Под крылом вампиров

      Когда Жене исполнилось 13 лет, умер его отец. Михаил Дятлов сгорел заживо в собственном доме в Старых Дубках в конце февраля. Соседи говорили, что перед началом пожара они слышали взрыв, а позднее полиция заключила, что причиной этому, вероятнее всего, был баллон с газом. По всей видимости Михаил, находясь в пьяном угаре, нарушил правила его установки. В итоге дом просто взлетел на воздух вместе со старшим Дятловым и несколькими его дружками-собутыльниками. Вообще, соседи уже давно жаловались на Михаила, который за последние два года превратил свой дом в настоящий притон. В его дворе вечно терлись непонятные мужики и бабы, в доме пахло водкой и дешевым куревом, периодически случались драки. Сам Дятлов, казалось, за два года успел постареть лет на десять. Вечно заросший, с опухшим, часто разбитым лицом, грязными засаленными волосами и кислым запахом из-за рта, Михаил шатался по домам соседей, прося у них в долг «до получки».       Несколько раз он также приезжал в Смоленск, просить денег у своей жены. Мария даже не пускала его на порог. Как правило, это заканчивалось громкими криками под окнами и вызванной полицией. Машина приезжала быстро, за этим «по-соседски» следила Аннушка. Михаил проводил ночь в обезьяннике, а потом отправлялся обратно в Старые Дубки. После первого такого отцовского «визита» Женя впервые за много лет разревелся. Он заперся в своей комнате и долго выл в подушку, чтобы бабушка с мамой не догадались, что он плачет, как маленький ребенок. Тогда причиной его слез стал стыд за слабого, спившегося отца, барабанившего в дверь квартиры и кричащего грязные ругательства так, что его слышал весь двор. Женя вдруг остро осознал, что стесняется своей родственной связи с этим человеком. Он пытался, но не мог вспомнить ни одного момента из своей жизни, связанного с отцом и вызывающего у него хоть какой-то позитивный отклик.       Раньше Женя боялся отца, боялся его вспыльчивости, его выпадов в сторону мамы. Затем, когда они переехали в Смоленск, Женя ощутил обиду за то, что отец даже не попытался их вернуть. Да, с одной стороны, мальчик не замечал в себе такого яркого желания общаться со старшим Дятловым, но разве их отъезд не должен был тогда заставить мужчину сделать хоть какие-то выводы? Разве это не больно, когда твои родные бросают тебя одного? Помня о побоях со стороны отца, о его пренебрежение к матери, Жене в какой-то степени хотелось, чтобы Михаил испытал хоть какие-то эмоции от их отъезда. Чтобы ему было больно и обидно, однако отец мальчика остался равнодушен к их побегу.       Живя в Смоленске, Женя редко вспоминал отца. У него появились новые друзья из школы, сложилась веселая «шайка-лейка» вечно галдящих мальчишек, забивающая стрелку таким же пацанам из параллели. При этом Женя начал ходить в шахматный клуб и даже получил разряд на радость деды Славы. Мальчик также довольно частенько захаживал к своему соседу, иногда общался с дядей Жаном и Аней, которая теперь была гораздо благосклоннее по отношению к подростку. Кроме того, Женя ухаживал за бабой Тоней, которая уже с трудом вставала с постели. Иногда она все еще спускалась во двор посидеть на скамеечке и подышать свежим воздухом, однако это было огромной редкостью. В основном Антонина Семеновна лежала в кровати, не в силах даже просто принять сидячее положение.       Соседи по коммуналки ругались на выходки старшего Дятлова, но сами к Жениному отцу не лезли. Вместо этого они неодобрительно ворчали на Марию, которая и несколько лет пыталась порвать всякие связи со своей прежней жизнью в Старых Дубках. Сначала она работала в магазине одежды, параллельно учась на курсах по маникюру, затем смогла устроиться в салон. Зарплата стала чуть больше, так что Мария даже начала мечтать о том, чтобы взять небольшую квартиру в ипотеку. Правда потом кое-что поменялось – Мария встретила другого мужчину.       Женя не был знаком с ухажёром своей матери, Мария не водила его домой и с сыном особо не откровенничала. Однако пару раз, засиживаясь в гостях у деды Славы, Женя видел, как его мать подвозил до дома черный жигуль. Сам мальчик испытывал смешанные чувства по этому поводу. С одной стороны, Мария явно стала гораздо счастливее: она чаще улыбалась, периодически возвращалась домой с охапками цветов. Мама стала более тактильной и мягкой, если раньше она довольно редко проявляла внимание в сторону сына, отговариваясь усталостью на работе, то теперь стала чаще готовить Жене завтраки, обнимать мальчика за плечи и интересоваться, как у него дела в школе.       Это была приятная перемена, хоть довольно смущающая. Женя сильно вытянулся за последние два года, с его щек исчез детский жирок, на подбородке стали появляться красные точки подростковых угрей, а голос стал смешно ломаться. К тому же Дятлов, теперь уже единственный мужчина в семье, стал уже слишком самостоятельным, чтобы принимать ласки от мамы. Женя снимал показания счетчиков, разбирался со счетами за коммуналку, понимал, в каких магазинах лучше покупать продукты по более выгодным ценам и умудрялся с подачи деды Славы помогать всем местным бабулькам: он носил воду пенсионеркам, зимой мог «метнуться» до аптеки, имея с этого горячие пирожки и признание всех соседей. На попытки Марии быть более ласковой Женя сначала отрешенно огрызался, а потом, наоборот, стал жадно подставляться под ее прикосновения и с удовольствием уплетать блины с медом на завтрак, игнорируя насмешливые взгляды соседей по коммуналке. Как недоласканый щенок, он жадно принимал то материнское тепло, которое ему не удалось получить в детстве. Тем горче ему было смотреть на букет пошло-красных роз, стоящих на подоконнике в старой вазе, расписанной под гжель. Они словно предупреждали мальчика о грядущей опасности, но пока Женя был еще слишком мал, чтобы понять причины легкой тревоги, поселившейся в его душе.       А пока у него были теплые блины на завтрак, мамины объятия, шумные одноклассники, шахматы в компании деды Славы и его семьи. Женя еще не осознавал этого, но он был счастлив.