Под крылом вампиров

      Когда Жене исполнилось 7 лет, мама разрешила ему самостоятельно ездить на автобусе до Смоленска. Таким образом Мария Дятлова избавила себя от обременительной необходимости навещать свою собственную мать, скинув эту обязанность на своего сына. Теперь каждую пятницу Женя сразу после занятий шел на автобусную остановку райцентра, в котором располагалась его школа, и ехал в Смоленск, чтобы провести выходные в компании Антонины Семеновны и вернуться обратно только в понедельник утром. В том, чтобы проводить выходные с бабой Тоней, Женя не видел ровным счетом ничего плохого. Бабушка разрешала ему гулять во дворе, была не против того, чтобы Женя гонял в футбол с местными ребятами, водила внука в городской парк ранней осенью и на городской каток или горки зимой, если на выходные не выпадала ее рабочая смена в продуктовом магазине неподалеку.       Конечно, когда бабушка не была занята в выходные на работе, она всегда находила повод повоспитывать Женю. Причины для ворчания могли быть самыми разными: порванные носки, заляпанные коленки школьных брюк, нечищеные ботинки. Баба Тоня, впрочем, редко латала одежду своего внука, чаще она заставляла Женю самостоятельно зашивать дырки или застирывать пятна на одежде («Шо, не отстирывается? А ты соды добавь, горе ты мое луковое, вона, на полке стоит»). Женя искалывал пальца в кровь, кожа на руках сохла от хозяйственного мыла, зато в родительском доме мальчик уже самостоятельно справлялся с бытовыми трудностями. Жениной маме уж точно не было никакого дела до порванных носков и нестиранных рубашек собственного сына.       Как, впрочем, и до его учебы. Мария Дятлова научила своего сына читать по слогам и считать до ста. Когда Женя пошел в 1 класс, она заявила, что на этом ее долг как матери можно считать выполненным («Пусть теперь этим учителя занимаются, не все же мне на себе тянуть!»). Баба Тоня решила поддержать внука и здесь. Каждые выходные она требовала от Жени подробный отчет о том, что он успел пройти в школе за неделю, какие тексты читал, какие примеры решал. Антонина Семеновна проверяла Женины тетради и дневник, журила за неаккуратный подчерк и хвалила за заработанные пятерки. Она постоянно просила внука почитать ей перед сном газеты, мол ее глаза уже совсем слабые, чересчур плохо видят. На самом же деле это Женя отставал по технике чтения от своих одноклассников, о чем его учительница написала в школьном дневнике.       Впрочем, были моменты, когда Антонина Семеновна не выказывала к мальчику такой чуткости. Женя четко знал, что больше всего в этой жизни баба Тоня ненавидит беспорядок и рассеянность. Так, Женя сам должен был мыть за собой посуду после еды, а за непротертые тарелки или лужу рядом с раковиной можно было схлопотать нехилый подзатыльник («Ты шо это сырость мне тут разводишь! Для кого тут тряпка положена?!»).       За забытые дома варежки, шапку или тетради наказание было куда серьезней: баба Тоня начинала «выносить мозги», как любила говорить Женина мама. Антонина Семеновна не ругалась, не кричала, а словно медленно сверлила дырочку в твоей черепной коробке, в течение всех двух дней выходных причитая о том, как же это возможно забыть, скажем, варежки. По мнению Жени, это было гораздо хуже, чем если бы баба Тоня просто наорала на него.       Возможно, именно поэтому он не спешил идти к бабушке на работу, когда, в очередной раз приехав в Смоленск на выходные, обнаружил, что оставил свои ключи от бабушкиной квартиры в Старых Дубках. Баба Тоня работала допоздна. Именно на этот случай она дала Жене ключи от своего дома, чтобы мальчик не шел к ней на работу, а сразу отправлялся в коммунальную квартиру.       На улице стояла зима, была середина февраля, погода была ясная, но очень холодная, уже начало темнеть. Женя занял стратегический пост на качелях во внутреннем дворе дома, положив рядом свой школьный рюкзак. Сначала он думал дождаться бабушку здесь, присоединившись к компании дворовых пацанов, а потом сказать, что просто заигрался, вот и не пошел домой сам. А там бабушка уже и не заметит, что в этот раз у внука нет собственных ключей. Но, как на зло, именно сегодня все ребята вдруг внезапно решили не выходить гулять. Конечно, можно было бы постучаться к Леше Зинченко, Жениному другу – он жил в соседней комнате бабушкиной коммуналки вместе со своей семьей, но тогда его мама бы точно рассказала Антонине Семеновне, а потом и всему двору, что ее внук зачем-то шатается по чужим подъездам.       Так что теперь Женя сидел на качелях и боролся с медленно подступающим холодом. У мальчика уже ощутимо замерзли пальцы на ногах, лицо онемело. Женя уже думал все же пойти к бабушке на работу и попросить ее ключ, когда на первом этаже одного из домов открылось окно и оттуда высунулась седая голова Святослава Вернидубовича. Поежившись от холодного зимнего воздуха, старик ехидно крикнул в сторону мальчика:       - Что, Женька, домой не идешь?       - Гуляю! – Соврал мальчик.       - И не холодно ли тебе, гулять в такой морозище?       - Не холодно! – ответил Женька. Его голос заметно дрогнул в конце, он начинал стучать зубами, словно при болезни.       «Говорим, как будто сказочные герои какие-то, из сказки «Морозко» - успел подумать мальчик, прежде чем Святослав Вернидубович снова заговорил.       - Ну так, а что ты без дела гуляешь? Заходи, поможешь тут старику, заодно чая тебе дам.       Не то, чтобы Женьку надо было просить дважды. В конце концов, бабушка учила его помогать людям, а так, если повезет, то и работы у Святослава Вернидубовича окажется достаточно, чтобы задержаться у него до прихода бабы Тони. На самом деле, Женька уже давно называл соседа своей бабушки дедой Славой. Он и Антонина Семеновна часто присаживались «покумекать» на лавочке во дворе дома. Иногда деда Слава заходил к бабе Тоне «на чай», хотя сам при этом всегда пил только пустой кипяток. Сам старик Женьке, пожалуй, даже нравился: немного ехидный, но не злой дед, всегда серьезно общавшийся с Женей, не пытаясь сюсюкать с ним, как с маленьким.       Так что в квартиру к чужому, по сути, человеку, Женька шел абсолютно спокойно.       Первое, на что Женя обратил внимание, зайдя в чужой дом, это однородность коммунальной квартиры. На входе в дом бабы Тони сразу становилось ясно, что ее квартира – это место обитания нескольких семей. Об этом говорили разные по стилю куртки в прихожей, разноцветные тазы, висящие по стенам рядом с ванной, белье, развешенное в общей кухне, соседство ситцевых занавесок с дешевой излишне яркой скатертью на кухонном столе, неоднородные куски обоев и предметы мебели – части разных гарнитуров, выставленные в коридор.       Квартира деды Славы, в свою очередь, почему-то напомнила Женьке музей или же декорации к какому-то старому фильму. Старая мебель соседствовала с огромными стеллажами книг, старым проигрывателем, пианино и картинами, развешенным по стенам. В доме царила атмосфера легкого хаоса: различные вещи, вроде ваз, статуэток и различных подставок занимали все пространство и при этом довольно органично сочетались друг с другом.       Скинув в прихожей верхнюю одежду, Женька завороженно ходил по комнатам, рассматривая новую для себя обстановку, пока деда Слава хозяйничал на кухне.       - Иди, Женек, кипяточку вон попей, а то совсем уж промерз. – Святослав Вернидубович действительно подогрел пустой кипяток. В доме он обычно еды не держал, даже такой элементарной, как чайной заварки. Не за чем, да и не для кого, гости у вампиров бывали не часто. Но увидев мальчонку, сидящего на качелях в такой мороз, Святослав Вернидубович не мог не позвать его к себе в дом. В конце концов, у Антонины Семеновны и так с сердцем не все ладно, а если внук воспаление подхватит, то и вовсе слечь может. А ей еще жить и жить, в идеале, до совершеннолетия мальчонки.       - Ну, Женька, рассказывай, где ключи от дома посеял?       - А вы откуда знаете? – Мальчик медленно цедил кипяток, гремя пальцы о горячую чашку.       - Ну так не велика наука, - усмехнулся Святослав Вернидубочив. – На улице вон какой мороз, а ребятни нет. Стал бы ты задницу на качелях морозить по чем зря?       Женя тут же покраснел, смущенно почесав голову. Затем бросил на старика насупленный взгляд исподлобья.       - Вы только бабушке не говорите, ладно? А я вам там помогу, с чем надо…       - С чем надо, с чем надо… - запречитал Святослав Вернидубович. – Вот молодежь, просто подсобить старику уже нельзя! Идем, покажу фронт работы.       В комнате, игравшей роль гостиной, было довольно светло. Посередине стоял огромный обеденный стол, накрытый ситцевой скатертью. Здесь же, между двух кресел, стоял небольшой кофейный столик, на котором была разложена шахматная доска с уже установленными на ней фигурками.       - Тут такое дело, Женек, что мне сыграть совершенно не с кем. – Проговорил Святослав Вернидубович, грузно опустившись в одно из кресел. – Жанчик мой в работе весь, Аннушка с учебы только в конце весны приедет, так чтобы поиграй с дедой Славой, может, память свою дырявую подлатаешь.       - Хорошо, - легко согласился Женек, падая в кресло напротив. – Только я правил не знаю.       - Ну так я тебя и научу походу! Только уши свои не развешивай. Так… Значит, это пешки и ходят они только вперед…              

***

      Возвращаясь под ночь с работы, Антонина Семеновна мечтала только о двух вещах: съесть тарелку горячих щи, специально припрятанных в ее собственной комнате подальше от загребущих ручонок соседей и обнять любимого внука. Тяжелые сумки с продуктами болезненно оттягивали руки. В любой другой день она позволила бы себе остановиться и чуток отдохнуть, но только не сегодня.       Возвращаясь домой по пятницам, Антонина Семеновна могла думать только об одном: как там ее Женя, поел ли он, что нового расскажет про свою школу? Заботы о благополучия внука уже давно вытеснили из сердца старой женина любые переживания о самой себе. Единственное, что продолжала тревожить Антонину Семеновну, так это покалывающее временами сердце.       «Ну и шо, шо покалывает? Так разве это больно? Люди вон, без рук и без ног живут, а я из-за сердца переживаю. Все равно, что бог пошлет, то и будет».       - Бабушка! – уже зайдя в свой двор, Антонина Семеновна услышала знакомый оклик. К ней, размахивая портфелем, через весь двор несся Женя. Подбежав к бабушке, мальчик сначала порывисто обнял ее, а потом решительно забрал один из пакетов.       - Ты шо это тут? В такой мороз и не дома? Где шлялся, а, внучок?       Женька чуть стушевался, что не укрылось от проницательного бабушкиного взгляда. Антонина Семеновна уже приготовила отчитать внука, как увидела приближающегося к ним с Женей Святослава Вернидубовича.       - Здравствуйте, Антонина Семеновна, вы на Женька не серчайте, он у меня все время сидел, в шахматы играл.       - В шахматы? – Антонина Семеновна удивленно посмотрела на внука. – А ты шо, в шахматы меня умеешь?       - А меня деда Слава сегодня научил! – Тут же гордо отрапортировал мальчик. – Я у него даже дважды выиграл!       - Но-но, казак, не несись вперед паровоза, я тебе поддавался. – Святослав Вернидубович потрепал Женьку по голове, попутно выхватывая у соседки второй пакет с продуктами.       - Пойдем, Семеновна, спроводим тебя до дома, заодно обговорим, на каких условиях этот юный гроссмейстер и дальше будет старика навещать.       Женька, услышав эту реплику, радостно заулыбался. Сейчас, идя домой рядом с бабушкой и дедой Славой, мальчик был рад, что забыл дома ключи.