Существа вроде нас

Незаконная свалка на окраине благоухала как отдельный вид пытки для грешников. – Могу я спросить, – пробубнил Аластор через рукав, разрежая вдохи, – Как тебя вообще занесло в это место? Энджел, демонстрируя вверх изобретательности, молча указал на Наггетса, который трусил вперёд с таким видом, будто впереди его ждали всевозможные поросячьи наслаждения. Хоть кто-то доволен ситуацией, уже неплохо. Тем временем у Радиодемона начали слезиться глаза, из-под век вытекла пара чёрных комков. – Это дробинки. От ружья, которым меня убили, – пояснил лорд Преисподней, встретив недоумённый взгляд трансвестита, – Часть моего наказания. Поэтому белки глаз тоже красные. – Уй, это, наверное, жутко больно, – голос Энджела, приглушённый ладонью, походил на знаменитую озвучку Дарта Вейдера из «Звёздных войн». – Не особенно. Я привык. Делаю упражнения время от времени… Это она? Отвечать не было необходимости. Йодистый запах посреди гор мусора будто бы отодвигал вонь в сторону. Сразу вспомнилось то ли море, то ли большая, полная жизни река. – Хлам здесь старый, – Аластор пригляделся к лежащей на куче бумажной упаковке, от надписи на которой не осталось и следа. И бумага была мокрой, кое-где даже виднелась бодрая зелёная плесень. – Ещё бы, какой камикадзе будет сюда забредать, чтобы выкинуть мусор?.. – Энджел легонько пошевелил носочком сапога банку от консервов времён Второй мировой, – Ну, мы всё посмотрели? – А ты можешь разрешить Наггетсу покопать здесь? – Да ты с ума сошел, моё сокровище и мордой вот сюда?! Сразу видно, у тебя не было питомца, чтобы ты там ни утверждал, тихушник. Хряк, поняв, какое развлечение стояло на кону, обиженно захрюкал. – Я сделаю ему намордник, – Аластор пошевелил пальцами, оценивая возможность подобного колдовского приказа, – И защищу его ноги. Он ни на что не напорется и ничего не съест, я обещаю… Минутку, а это ещё что? Прямо на глазах приятелей от густо пахнущей тиной кучи отделилась какая-то дымка, окутав хряка. Тот вздрогнул и выпрямился, потом поднял голову от земли, поочерёдно поглядел на друзей и прошествовал к куче, примеряясь, где начать рыть. – Маленький мой, что… – Не подходи, – Аластор вывел в воздухе несколько значков веве*, но те, коснувшись пятнистой шкуры хряка, изменили начертание и вскоре бессильно погасли. – Что с ним?! – забыв о приличествующей дистанции, Энджел вцепился в локоть Радиодемона, вытряхнув его из задумчивости. – Древняя магия. Очень сильная. – Наггетс в порядке?! – Хотел бы источник этих сил кого-то уничтожить, мы с тобой уже бы не разговаривали, – Аластор в который раз удивился, насколько его младший сородич не в курсе опасности, исходящей от других демонов, однако вслух этого не сказал, – В этой куче кто-то живёт, я более чем уверен. – То есть что, прямо внутри?! – Наверное, внизу есть грунтовые воды или даже система пещер, – предположил лорд, даже забыв о вони свалки. – А Наггетс? – Думаю, он просто… проводник. Но ты не переживай, я верну его тебе. – То есть ты что, пойдешь вниз?! – Да полагаю, некто внизу ждёт встречи… Смотри-ка, докопал. Остренькие копытца хряка без труда выдернули слежалый пласт чего-то, никогда не бывшего землёй, после чего зверь, невероятно довольный проделанной работой, плюхнулся в своё личное джакузи из вытекшей следом зловонной жижи. Дымка тут же улетучилась, забираясь в узкий проход. Приятели одновременно наклонились. Изнутри веяло сыростью. – Аластор, скажи, что ты шутишь, – Энджел опасливо попятился. – Не шучу. Я намерен туда сходить. – Не намерен! Давай вернёмся в отель, мне не нравится эта затея! – казалось, гей всё ещё не мог поверить в то, что оленеподобный демон, казавшийся ему едва ли не денди, полезет в этот зловонный туннель. – Я буду в порядке, обещаю. Ступай. Тебе нужно отмыть Наггетса, посмотри, он чисто свинья свиньей. – И на кого я тебя оставлю? – На меня самого. В любом случае защитить меня ты всё равно не сможешь. Так что иди. Я уверен, по ту сторону нет ничего враждебного. – Даже не знаю… – Друзья доверяют друг другу, так? – лорд положил руку ему на плечо, – Доверься мне. – Так… – Энджел мучительно соображал, – Мне нужно два часа, чтобы метнуться в отель, и снова прийти сюда. Если к этому времени ты выйдешь, дождись меня или оставь какой-нибудь знак, что ты вышел и всё в порядке… И нечего лыбиться, я серьёзно! – Я всегда улыбаюсь, Энджел, и это лишнее. – Лишнее, не лишнее, мне ещё в глаза Чарли смотреть! Часы есть? – Да, – Радиодемон вытащил маленькое золотистое изделие на цепочке из кармана, щёлкая крышкой, – Исправны. – Ну и отлично. У тебя два часа, исследователь, и, чтобы когда время выйдет, ты был снаружи. Если я, вернувшись, не застану тут твою довольную рожу с рогами, мы всем отелем придём тебя откапывать, понятно? – Да, сэр. Будет сделано, – шутливо отсалютовал ему Аластор. – Я тебе повыделываюсь! Предсказание Молли всё ещё очень меня волнует, знаешь ли. Радиодемон ободряюще улыбнулся: – Ты показал мне это место. Она ведь говорила, что ты мне пригодишься. Ну и вот. И Чарли я обещал вернуться, значит, всё будет хорошо. Давай уже. Меня ждёт вонючее и скользкое приключение с ароматом тины, не могу дождаться. – Что ж, раз ты решил… Могу я что-то ещё для тебя сделать? – Пожалуй, – Аластор снял сюртук, оставшись в рубашке, – Это мой любимый, боюсь, потеряет форму, если после отдам в химчистку. Посторожи, хорошо? – Да, я понял… Ты это… Удачи, ага? – Спасибо, – Аластор сел на корточки перед входом, чувствуя себя Алисой перед норой Белого Кролика. Стены тоннеля были склизкими, однако откуда-то снизу веяло приятной прохладой. Энджел ушёл, и Радиодемон приготовился к долгому спуску, продумывая, как лучше это сделать. Однако весь план провалился, едва обе ладони соскользнули. Подавляя крик удивления, нежели испуга, Аластор помчался вниз, словно спортсмен на соревнованиях по скелетону, на встречу с чем-то, знавшим пару ответов на вопросы о мире Преисподней… Плюх!! Нос и рот моментально наполнились водой – он рухнул совершенно неожиданно, на высокой скорости. Барабанные перепонки в оленьих ушах согласно заложило, в черепе наросло давление. Вспомнились походы на речку в ранней молодости, и Аластор, оттолкнувшись руками от илистого дна, перевернулся и всплыл отплёвываясь. Перед ним была пещера с закруглёнными сводами, сырая и прохладная. На стенах то тут, то там росли светящиеся гнилушки, но это производило впечатление вполне себе здоровой экосистемы, а не помойки. – Вот мы и встретились, дитя. Радиодемон обернулся. То, что он, не присмотревшись внимательнее, принял за валун, оказалось чем-то живым. Четвероногим и толстым, с вытянутой мордой, усеянной острыми зубами, и шеей, обрамлённой густой гривой. – Похоже на то, – лорд прищурился, выходя на берег. Неважно, что он мокрый до последней нитки, главное не выказывать испуга и быть предельно вежливым, – Амат, верно? Богиня, пожирающая сердца. – Верно, – голос чудовища, пойманный в ловушку сводов, более напоминающих неф готической церкви, нёсся со всех сторон, сопровождаемый гортанным рыком и рептильим шипением, – Славно, что тот зверь выполнил мою просьбу и освободил проход. И славно, что ты заглянул. Я ждала тебя, дитя. – При всём моём уважении, не могу похвастаться тем же, – чтобы разглядеть собеседницу, Алу пришлось поднять голову повыше. Амат была огромной, никак не меньше двухэтажного дома. Древняя богиня. Здесь, в аду… – Я бы поклонился и всячески выказал своё почтение, но я читал, что тебе не приносили даров и не сочиняли в честь тебя песен. Кажется, поздно начинать. – Ты сообразительный. Да мне это и не нужно, – Амат подвернула под себя похожие на львиные лапы, скосив зрачки на посетителя, – У тебя есть вопросы, дитя. У меня есть ответы. Спрашивай. – Вот так просто? Звук, похожий на скольжение рубанка, оповестил его о подобии дружелюбной усмешки: – Ну, допустим, у меня будет небольшая просьба. Ты сможешь это сделать, ничего невероятного. – Меня устраивает такой расклад, – Ал бы ни за что не признался себе, однако голос пожирательницы сердец заставлял его натуру травоядного животного трепетать листьями на ветру. Будь она чуть менее миролюбива – и шансов выстоять против неё практически бы не было, – Что ж, имеет ли мне смысл представляться, или богини знают наперёд, кого ждут в гости? – Аластор. Радиодемон. Сильнейший лорд Преисподней, рождённый земной женщиной, – где-то позади Амат мелькнул кончик львиного хвоста. – Рад нашему знакомству. Если мы закончили с вежливым расшаркиванием, пожалуйста, расскажи мне об этом месте. – На одну часть себя я бегемот, и мне нужно влажное место, – спокойно ответила ему богиня, будто в подтверждение своих слов вытягивая задние ноги гиппопотама, усеянные розоватыми веснушками, – Я долго рыла землю, и в итоге отыскала родник. Надо сказать, даже комфортно устроилась. Тысячи лет назад я даже выходила на суды смертных и ела сердца грешников, но… Это в прошлом. – Что-то случилось? – Египет пришёл в упадок, как я поняла, с людьми такое случается, – она зевнула, клацнув смертоносными челюстями крокодила, – А я осталась. Я и моя уютная яма. Очень долго ничего не происходило, и тут в мой мир провалились мужчина и женщина, с ослепительно белой кожей и точно такими же волосами. Это было невероятно. Я никогда прежде не видела таких людей. От них пахло мифом, но более молодым, нежели я. – Ты говоришь о Люцифере и Лилит? – Да, именно такие имена… Я была взбудоражена, – Амат сделала приминающее движение лапами, и по её глазам просквозил шлейф воспоминаний, – Я не должна была их есть, да и не хотела этого. Я никогда прежде не наблюдала за людьми, кроме тех случаев, когда они вопили в предсмертном ужасе. Теперь же мне было интересно, как они неуклюже топтались по моему миру. Забавные, как два растерянных муравья… А потом стали сыпаться ещё, и тут стало шумно, прямо как сейчас. Пришлось зарыться поглубже. Теперь мы не мешаем друг другу… Кстати, ты первый гость с того времени, как я здесь обосновалась. – Я польщён выпавшей мне честью. – Как радушная хозяйка, я бы предложила угощение, но… – Амат передёрнула чешуйчатым плечом, – Ничего нет, а мне есть необязательно. – Благодарю, я не голоден, – на периферии сознания мелькнуло отсутствие завтрака, но Аластор проигнорировал этот сигнал организма, – Амат, ты ведь в курсе того, что происходит с адом? – Иногда я применяю свою магию, заселяясь в чужие тела, и живу по соседству с их душами день или два. Это очень удобно, особенно если учесть, что я не хочу никого пугать, вылезая на поверхность. Мозг Аластора медленно, но верно обрабатывал информацию: – Ты, древняя богиня, которая при желании могла бы обратить Пентаграм Сити в руины… Не хотела бы никого пугать? – Именно, – она снова рычаще усмехнулась, но это не выглядело пугающе. Радиодемон уже давно уселся по-турецки и поймал себя на мысли, что смирно сидит и слушает, будто несмышлёный ребёнок рядом с пожилой женщиной. Они с Амат познакомились всего несколько минут назад, но её манера держаться выдавала умное животное без какой-либо кровожадности… Если её вообще можно было назвать животным. – Не скрою, я любовалась людьми, и особенно теми двумя, первыми, пришедшими ко мне. Но в моём мире никогда не слышалось топота детских ножек или задорного детского смеха… Взгляни на меня. Что ты видишь? Из чего я состою, дитя? – Лев, крокодил, бегемот, – с некоторым недоумением произнёс ей собеседник. – Наверняка ты знаешь, насколько заботливыми матерями являются самки крокодилов. И бегемотов, которые готовы убить хищника, вставшего между ними и малышом. Львицы, чтобы зачать, спариваются более ста пятидесяти раз всего за день или полтора, что в прямом смысле калечит их. Представляешь, сколько любви и нежности оказалось заключено в этом теле, которое должно было наводить страх и нести одну лишь смерть? Но… – её морда едва заметно опустилась, отразив призрак боли, – Согласно тому, как я была создана, не предполагалось, что я могу иметь потомство. Перед глазами Аластора мелькнула улыбка Молли. Вот, значит, каково это: желать ребёнка даже не годы, а тысячелетия. Рассказ заводил в странные, неизведанные земли, где крылась правда, но какая?.. – Погоди. Кем… Кем ты была создана? С миром мы выяснили, это одна большая купальня. Извини уж, что перебил, но так вышло. Амат, ничуть не обидевшись, заурчала, словно огромный блендер, вознамерившийся измельчить мешок строительного гравия: – Я думала, ты уже догадался. Я наблюдала за тобой в библиотеке через ту унылую одноглазую девчонку. Ты прочёл о стольких богах и богинях, и… – Тебя… придумали? И даже… – Радиодемон неуверенно показал пальцем вверх. – Разумеется. Всех богов до единого. И этого, модного сейчас, тоже. Вот мы и живём, и существуем, как можем. У вас, людей, есть выбор, как жить. Мы же, боги и богини, можем выбирать, как жить, только когда нас забывают… Всё это слишком для тебя? – Нет-нет, продолжай, я в порядке. У меня всего-то мир на глазах перевернулся, но это пустяки. Богиня клацнула челюстями, что, должно быть, соответствовало отрывистому человеческому «Ха!»: – Куда, по-твоему, попадали твои далёкие предки? Все те, кто не верили в рай и ад или верили во что-то другое? Здесь нет буддистов, нет анимистов, нет никого из них, хотя их представления о мире вроде как неверны, – её когти поскребли по земле, явно страдая от неумения рисовать кавычки. – Так они… в других мирах? – О, да. Я более чем уверена. А теперь ты готов услышать конец истории о моём желании стать матерью? – Да будь я проклят, если отвечу «нет», – Ал уже вернулся на прежнее место, с которого вскочил в пылу размышлений. – Знаешь ли ты величайшую силу человечества? – Кроме желания бесконечного разрушения всего и вся? – Радиодемон усмехнулся, потом задумался, – Тогда… творчество. – Точно. Желание творить, – Амат улеглась поудобнее и сменила позу, теперь напоминая гостю довольно странного и несколько толстого сфинкса, – Она толкает людей вперёд, всё быстрее и быстрее, неконтролируемо. Я хотела сотворить жизнь, новую жизнь в моём мире, и всё, что у меня было, это сильное желание. Желание творить, бродившее во мне веками. И, так уж получилось, что те двое тоже хотели малыша. Паззл стал складываться. – Так значит… – Несмотря на то, что я богиня, у меня не так много сил, чтобы что-то создать. Другой профиль, как сейчас модно говорить. Я убиваю, а не рождаю, – гнилушки на стенах осветили её треугольные зубы, – Можно сказать, я лезла из шкуры вон, чтобы облечь моё желание в форму. Я делала то же самое, что делали и делают люди – страшно и страстно жаждут на пороге смерти, чтобы это был не конец, а что-то другое, пусть и с муками, и со страданиями, и в другом мире. Поэтому они рожают детей, даже будучи больными и несчастными – им хочется бессмертия. Я же была создана бессмертной и не знала страха перед концом, но всё равно дерзнула. И однажды, в одну жаркую ночь, женщина понесла. Их дитя. И при этом моё дитя. Глаза Аластора широко раскрылись: – Так Чарли это… Морда Амат прямо-таки засветилась: – Обожаю даже то, что кто-то произносит её имя, именно так, как она сама предпочитает зваться. Она – моё всё, моё бесценное сокровище… Что же ты глядишь на меня так изумлённо? Я – именно та, кто создал твою возлюбленную. Можно сказать, я её фея-крёстная, хоть мне и очень далеко до столь эфемерного создания. – Не возлюб… Чёрт, у меня голова кругом, – Радиодемон взъерошил волосы у основания оленьих рогов, – Если всё, что ты говоришь, правда, позволь отблагодарить тебя, – он почтительно склонил голову перед чудовищем, – Чарли это лучшее из того, что ты могла создать. Я почту за честь исполнить твоё желание, каким бы оно ни было. – А если это будет смертельно опасно? – богиня спросила практически мимоходом, слегка прикрыв глаза плёнкой третьего века. – Кто не рискует, тот не пьёт шампанское, хотя лично я предпочитаю ликёр. Крокодилья морда расплылась в понимающей улыбке: – Будь по-твоему. Позволь я начну издалека. Меня распирало от материнской гордости, когда я наблюдала за Чарли через слуг дворца Люцифера. Порой она тоже видела меня своими молодыми и зоркими глазами – и улыбалась. Разводила ручонки и говорила «Большая!». И смеялась… очаровательный ребёнок, веселый и жизнерадостный. Единственный демонёнок на всю Преисподнюю. Правда, мне не давала покоя одна мысль. Догадываешься? – Чарли не подходит этому миру. – Именно. Я всё ждала, что, возможно, она станет циничной и жестокой, но дни сменялись годами, а я видела всё ту же приветливую улыбку. Кажется, её всё устраивало, она родилась здесь и не видела и не желала иной жизни, но я поневоле… Начала думать о том, что она заслуживает большего. И вот она удивила меня, когда год назад объявила о своём желании открыть отель, и не просто отель… Моя драгоценная девочка… – Чарли… – Радиодемон снова ощутил привкус сахара и бурбона на губах, – Не боится выглядеть глупо. Сражается за свою правду, даже если после ревёт в подушку от бессилия. И даже если её теория ничем не подтверждена. – Это да, – Амат потянулась, едва не задев его своими серповидными когтищами, – И тут появляешься ты. – Я? – Верно. Ты возник на пороге того самого отеля. Тобою двигало любопытство и скука. И ты вызвался помогать. И сейчас всё идёт хорошо, но ты стал задавать вопросы, – она поднялась и вошла в воду, смачивая нежную кожу бегемота на крестце и задних ногах. – Именно так. – И к какому выводу пришёл? – Грешники не могут попасть в рай. Существует барьер, через который нельзя пройти. Более того, он представляет собой нечто вроде… Я бы сказал, репеллента грехов. Касаясь барьера, каждый видит и ощущает собственную смерть. – Ты со своим новым другом сделал большой шаг вперёд. И что же ты собираешься предпринять дальше? – она не издевалась, все её замечания были достаточно благожелательны. Вероятно, сидя на одном месте, она не могла сделать и половины из того, что удалось за эти дни её собеседнику. – Полагаю, если есть забор, где-то существует и брешь. Более того, во время чисток небесное воинство без труда спускается к нам, значит, они владеют техникой, или заклинанием, или чем-то ещё… Я прав? – Я бы поаплодировала, но, как модно сейчас говорить, у меня лапки, – Амат скромно потупила взор, разглядывая свой комплект отборных абордажных крючьев, – Барьер нарос сам по себе, и он действительно плотный. Но он не сплошной, это факт. Брешей нет, но есть тонкие места. Ал превратился в абсолютный слух: – Где именно? – Если бы это было так просто. Сейчас ты не увидишь их, даже если я буду стоять рядом и указывать на них мордой. Нет. Их нужно видеть самому. Нужно умение видеть, за которое нужно платить, и цена зачастую высока. Лорд задумался, потирая подбородок. Шаманы и жрецы прошлого принимали галлюциногены, чтобы говорить со своими богами, голодали, терпели всяческие лишения, принося в жертву рассудок или даже… Крайнее состояние. Пограничье. Есть только одно время, которое делает всё происходящее до боли чётким. Близость смерти. – Поначалу я думал о том, почему ты не поговорила именно с Чарли. Теперь я, кажется, понимаю. Ты не хотела ею рисковать. – Разве можно обвинять меня в жестокости? – Ни в коем случае, я полон понимания и безграничного уважения, мадам. Амат снова клацнула челюстями, удивлённая и польщённая: – Так и каково твоё желание? Что я должен сделать? – Моя дочь заслуживает того, чтобы её надежды на лучшее будущее не пошли прахом. К тому же, она любит свой народ. Лидеру нужна путеводная звезда. Ты, помнится, думал, над тем, достоин ли ты Чарли. Если тебе непременно нужно доказать себе, что достоин, то я не вижу способа лучше. Заодно разберёшься в своих чувствах, а то всё быстро и ты явно запутался. Правда, я уверена, что ты не отступишь. Жизнь в отеле изменила тебя больше, чем все десятилетия в аду вместе взятые. – Твоя правда. Но, боюсь, совсем без подсказки мне не справиться. – Раз так, я дам тебе то, что, возможно, поможет в поисках, – Амат вылезла из воды, довольно фырча, и Аластор в который раз поразился тому, насколько гармоничны движения её, казалось бы, непропорционального тела. Она приподнялась, рассматривая ниши в стене, и, наконец, повернулась, держа что-то в зубах: – Нашла, смотри-ка. – Это… перо? – демон осторожно забрал предмет, угнездившийся между крокодильих зубов. – Не просто перо. Перо одного из тех, кто живёт наверху. – Ангела? Серьёзно? – Ал так и впился глазами в то, что принял за часть какого-нибудь бройлера. Никаких раскатов Иерихонской трубы, никакого «Сгинь, нечистый!». Просто часть чьего-то тела, слегка светящаяся в темноте. – Несерьёзно только в том случае, если тот экземпляр линял чужими перьями, – усмехнулась Амат, – Но что-то мне сомнителен подобный расклад. Оно мерцает. – Да, я тоже это вижу. – Полагаю, ты сможешь увидеть брешь благодаря этому, если заберёшься достаточно высоко. Дальше всё будет в твоих руках, дитя. Помни, что стоит на кону, и ты всё преодолеешь. – Да… Только один вопрос, – лорд Преисподней повертел головой, – Как мне подняться на поверхность? – Подойди поближе, я всё сделаю, – Амат легла по-кроличьи, чтобы опустить морду максимально низко к нему, – А теперь закрой глаза. Когда ты их откроешь, будешь уже наверху. Аластор без колебаний сделал так, как она сказала, и огромная пасть дохнула на него. Это был запах древнего Нила, запах жизни, крокодила в засаде, горький и терпкий – ровно такой, чтобы прийтись по душе демону из Нового Орлеана. И… Лорд нерешительно приподнял веки. Он стоял напротив пахнущей водорослями кучи мусора, но вырытая Наггетсом пещерка бесследно исчезла. Древняя магия. – О, как раз вовремя! Ты в порядке? – через завалы к приятелю уже спешил Энджел, – Глядите-ка, даже не испачкался, вот это уровень! – гей притормозил у кучи, протягивая лорду сюртук, – Чарли спрашивала, где ты. Я сказал, что тусим на помойке. Она удивилась, ха-ха… Так что, что-то выяснил?.. Ты такой серьёзный, случилось что? А что это у тебя, перо? – Ага. Ангельское. – Реально?! Дай посмотреть, отродясь не видел!.. И что ты собираешься с ним делать? – Энджел, – Аластор так резко окликнул трансвестита, что тот вздрогнул: – Чё? – Тест на эрудицию: какое у нас самое высокое здание, и притом такое, на которое можно взобраться без армии свидетелей? – Если такой расклад, то телебашня явно не подойдёт. Как насчёт Кривого Близнеца? Этот небоскрёб достаточно большой, вопросов никто задавать не будет. Норм? – Тогда веди, я на тебя рассчитываю. – Признателен за оказанную честь, но всё-таки, что мы собираемся делать? – Форменное безумие, мой друг, – Аластор сверкнул улыбкой, давно ставшей частью его имиджа, – Искать брешь в рай.