Существа вроде нас

Если ситуация на первый взгляд выглядела так, будто Энджел легко согласился на эту авантюру, то всего минуту, пока до гея доходил весь масштаб полученной информации. – Чел, и всё равно стрёмно! – в который раз отметил паукообразный демон, когда они уже начали подъём по лестничной клетке (лифт традиционно не работал, ад, в конце концов!). – Я не утверждал, что мой план идеален. – У тебя, в принципе, есть этот самый план? – когда не надо, Энджел был сама настырность и въедливость, – Нет, ты в курсе, я за любой кипишь кроме целибата, голодовки и безденежья, но, кажется, стычка с верхним миром это не лучшая идея. – Почему ты вообще думаешь, что они как-то отреагируют на нас? Они недавно осуществили ещё одну чистку, отдыхают себе, чистят копья и крылья, или чем им там положено заниматься, да и вообще, – увенчанный острым когтем указательный палец поднялся вверх, – Подъём-то вертикальный, а из нас двоих летуны ещё те. – Да уж. Надо было взять с собой Хаска, – Энджел усмехнулся, вспомнив недовольную морду бармена, – У него-то крылья есть, но он слишком ленивый засранец… Улыбайся, если хочешь, но то, что мы затеяли, всё равно отдаёт каким-то подвохом! И вообще: ты спустился в эту яму на помойке, а там что же, было перо? Как артефакт в какой-нибудь долбанной видеоигре?! – Я расскажу тебе позже, – Ал вспомнил могучий силуэт Амат. Если уж и посвящать кого-то в эту тайну, то сначала всё же Чарли, как-никак, Амат её крёстная. – Ты в курсе, что твоя таинственность порядком изматывает? – В курсе, но пока не могу ничего добавить… Да не волнуйся, папочка всё порешает, помнишь?.. Эта лестница никак не кончается, надо передохнуть, старость не радость. – Я умер в 24, но от этого устал не меньше, – Энджел согласно приземлился на ступеньки сомнительной чистоты, – Фух… А ты на какой дате умудрился умереть? – Мне было 32. Родился в 1901-м. – О, так тебе уже больше соточки! Ну ничего себе! Как живётся, дедуль? – Скрипим помаленьку, – Аластор протянул ноги, и крестец в комплекте с хвостом тут же протестующе заныли в узких брюках. – Что, улыбака, хвост мешает? С Ала тут же слетела вся безмятежность: – Откуда… Как?! – Ягодка моя, я профессионал и вижу много всего. По походке можно многое сказать. Я давно заметил. Небольшой, наверное, олений хвостик… Не напрягайся, я никому не скажу. У самого есть что прятать. – Я было испугался, что Чарли сказала… Только никому, ладно? – Договорились. – Знаешь… – Аластору было просто жизненно необходимо отвлечь приятеля от темы хвоста, а также от вопроса происхождения пера, которое с уютом разместилось во внутреннем кармане сюртука, – Я иногда думаю, каково это… быть таким, как ты. – Геем? – паукообразный демон улыбнулся одной половиной лица, – Трансвеститом? Порнозвездой? Гиперсексуалом? – Если в целом, то да. – А. Ну а что, – собеседник дёрнул сразу обоими комплектами плеч, – Тебя ненавидит семья, потому что ты – на минуточку – наследник гангстерской империи, а сам смотришь не в ту сторону. Ты изнываешь от тоски и сбегаешь на поиски приключений, потому что всё чешется, от тебя почти что отрекаются, но у тебя миловидная мордашка, и уже в 16 ты – собственность сутенёра, сначала одного, потом другого, третьего, и так далее. Те, кто рядом с тобой, слышат твои слова, но не замечают подлинных чувств, им кажется, что ты счастлив и твои батарейки вечны, а потом ты начинаешь принимать наркотики, и пошло-поехало… Собственно, вот я здесь. Умерший от передоза, устроенного моим же братом. Круто, а? – завершив речь, Энджел принялся задумчиво скрести подошву своего сапога невесть откуда взятой зубочисткой. – Я… – признаться, Аластор не ожидал такого бойкого монолога. На первый взгляд Энджел не производил впечатление пассивно-агрессивного, и, казалось, вполне доволен своим положением плейбоя, а оказывается… В иные времена Радиодемон прикончил бы его, не разбираясь, извращенец и есть извращенец. Что если Чарли была права, и каждый заслуживает второго шанса? И в каждом есть… радуга, как она пела когда-то?.. – Так, я рассказал. Твоя очередь: что значит вообще никого не хотеть? – Энджел очень грамотно воспользовался паузой и повернулся к нему, блестя золотым зубом, – Если быть предельно честным, я никогда не задумывался, как живут… люди вроде тебя. Асексуалы ведь гораздо более редки. Или предпочитаешь зваться «нейтро»? А может, «романтик»? – Мне как-то без разницы, если честно, зови, как хочешь, – Радиодемон держался настороженно, но любопытство Энджела будто собиралось жить вечно: – Никогда не хотелось попробовать? – Не припомню такого. – Влюблялся раньше? – Да, очень давно… Она умерла. – О… Извини, мои соболез… Погоди, куда это ты собрался? – Пора идти, я передохнул. – Но ты, в принципе, интересуешься вопросом? – Энджел явно ударился в профессиональную стезю, – Хотя бы журнальчики листаешь время от времени? – Мне обидно за женщин, которые продают своё тело подобным образом. – Ах, вон оно что… Вот теперь мне, кажется, понятно, почему возле тебя всегда вьются дамы. Ты для них – друг, которого ещё надо поискать. Действительно слушаешь и помогаешь, без постельного расчёта. То-то Мимзи от тебя никак не отлипнет. – Наверное. Да, кстати, спасибо, что напомнил. Надо перед ней извиниться. – За что? – Мы с Чарли… – банановый фостер вознамерился намертво въесться в его память, – Готовили, когда она ворвалась. – Ой, ну надо же, как же она переживёт? Кто её просил входить? Меня отец однажды застал пристегнутым к кровати наручниками, с кляпом во рту и любовником, державшим наперевес кошку-девятихвостку – вот это было зрелище. А они готовили, ну надо же. – Почему… ты вообще просишь причинять тебе боль? – в резервах памяти Радиодемона всплыли рваные раны, оставляемые «когтями» этой плети. – Потому что я мазохист? Потому что лучше контролируемая физическая боль, чем неконтролируемая моральная?! Прости, что-то я завёлся не на шутку. Но мне легче. Дальше пошли, а? А то ещё надо приключения отыскать на наши задницы. Нечего затягивать с эдакой ответственной миссией! – Кстати об этом, – Аластор ощутил кончиками ушей поток не сказать чтобы свежего, но воздуха, просачивающегося с крыши, – Мы дошли. И я не всё тебе сказал. – Что… Эй! Ты что творишь?! Что это? – Энджел попытался отмахнуться от чёрных точек, завертевшихся вокруг него. – Я иду один, ты ждёшь меня здесь. А это – мои слуги. Можешь познакомиться пока. Они тебя никуда не отпустят. Не обижайся. – Да ты знаешь, кто ты после этого?! – Энджел моментом шагнул в стадию ора. – Человек, заботящийся о безопасности своего друга, – Аластор вышел на крышу, пригибая уши. Сильный ветер взвихрил полы сюртука, докладывая о близости лимба. Демон достал перо, и в воздухе появилось какое-то напряжение. Ну, напряжение напряжением, а что дальше? Что-то сказать? Изобразить? Помахать вот этим? – Эй, Энджел, друг мой, как думаешь, есть какое-то заветное слово? – окликнул младшего товарища лорд. – Да пошёл ты! – Нет, не подхо… Ты сердишься? – Тебе показалось, – обмотанный призраками, Энджел буравил лорда взглядом с доступной точки обзора. – Что ж, видимо, ты тоже не знаешь, что делать… Не могу же я просто ходить и мотать этой штукой, надеюсь, что она за что-то зацепит… Послышался легчайший треск, будто кто-то решил очистить креветку, перо замерцало по краю очина и застряло в пустоте. – Что там у тебя? – не выдержал интриги Энджел, когда Аластор принялся водить руками, пытаясь нащупать брешь. – Погоди, погоди... очень слабо, но я чувствую... Будто холод, совсем немножечко. – Эй, Ал, – опасливо крикнул паукообразный демон, – Я чувствую грозу. – Да-да, хорошо, обсудим позже. – Сильно и резко накатило, а на небе ни облачка, ау!.. Берегись!! Рука Ала нащупала какое-то уплотнение в воздухе за долю секунды до того, как оттуда высунулась рука в белой перчатке. Подобрала перо, чуть помедлила и начала втаскивать в их реальность оставшееся по ту сторону тело, неторопливо и даже с некоторой ленцой. Друзья только и могли, что смотреть, как из ниоткуда появляется полноценный ангел пограничья, один из тех, кто занимается чистками. Гермафродит встал на крышу, поводя крыльями. Его керамическая масса, изображавшая демоническую морду, медленно повернулась к незваным гостям и по-птичьи наклонилась вбок. Он оценивал обстановку. Всё же сегодня не день чистки, формально, никто никуда не пролез... Но они догадались использовать перо. Вероятно, сейчас оно у них одно, да и вышло это случайно. Но если кто-то из них отыщет ещё? Что тогда?.. Ослепительно белая скотина погодя выудила из-за спины копьё с лезвием для умерщвления грешников и, как ни в чём не бывало, сделала выпад в сторону Аластора. Тот отпрянул как раз вовремя, но на рубашке разошлась ткань. «Быстрый!» Уши доводили до сознания Радиодемона едва слышимый ментальный шум, в котором с трудом, но улавливались слова молитвы, искажённые от скорости произношения почти что до неузнаваемости. Это был не контакт и даже не намеревался быть им. Это была мелодийка, насвистываемая мясником, который отправился на убой свиньи или коровы. Ангела не интересовало, как они узнали о барьере – его интересовало лишь соблюдение границ. Вжух! После второго выпада, видимо, оценив противника, ангел стал фехтовать яростнее. Молитва в его исполнении стала напоминать гул, издаваемый потревоженным пчелиным ульем. Существо не казалось напуганным, скорее слегка заинтригованным, почему его появление не вызвало почтительного страха и трепета. Радиодемон сжал кулаки и впился когтями в ладони, вызывая магию вуду. Его рога разрослись и поделились на раскидистые ветви, а воздух заполнили радиопомехи. Энджел был прав. Не было никакого плана, просто бестолковое рубилово. Этот птичий выродок всего один, надо дать ему почувствовать фору, потом победить. Неожиданно, просто грамотно выгадать момент. Да, сойдёт за план. Просто слегка ощутить, что проигрываешь, как и надо. Сначала всё шло хорошо. А потом вторая фаза наотрез отказалась выступать. Да, небесное воинство годами истребляло мелкую нечисть, но это, как оказалось, не означало потерю элитных боевых навыков. За считанные мгновения стычка приняла серьёзный оборот. Ангел, казалось, не устававший вовсе, рубил и кромсал вызванных Аластором духов и кукол вуду, пробираясь к своему сопернику с лёгкостью ножа, идущего через масло. Среди летящих то тут, то там клочьев тлеющей ткани, Радиодемон впивался в ладони ещё сильнее, выдавливая всё новые и новые кровавые подношения миру лоа. Оставался ещё вызов Кракена, когда-то так поразивший Чарли. Однако если открыть портал здесь, щупальца прорвутся сквозь этажи жилого здания, убивая всех и вся на своём пути. Да с каких пор это его вообще волнует? Какова цена этих жизней? А вот он ещё пригодится, верно? Чарли. Чарли бы не одобрила. Стоит ли победа над соперником того, что он станет чудовищем в её глазах? Снова? Чтобы она, вчера целовавшая и ласкавшая, боялась и презирала его?.. Нет. Никаких жертв. Исключено! Проклятое тело перегрелось. Когда не надо, оно вспоминает о звериной сущности. Крови очень много, кажется, что-то задел, из левой ладони до сих пор течёт. Контроль, контроль, не показывать страха, так и должно быть! Ангел замахнулся. Хотел попасть в голову, но копьё запуталось в рогах. Аластор воспользовался паузой и схватил древко руками, но ладони были скользкими. Секундная заминка, лёгкое небрежное движение, и… Раздался хруст такой силы, что у Ала потемнело в глазах. Оба рога с глухим стуком упали на крышу, а по лицу потекла настоящая река крови. Дезориентация. Порез, толчок, ещё порез. Энджел что-то кричит, непонятно, контроль, контроль, не пускать его к этому монстру. Эта смерть будет помедленнее предыдущей. Гермафродит, изловчившись, схватил его за шиворот. «Я... Тебя... проучу» – раздался в эфире холодный голос без тени эмоций. С этими словами Радиодемона, посылавшего пинки в пустоту, ткнули головой прямо в брешь. Холод и смерть. Пуля, убившая его, снова буравила череп. Иллюзия или реальность? Неторопливо, безжалостно, через кожу и кость, ещё немного – и мозг, и конец, и тьма, вот сейчас, сейчас, сейчас... – А ну отпусти его!!! – заревел не своим голосом Энджел, освободившихся от пут друга. Занятому расправой гермафродиту и в голову не пришло, что на него собираются прыгнуть. Текущую жертву пришлось отпустить, и Аластор рухнул, словно мешок батата, разбрызгивая кровь во все стороны. Этот совсем слабый. Расправить крылья, напугать, убить. Однако Энджел не зря говорил, что не тупой, а только притворяется. Он не целился в соперника. Крыло отлично подходило. Паукообразный демон изменил траекторию в последний момент, впившись зубами в гущу перьев на изгибе, и, нащупав плоть, впрыснул яд. Резкая боль пронзила ангела, и он сделал шаг назад, в недоумении зажимая невесть откуда взявшуюся рану. – А теперь вали отсюда. Твоё крыло отнимется, а после паралич пронижет всё твоё тело, и ты не сможешь двигаться... Если тронешь Ала, напряжёшься – и мой яд прикончит тебя ещё быстрее. Я бы на твоём месте подумал. Ангел снова шагнул назад. Инфицированное крыло противоестественно дёрнулось. – Уже началось. Поторопись, иначе так здесь и сдохнешь... Вот и умничка, чао-чао! – смог позлорадствовать напоследок Энджел, тогда как глубоко внутри его выворачивало от страха. Его смертоносный яд должен был подействовать гораздо быстрее... Что за терминаторов выводят в райских ротах?! Ангел, тем временем взвесив все «за» и «против», неуклюже пролез в брешь и шелохнулся по ту сторону, зажимая её пальцами. Убедившись, что страж ушёл, трансвестит бросился к раненому приятелю. Тот был без сознания, измятый и залитый кровью, которая пузырилась и шипела, соприкасаясь с краями порезов, сделанных священным оружием. – Да что б меня во всех позах! – смачно ругнулся порноактёр, когда растёкшаяся лужа крови лизнула его сапоги, – Эй, чел, ты меня слышишь? Надо убираться отсюда. Ал? Очнись! Чёрт, чёрт! Кровь! Нужно остановить, прямо сейчас. Паукообразного демона буквально лихорадило от пережитого, но он всё же смог запустить руки под рёбра. Там располагались шёлковые железы. Перевязка, очень, очень сильно надо! Сейчас!!! Паутина с некоторой неохотой, но всё же согласилась на его условия, и демон шустро принялся заматывать ею раны, смутно припоминая уроки первой помощи, в то время как желудок грозился вывернуться от страха. Это тебе не гангстерские разборки, в которых он поднаторел ещё при жизни, это была атака чего-то, что никогда не было человеком, холодного и потустороннего, как астероид с окраин Солнечной системы. Срочно бежать отсюда как можно дальше! Но сначала… ... Звонок телефона слегка оторвал Черри от изготовления боеприпасов. Кому что понадобилось? Она же почти что грёбаный Санта, и каждый год, заранее и трудолюбиво, готовит «подарочки», чтобы в день чистки оторваться на полную катушку при дележе территории. Да, демоницы редко сами вступают в бой. Они обычно занимаются отравлениями и прочими ударами исподтишка, чтобы не марать наманикюренные коготки. Высокомерные стервы. Выросли бы на улице – многое бы поняли о жизни. Им с их мелкими интригами не понять и грана того адреналина, который шибает по мозгам в битве один на один. Вот в прошлом году, вспомнилось ей, они с Энджелом оторвались. А в этот раз вяло как-то, всего полдня сражений – а вечером годовщина отеля Чарли. Официальный, мать его, приём, демоница-циклоп голову сломала, что обычно в таких случаях надевают. Впрочем, еда была вкусная, а выпивка бомбическая, Чарли и Аластор отлично всё организовали. Респектище генерал-оленю, вот боец так боец, подумалось Черри, пока её татуированная рука отыскивала телефон между банок со взрывчатыми веществами. Интересно, у него в планах будет повторить Радиорезню? Это же повеселее чистки будет! О, Энджи звонит. – Да, Эн… – ЧЕРРИ!!! – истероидный голос по ту сторону трубки достиг таких высот, что девушка едва узнала старого друга, – Черри, срочно! Срочно, я на крыше Кривого Близнеца, ноги в руки и бегом, прошу, умоляю!!! – Ради Геены Огненной, Энджел, в какое дерьмо ты вляпался? – оценив ситуацию как серьёзную, Черри, не мешкая, выбежала из квартиры, – Сейчас, через десять пролётов буду, потерпи, малыш. – Чер, быстрее! Это самое большое дерьмо из всех!!! Когда девушка, задыхаясь, вылетела на крышу, глаза Энджела, казалось, были готовы вылететь из орбиты: – Какого хутора?! Это... Радиодемон? Кто его так? Почему озоном пахнет? Энджи, ты в порядке? Не ранен? – Нам надо унести его отсюда, и быстро! – Вот его?.. – Черри лихорадочно пыталась нащупать степень адекватности происходящего. – Да! – Энджел судорожно махал всеми шестью руками, – Чер, глянь, жив он, или... Ну что же ты стоишь, быстрее! Демоница с опаской подошла к телу и дотронулась пальцами до шеи, отодвинув воротничок-«стоечку»: – Порядок, он жив, но без сознания. Раны не такие уж и глубокие, ты вовремя их закупорил. А кто… – Ангел! Страж пограничья! – Стой, что?! – То, Черри! – трансвестит зацокал своими шпильками по крыше, – А я говорил ему не идти, но разве меня послушали?! А теперь, теперь... – Так! – рявкнула на него лучшая подруга, – А ну быстро успокоился! Пока ты не успокоишься, мы никуда его не потащим! А теперь заткнись и дыши. Глубоко дыши, мать твою!.. Вот, правильно! А теперь сожми булки покрепче и давай на ту сторону, помоги мне его поднять... Вот так, да. – Черри-и-и-и… – предпринял финальную попытку нытья Энджел. – Завались! – девушка оскалилась на него со всей доступной грозностью, – Потом повоешь, сейчас нам надо уволочь его отсюда без свидетелей… Погоди, он шевелится. – Ал, Ал, ты меня слышишь? – глаза Энджела на автомате наполнились слезами, – М-мы сейчас отнесём тебя в отель, потерпи. – Нужен... телепорт? – Радиодемон приоткрыл губы с мокрым от крови щелчком. – Друг, не надо, ты обессилел от ран. – Это быстро, – Аластор приобнял их за плечи и позволил себе отрубиться, только когда увидел фойе отеля.