Под крылом вампиров

      Когда Жене было 11 лет, он впервые влюбился. По-настоящему, до бешено бьющегося сердца, потеющих ладошек и дрожащего голоса, из-за чего казалось, что мальчик начинал заикаться.       Вообще, Женю уже с огромной натяжкой можно было назвать именно мальчиком, за последние несколько лет он заметно вытянулся и осунулся, с его щек сошла детская округлость, скулы заострились, фигура стала более угловатой и от того менее складной. Деда Слава называл Женю «пацаном» и «дылдой», а дядя Жан сетовал, что Эйжен теперь в два раза чаще стал попадать в неприятности: за последние два года он успел трижды побывать в кабинете хирурга. Женя ломал палец на уроке физкультуры, падал с велосипеда так, что приходилось накладывать швы, и зарабатывал вывих правой лодыжки во время еще одной драки с другими мальчишками, правда на этот раз уже из смоленской школы.       Женя с мамой переехали в Смоленск, когда мальчик закончил 4 класс. В коммунальной квартире бабы Тони как раз освободилась одна из комнат: живущая там ранее женщина наконец-то съехала и продала Марии Дятловой свою жилплощадь, сделав ей довольно приличную «дружескую» скидку. Все-равно желающих купить комнатушку в коммуналке было довольно мало, а так можно было выручить хоть какие-то деньги. Сама Мария была не притязательна в плане выбора жилья, ее денежные накопления были слишком малы, чтобы претендовать на отдельную квартиру, а отсутствие хорошо оплачиваемой работы лишало ее возможности взять ипотеку. Живя в Старых Дубках, Мария работала продавщицей в местном магазине, летом выращивала кое-какие овощи на продажу, а позднее начала ездить в Новые Дубки, убирая только что построенные там красивые коттеджи. Переехав в Смоленск, она тут же устроилась в магазин одежды. В городе зарплата была выше, чем в деревне, а школа, в которую пошел Женя – лучше. И все же это были не единственные причины переезда.       Михаил Дятлов вот уже год не мог вылезти из бутылки. Сколько Женя себя помнил, его отец всегда имел определенные проблемы с алкоголем. Обычно Михаил пил в течение двух – трех недель, чередуя водку и пиво, а затем около двух месяцев ходил трезвым и злым, огрызаясь то на жену, то на сына. С другой стороны, когда Михаил не пил, он стабильно ходил на работу и зарабатывал деньги. Однако в какой-то момент такие «трезвые перерывы» стали становиться все короче и короче. В основном это было связано с неудачами на работе. Михаила то кидали на деньги, не платя ему за проделанную работу, то делали выговоры за агрессивное поведение, то ему просто не нравилось, как «борзо» очередной бригадир ведет себя с подчиненными… Причин было много, но решение проблем для Жениного папы всегда было одним.       Вскоре Михаила и вовсе перестали брать на работу, что, конечно же, стало еще одной причиной, чтобы выпить. Единственным источником заработка в семье Дятловых оказалась Мария. Она же тащила на себе домашнее хозяйство, заодно получая нагоняи от супруга за пустой суп, где стало меньше мяса, немытые полы или нестиранные вещи. Тот факт, что Мария просто не успевала делать столько дел одновременно, ее супруга совершенно не беспокоил. Более того, Михаил искренне считал, что работать по дому выше его достоинства. На все замечания супруги он резко отвечал, что не собирается выполнять «бабскую работу», а то и вовсе отвешивал ей пощечину. Вообще, теперь Михаил довольно часто общался с помощью ударов, будь то подзатыльник, отвешенный Жене, или резкий толчок в сторону жены, когда она слишком поздно возвращалась из Новых Дубков.       Женя стал больше времени проводить в Смоленске. Мария отправляла сына к бабушке при любой возможности, а вскоре и сама начала часто ночевать у матери. Теперь все подначки Антонины Семеновны воспринимались Марией совершенно спокойно, женщина лишь смиренно поджимала губы и иногда тихо плакала, если думала, что Женя не заметит ее слез. Переезд в Смоленск стал лишь вопросом времени. В один день Мария просто собрала свои вещи и вещи сына в две большие клетчатые сумки, взяла папку с документами и те накопления, которых ей хватило на покупку комнаты, и села на автобус до Смоленска. Все это было сделано в тайне от Михаила.       Старший Дятлов отнесся к переезду своей семьи на удивление равнодушно. Он не приезжал к ним со скандалом, не звонил и не писал, а просто продолжил пить, но теперь уже в гордом одиночестве. От деревенских соседей Мария знала, что раз или два в неделю, во время поставки продуктов, Михаил подрабатывал грузчиком в местном продуктовом. Вырученных денег ему вполне хватало для «продолжения банкета». Вскоре в деревенском доме Дятловых стала собраться местная «веселая компания» таких же любителей выпить, так что теперь у Михаила появились друзья-собутыльники и необходимость общаться с семьей отпала и вовсе.       Что касается Жени, то он и так уже практически жил в Смоленске, так что теперь он просто еще и начал ходить в местную школу и обзавелся собственной комнатой. У съехавшей соседки было только одно спальное место, а у Марии после совершенной покупки уже не осталось никаких накоплений, чтобы по-новому обставлять комнату. Так что теперь Женина мама спала в комнате бабы Тони, а мальчику достался просевший соседкин диван, зато теперь он мог похвастаться наличием собственной жилплощади, и не важно, что вся мебель в его комнате была идеальным образчиком советского производства.       Баба Тоня, в свою очередь, тоже была рада переезду родственников. В последнее время она сильно сдала. Антонина Семеновна и до этого часто мучилась с давлением, теперь же она практически постоянно чувствовала слабость и боли в области сердца. Уже дважды Жене приходилось бегать за дядей Жаном, чтобы он «посмотрел бабу Тоню», один раз мальчик даже вызывал скорую, которая увезла Антонину Семеновну в больницу с подозрением на инфаркт, однако в тот раз все обошлось. Тем не менее, баба Тоня больше не смогла работать, да и многие дела по дому ей удавалось делать с большим трудом. Так что теперь Женя должен был ходить в магазин, мыть полы и посуду, протирать пыль в двух комнатах, а также выполнять дежурства по коммунальной квартире, моя туалет с ванной и общий коридор согласно разработанному графику. Женя, несмотря на маленький возраст, довольно ответственно подходил к выполнению своих обязанностей. Бабушку он очень любил и не хотел расстраивать ее своим разгильдяйством.       К тому же, теперь Женя мог в гораздо чаще навещать деду Славу. В отличие от его бабушки, Святослав Вернидубович, казалось, не поддавался влиянию времени. Он все так же резко скакал по дворам, общаясь с соседями, покупал газеты в киоске через две улицы и играл с Женей в шахматы. Единственным изменением в жизни старика было возвращение его внучки Анны, которая закончила академию МВД и теперь работала в родном городе.       До этого Женя видел Анну только на одной фотографии, которую он случайно увидел в одной из книг деды Славы. Святослав Вернидубович частенько делился с мальчиком разного рода литературой, начиная от художественных произведений и заканчивая сборниками стихов поэтов серебряного века. Кажется, тогда Женя читал «Пятнадцатилетнего капитана». Межу страниц книг мальчик наткнулся на старый, уже успевший выцвести снимок высокой светловолосой девушки в строгом костюме со значком красной звезды на груди. Судя по всему, это было какое-то официальное фото для доски почета или чего-то подобного. Девушка смотрела прямо в камеру, ее лицо было серьезным, а взгляд – строгим. Именно глаза тогда и впечатлили Женю больше всего. До этого мальчик думал, что такой яркий голубой цвет встречается только у персонажей книг или фильмов. Мальчик вернул фото деду Славе, заодно спросив, кто изображен на фотографии.       - А, так это Аннушка, внученька моя, - ответил деда Слава. – Она здесь, эээ…       Тут Святослав Вернидубович ненадолго задумался, почесывая подбородок.       - В школе у них, значит, фото такое нужно было, с советской звездочкой… В честь девятого мая, во!       Женя тогда не обратил внимания на странные метания деды Славы. Гораздо сильнее его интересовало, какими глаза Анны будут в реальной жизни. Вдруг они окажутся не такими яркими, как на фото?       Нет, в реальности взгляд Аннушки оказался еще более пронзительным, чем на картинке. Когда внучка Святослава Вернидубовича вернулась домой, Женя еще не перебрался в Смоленск. Они пересекались довольно редко: девушка почти все время проводила на работе и возвращалась домой довольно поздно. Женя только иногда видел ее тонкую фигуру, стремительно двигающуюся по улице. В темноте казалось, что волосы Аннушки излучали легкое свечение.       Позднее, когда Женя начал жить с бабой Тоней, он стал гораздо чаще видеть свою новую соседку. Иногда он специально засиживался у деда Славы допоздна, чтобы встретить Аннушку, возвращающуюся домой. Жене нравилось наблюдать, как девушка наклоняется за тем, чтобы обнять своего деда, как она поправляет волосы перед зеркалом или изящно скидывает с ног тяжелые зимние ботинки. Он помнил, какой возвращалась с работы его мама: Мария Дятлова буквально падала на свою раскладушку, с трудом стягивая с опухших за длинный рабочий день ног сапоги. У уставшей женщины порой не было сил даже на то, чтобы просто поесть, не говоря уже о том, чтобы привести себя в порядок. Волосы Марии почти всегда были собраны в неряшливый пучок, а кожа лица казалась серой от усталости.       Анна же всегда была идеальна во всем, будь то всегда аккуратная прическа или выглаженная одежда. Жене порой казалось, что перед ним не человек, а герой какого-нибудь сериала или комикса. Остроумова была воплощением идеала в глазах мальчика, так что желание понравиться подобной женщине было естественным – Женя, стоило Анне зайти в комнату, тут же расправлял плечи, старался украдкой одернуть рубашку и пригладить волосы. В какой-то степени мальчика задевало, что внучка деды Славы общалась с ним довольно холодно. Аннушка здоровалась с Женей, а затем либо уходила в свою комнату, либо интересовалось, не пора ли Дятлову домой:       - Уже поздно, да, дед Слав? У мальчика, наверное, еще уроки не сделаны…       С уроками у Жени, как правило, все было в порядке. Одна ко стоило Анне оказаться рядом, как все слова тут же застревали у мальчика в горле. Казалось, Анна имела на него какое-то особое магическое воздействие, вмиг заставляя Женю тупеть прямо на глазах. Поэтому он был даже в какой-то степени рад, что внучка деды Славы не часто обращалась к мальчику напрямую, словно старалась избегать его общества. Хотя думать, что взрослая женщина будет нарочно игнорировать его, одиннадцатилетнего школяра, так же было верхом глупости. В конце концов Женя пришел к выводу, что Анна, скорее всего, просто слишком уставала от людей на работе. В конце концов, это деда Слава и Жан относились к мальчику, как к родному и уже привыкли к его обществу. Для Анны Дятлов по-прежнему оставался абсолютно чужим ребенком, которого по какой-то причине решили приголубить ее родственники. Сама она явно не стремилась иметь с мальчиком ничего общего.       И все же Женя не мог отказать себе в удовольствие иногда наблюдать за Анной и предаваться мечтам, в которых он, например, спасает ее от хулиганов, после чего женщина крепко обнимает его и хвалит Женину силу. И плевать, что Анна работала в полиции и сама наверняка могла дать фору любому хулигану, Женя все-равно надеялся однажды проявить себя перед ней с самой лучшей стороны, чтобы она посмотрела на него, как на героя.       Кто же знал, что однажды ему представится подобный случай?       В тот зимний вечер Женя уже вернулся домой. Они с мамой уже успели убрать со стола в общей кухне, когда женщина обнаружила, что дом нет ни кусочка хлеба. Сама Мария Дятлова, как и ее сын, могла спокойно обойтись и без этого продукта, однако баба Тоня, в силу своего возраста растеряв практически все зубы, стабильно завтракала только кусочками хлеба, которые она обмакивала в сладкий чай. Если этого продукта дома не было, то пенсионерка и вовсе могла отказывалась завтракать. Вся остальная еда, по словам Антонины Семеновны, застревала у нее между зубов. Просить у соседей Дятловы не любили, так что Жене пришлось оперативно накинуть на себя зимнюю куртку и побежать в ближайший магазин.       Женя уже возвращался домой, когда ко входу в их двор подъехала полицейская машина. Сначала мальчик даже подумал, что что-то произошло, однако вместо полицейских при исполнении из нее вышла Анна Остроумова в сопровождении высокого мужчины форме, который тут же галантно подал своей спутнице руку и повел ее в сторону входа в дом.       Взрослые шли рядом друг с другом, а затем остановились у края дороги, что-то бурно обсуждая. Женя был слишком далеко, однако он мог слышать какие-то обрывки фраз:       - …не знал, что ты такая недотрога…       - … знаю, что ты женат!       - …согласилась, чтобы я тебя подвез? Ты же…       Сначала Женя замер в отдалении, напряженно следя за Анной и ее спутником. Они как раз стояли под фонарем, в то время как мальчик находился на неосвещенном промежутке дороги. Темнота надежно скрывала его присутствие, а больше на улице никого и не было. Время перевалило за десять вечера, так что большинство людей уже сидело по домам.       Тем временем, спутник Анны внезапно резко подался вперед, хватая ее за плечи. Женя почувствовал, как его сердце резко рухнуло вниз. В голове мальчика тут же возникла картина, как его отец в очередной раз набрасывается на мать. Как точно так же хватает за плечи, не давая уйти, как ловит за запястья, как отвешивает хлесткие пощечины в ответ на попытки отбиться… И то, как мама молча терпит эти удары, никогда не давая сдачи.       Ноги действовали быстрее, чем мальчик успел даже осознать собственный порыв. Пакет с хлебом выпал из его рук. Женя стремительно понесся в сторону обидчика Анны. На уровне инстинктов Дятлов понимал, что силой одолеть этого соперника у него не выйдет. Что может сделать щуплый подросток против здорового мужика? Однако, если разогнаться посильнее, а затем врезаться ему в живот, то может получиться сбить этого жучару с ног, а там будь что будет.       Правда, стремясь защитить Анну, женя успел забыть, что и Остроумова не просто так работала в полиции.        В тот момент, как мальчик уже несся в сторону парочки, женщина резко скинула с себя руки обидчика, а затем одним точным движением ударила его под дых. И именно в этот момент Женя, еще не успевший сбросить скорость, со всех дури врезался в мужчину и повалил его на запорошенный снегом асфальт. Мальчик тут же резко вскочил на ноги, в шоке смотря сначала на упавшего незнакомца, который тихо стонал от боли, лежа на земле, а потом на Анну, удивленно смотрящую на ребенка.       - С тобой/вами все в порядке? – Одновременно спросили друг друга мальчик с женщиной. Поняв, что только что произошло, Женя не смог сдержать смех. Сердце все еще бешено стучалось в груди, но зато с Анной было все в порядке. Остроумов тем временем слегка наклонилась вперед, поправляя сбившуюся на Жене шапку. Ее теплые руки легли на голову мальчика, невзначай задевая его лоб. Но даже таки легкие прикосновения заставили Женя отчаянно покраснеть. Дятлов резко отшатнулся от Аниных рук, сдвигая шапку на самый лоб:       - Я в порядке. – Буркнул Женя, наблюдая, как Анна впервые за все время их знакомства улыбнулась ему. Мужчина, тем временем, начал медленно подниматься на ноги, все еще прижимая руки к явно болящему животу.       - Я, блядь, не в порядке зато.       Смотря на медленно распрямляющийся мужской силуэт, Женя вдруг осознал, что конкретно он только что сделал: напал на взрослого дяденьку, который, к тому же является сотрудником полиции. Одно дело, драться с мальчиками из параллели, совсем другое – вот так вот нападать на людей на улицах… Наверняка теперь в школу донесут, на учет поставят… Анна, конечно, за него заступится, но вот конкретно сейчас этот мужик наверняка потащит его за ухо к матери, смотрите, мол, какой у вас сын отбитый!       Однако мужчина даже не посмотрел в сторону Жени. Вместо этого он повернулся в сторону Анны и звучно харкнул на землю.       - Отбитая ты баба, Остроумова, с тобой по-человечески, а ты…       - А ты, Орешков, сейчас поедешь домой. – Голос Анны звучал строго и твердо. – К жене и детям. И если ты еще раз ко мне свои шары покатишь, я с чистой совестью пойду к нашему начальству. Ты у нас человек новый, а я тут всяко подольше, сразу вылетишь обратно в свою Тьму Таракань, деревенских алкашей пасти и бабок по лесам искать.       Мужчина вновь бросил на Анну тяжелый взгляд, а потом резко развернулся и стремительно двинулся в сторону машины. Когда полицейский транспорт скрылся за поворотом, Анна положила руку на плечо Жене и покровительственно спросила:       - Ну что, защитник, домой?       

***

      Домой они в тот вечер пошли не сразу, сначала вновь дошли до магазина, чтобы купить хлеба. Та буханка выпала из пакета и вымокла в снегу. Домой возвращались в уютной тишине, говорить не хотелось, да и нечего было обсуждать, Женя и так чувствовал гордость за свой поступок, а Анна… Анна чувствовала легкую досаду из-за поступка коллеги: Орешков перевелся в Смоленск совсем недавно и сразу начал ухлестывать за молодой коллегой. Подвозил до дома, угощал горячим чаем (который Анна пить не могла, но все-равно было довольно приятно), всячески проявлял свою симпатию. И вот сегодня Орешков как бы невзначай заправил выбившуюся прядь волос Анны, задев пальцами ее кожу. Так Остроумова и узнала, что она для него является чем-то вроде спортивного интереса и попыткой разнообразить свою сексуальную жизнь. Сам Орешков был женат, растил детей, однако жена-домохозяйка его не устраивала, в отличие от «секси-полицейской».       Забавно, а веди Анне даже нравилась его напористость, только вот все в очередной раз все обернулось полным разочарованием: реальные мотивы мужчины резко отличались от ее наивных мечтаний о «большой и светлой»… Той самой чистой и наивной симпатии, которую испытывал по отношению к ней этот человеческий мальчик.        Женя Дятлов был странным, немного раздражающим подопечным деды Славы, ее, Анны, фактического отца. Женщина не могла понять интереса своих родственников к этому совершенно обыкновенному человечку. В конце концов, пройдет еще лет 10, а потом 20, 30… Когда-нибудь этот мальчик станет выглядеть на возраст Жана, а потом и деды Славы, когда-нибудь Женя Дятлов станет лишь очередной могилой на смоленском кладбище, так зачем привязываться к тому, кто все-равно рано или поздно покинет их?       Теперь же, после мимолетного прикосновения к мальчишеской коже, Анна, кажется, наконец поняла, что же так привлекло Святослава Вернидубовича в этом ребенке. Искренность. Чистота восприятия. Женя, не смотря на свое явно непростое детство (Анна успела наслушаться рассказов деды Славы о семье Дятловых), оставался свободным от всей грязи современного мира. Мальчик по-прежнему был способен на искренние чувства.       И пока это было больше, чем сделали все ухажеры Анны Остроумовой вместе взятые.