневается в истинном происхождении собственного соулмейта. Минхо чуть не захлебнулся обидой и возмущением. Как можно быть настолько тупым, чтобы отрицать очевидные проявления тех же царапин, находясь в нескольких метрах от виновника этих отметок?! Хёнджин, конечно, успокоил его, заверив, что скорее всего, Джисону кто-то внушил эту чушь и заставил поверить в такой явный бред. И тогда Минхо вспомнил, что у Ли Дэика есть знакомый психолог-гипнотизёр, который всю жизнь опровергал существование соулмейтов и приводил в пример свою персону без единой отметины чужой царапины на теле. Аргумент о том, что его половинка, вероятно, мертва, никак не умалял его уверенности в отсутствии особенной связи между людьми. И по всей видимости, Джисон и попал в руки к этому психопату. Минхо собирался навестить этого горе-доктора, но его встревожило сообщение от Хёнджина. «Адрес. Срочно сюда, Джисон в секунде от сотворения хуйни». И тогда он помчался в этот злосчастный бар, где заметил старого знакомого, с которым ему приписывали роман в прошлой команде. Он отирался около запертой кабинки в туалете с доносящимися оттуда стонами, за что с размаху получил в нос. Кое-как затащив невменяемое тело Джисона в свою квартиру и освободив его от испачканной одежды, Минхо долго не мог успокоиться. Бушующие в нём злость, страх потерять Джисона и ненависть к сломавшим его жизнь людям пробуждали в нём желание вернуться и навалять этому придурку. Что он, собственно, и сделал, поддавшись своей импульсивности и жажде выместить злобу. К его счастью, Мёнвон всё ещё блуждал у бара и разговаривал по телефону. Минхо вытащил его на улицу и как следует отмутузил, тоже получив пару раз по лицу. Остановил их только вовремя подоспевший Хёнджин, пригрозивший вызвать полицию, если они не прекратят. Мёнвон угрожающе просипел, что ещё не всё закончено, и исчез, а Минхо последовал за Хёнджином, чтобы успокоить нервы и выпить пару стаканов чего-нибудь алкогольного. Но едва он поднялся с места, чтобы уехать домой, как его тут же подкосило от невыносимой боли во всём теле, и он грохнулся на пол без сознания.

***

— Боже... — выдыхает Джисон, выслушав рассказ о произошедшем. — Прости! — Теперь ты веришь, что мы точно соулмейты? — Минхо смешно морщится и с надеждой глядит на Джисона. Тот кивает, но это не устраивает Ли. Он с трудом поднимает руку и медленно задирает больничную рубашку вверх. — Смотри. Видишь шрамы? Джисон щурится, но замечает едва заметные точки справа и ниже пупка, снова кивает и спрашивает: — Что это? — Аппендикс, — поясняет Минхо. — Тебе же его не вырезали, правильно? Джисон медленно наклоняет голову, не понимая, к чему он это ведёт. Ли усмехается и терпеливо подсказывает: — Теперь посмотри у себя. — Верю, — незамедлительно следует ответ, стоит Хану нащупать идентичные отметины на своём животе. Теперь он полностью признаёт, каким неисправимым идиотом он себя показал, усомнившись в правдивости слов своей истинной половинки. Правда, одна проблема всё же оставалась нерешённой. Что делать с появляющимися до сих пор отметинами?