Существа вроде нас

В следующую свою вылазку в город Ал затарился подержанными книгами, разумно полагая, что для работы на радио надо и хорошо говорить, и много знать. Поэтому он смело сгрёб в охапку самое что ни на есть экзотическое чтиво, полный решимости разобраться во всём, что подкинет как жизнь, так и профессия. Уже собираясь уходить из магазина, он обнаружил полку с книгами о материнстве, и, чуть подумав, тоже взял парочку. – Вундеркинда растить собрались? – поинтересовался продавец, глядя на изрядную стопку литературы. – Вроде того, – усмехнулся юноша. – Раз так, удачи. Луизиана перестала бы быть Луизианой без дождя, как уже поняла Чарли, так что Аластор, вышедший в окрестностях Нового Орлеана, ничуть не удивился, когда, открыв дверь книжной лавки, обнаружил идущий стеной дождь, достойный экваториального пояса Амазонки. Вздохнув, парень открыл зонт, и, перехватив связку книг поудобнее, направился за продуктами. И, когда казалось, что по мостовой вот-вот поплывут аллигаторы, смытые к чертям из родных болот, парень услышал тихое «мяу» из подворотни, и, заинтересовавшись, подошёл ближе. В перевернувшуюся картонную коробку, готовую с минуты на минуту размокнуть окончательно, забился крохотный котёнок, мокрый и грязный. Не ожидая, что кто-то подойдёт, малыш в страхе забился глубже, выпучив на незнакомца серые глазёнки. – Привет, маленький, иди сюда, я тебя не обижу, – шепнул крохе Ал, протягивая руку. Хрупкое продрогшее тельце легло в тонкие пальцы, и юноша бережно вытащил бедолагу из ненадёжного убежища. Маленькая кошечка обмякла, то ли мяукая, то ли всхлипывая. – Милая, ты вся дрожишь. Потеряла маму? – Мяу, – раздалось в ответ, и Чарли снова увидела ту самую теплоту, которая появлялась у будущего лорда, когда он говорил о ребёнке Джой. Ал, значит, любит детей. Вот оно что. И котят, кажется, тоже. – Полагаю, тебе срочно нужно тепло, еда и новая мама, – не раздумывая ни секунды, парень сунул мокрого и грязного детёныша во внутренний карман пиджака. – Сегодня твой счастливый день. Сиди смирно, малышка. Через плотную ткань донеслось свистящее мурлыканье: котёнок оценил его доброту, и, пригревшись, воспевал внезапно появившегося в его жизни двуногого. – Джой, это я. Извини, не купил продукты, там второй потоп наметился, – оповестил о своем приходе юноша, открывая дверь и встряхивая хлюпающими от воды туфлями. – Зато я взял книги, и ещё маленький сюрприз для тебя. – Привет. Ничего, продуктов хватит, молодец, что пришёл, – будущая мать, чей живот уже слегка наметился, встала с плетёного кресла, явно купленного специально для неё. – А что за сюрприз? – Закрой глаза… Он немного мокрый и испачканный, но не думаю, чтобы его это сильно испортило. – Уже можно посмотреть? Я же умру от нетерпения! – Ещё немного… Да, теперь смотри. Как и положено даме, Джой издала визг умиления, приближающийся к чистоте ультразвука: – Боже ты мой, котёнок! Котёнок! Кисонька, какая сладкая малышка! Ты где её нашёл? – На улице, она пряталась от дождя в коробке и плакала, – Ал явно был доволен эффектом, и сам с интересом рассматривая чумазого четвероногого ребёнка на ладонях у молодой женщины. – Можно её оставить? – Да разве я могу выставить эту кроху под дождь? Конечно можно. – Здравствуй, сладкая, я Джой, твоя новая мама, – заворковала с малышкой молодая женщина. – Сейчас я согрею водички, искупаю тебя, и ты будешь красивая-красивая, – вооружившись чистой тряпочкой, подруга детства Ала приступила к «снятию макияжа» котёнка, протирая грудь и мордочку зверька. – Ну-ка, кто тут у нас прячется за этой чумазой маскировкой?.. Дружище, смотри сюда, она же пёстрая! Настоящая красавица, правда? Владелица чёрной шубки с хаотично раскиданными на ней белыми, рыжими и коричневыми пятнами чихнула, забавно тряся головой. – Несомненно, – заметив, что малышка замёрзла, Аластор вытащил из шкафчика полотенце. – Вот. Это чтобы её высушить, а я пока приготовлю обед. Есть особые пожелания? – Блюдо дня, шеф. И что-нибудь для нашей новой постоялицы. – Будет сделано, мэм, – подождав, пока Джой хихикнет в ответ на его шутку, Ал завозился у плиты, повесив промокшую одежду сушиться. Уже после обеда, когда кошечка, чуть пошатываясь от набитого животика, всё же смогла запрыгнуть к Джой на колени, молодая женщина вдруг просияла: – Кажется, я придумала ей имя. – Да? Какое? – Ал раскладывал новые книги, и Чарли только сейчас заметила, что в доме было два отдельных спальных места. Видимо, юноша серьёзно относился к своему статусу лучшего друга, даже если сам же от этого и страдал. – Пусть будет Марди, в честь Марди Гра. Она такая пёстрая, да и мы с тобой встретились именно на этом празднике, – женщина улыбнулась, но, видимо, вспомнив о последующих событиях, полезла за сигаретой. – Так как тебе? – Имя отличное. – Книги покажешь? – молодая женщина кивнула в сторону перевязанной бечёвкой стопки. – Да, разумеется. – Хм, – Джой обозрела ветхое бумажное войско, – Старьё и экзотическое старьё. – На самом деле, у меня есть план. Новое – это хорошо забытое старое. Раз уж я всё равно хожу в монокле, будет неплохо перетащить часть старинного шарма в мой образ радиоведущего. Что думаешь? – Как вариант, – Джой сложила ладони столиком для подбородка, сразу став напоминать PR-менеджера. – Но тебе всё же нужно следить за модой, например, почитать что-то из Джека Лондона и Эрнеста Хемингуэя, они сейчас очень популярны. – Я поищу их книги в следующий раз, – Ал расположился прямо на полу, листая свои покупки. – У меня идея. Кажется, я поняла, как отплатить тебе за доброту, еду и кров. – Ты не должна мне ничего, Джой, – судя по тону Аластора, этот разговор начинался уже не единожды и успел ему надоесть. – Что у тебя за манера не дослушивать до конца? Я буду твоей гетерой. – Кем? – Ге-те-рой, – Джой прикрыла глаза, входя в роль. – Так в Древней Греции называли свободных женщин, обычно они становились спутницами философов и поэтов, развлекая тех беседами и кое-чем ещё. Чарли, поняв, к чему все идёт, воспротивились власти Ротсалы, но тень, не обнаружившая склонности к компромиссам, вернула её в тот же самый момент. – Мне нравится это слово. И в беседе тебе равных тоже нет, – дружелюбно отозвался парень, загибая уголок заинтересовавшей его страницы. – Я живу с тобой уже месяц, а ты ни разу не показал, что тебе требуется… Я не интересую тебя как женщина? – Ты беременна, Джой. – Но от этого я не становлюсь прокажённой, – всплеснула руками она. – Серьёзно. Ты ведёшь себя как извращенец. Я здесь ем, пью и сплю, живу на всём готовом, ты отказываешься от денег, заботишься обо мне, и… Я знаю мужчин. – Значит, я не такой, как все остальные. – В чём твоя проблема? – Джой коснулась носочком колена парня, но тот резко отстранился. Лицо его выражало не смущение, а, скорее, недовольство: – Пожалуйста, не трогай меня. – А если я приду к тебе ночью? – продолжила бесить его подруга, не меняя выражения лица. – Тогда я уйду спать в сторожку к мистеру Смоку. Мне нужно высыпаться перед работой. – У тебя что, нет никаких потребностей? – На самом деле ты этого не хочешь, – ловко перевёл стрелки Аластор. – Я сама знаю, чего хочу, – тон подруги детства стало угрожающим. – Даже если я уступлю тебе, в твоём сознании с тобой буду не я. – Ха! Интересно, и кто же? – Ты сама знаешь. Джой помрачнела, скрестив руки на груди. – Я не буду твоим инструментом для возврата воспоминаний. Тема закрыта, и больше мы её не поднимаем. – Эх… Иногда мне кажется, что тебя забросило сюда с другой планеты… Ладно, извини, я больше не буду. Должно быть, у тебя какие-то романтические притязания на твой первый раз. Надеюсь, так и будет. – Благодарю, что понимаешь. – Мы всё ещё друзья? – Всё ещё друзья. – Славно. А теперь помоги мне расстегнуть платье… Что? Там молния заедает. – Ну, как обычно, – Аластор встал, выполняя её просьбу. – Дружище, моя родинка на месте? – видимо, это была её любимая шутка. – Та, что на лопатке, в виде пчелиной соты? – Гексагон, – с важным видом исправила его женщина. – Это гексагон. – Она светлее в центре, так что это пчелиная сота… Ай! Подруга шлёпнула его по лицу лёгким шарфиком: – Так, я что-то не поняла, ты сегодня что же, раз одарил меня котёнком, не будешь репетировать? – Так спать же пора. – Вот уж нет уж, ты мне тут зубы не заговаривай, – погрозила пальцем лучшая подруга. – Ты отказался развлечься, чтобы лечь вовремя спать, и делом тоже отказываешься заняться? – Мне ведь завтра на прослушивание. Как ты сказала. Внезапно, как снег на голову, хоть меня это и настораживает. – Ой, Господи, настораживает это его, – закатила глаза Джой. – Ещё «спасибо» скажешь, когда тебя примут на работу… Куда собрался? – Спать. – Отставить, ты ещё не репетировал. Я буду милостива, – молодая женщина сунула ему в руки книгу. – Почитай мне и малышу. Кстати, возможно, мне только кажется, но он начал шевелиться. – Да ты что?! И ты молчала? – оживился Ал, глядя на её живот. – Говорю же, я не знаю, – будущая мать, надевшая ночную рубашку, легла на своё место в позу Будды. – А знаешь… Дай мне руку. – Зачем? – Просто дай руку, что ты сразу упираешься?.. Вот, – Джой положила его ладонь себе на живот. – Будешь чувствовать, как ему твоё чтение. Учти, он строгий критик… Начинай, потом румянцем зальёшься! – Ладно, твоя взяла… – Аластор чуть отвёл голову, фокусируя правый глаз на строчках. Его голос сгладился, став мягким и убаюкивающим: – «Есть острова в Средиземном море, воды которого не стеснены никакими берегами, куда не доплывает ни один корабль. Вот вера людей, живущих на этих островах»… По ту сторону тёплой кожи его руки что-то коснулось: – Джой, ты была права, он шевелится. – Ему нравится, как ты читаешь, продолжай, – будущая мать протяжно зевнула, сползая на подушку. – «В туманной мгле, предшествовавшей Началу, Судьба и Случай кидали жребий, чтобы определить, чья будет Игра; выигравший же поспешил, широко шагая сквозь туманную мглу, к МАНА-ЙУД-СУШАИ и сказал ему: – Теперь создай для меня богов, потому что мой жребий выиграл и Игра будет моя». В доме стало тихо, и пёстрая кошечка, потираясь о брюки своего благодетеля, запрыгнула к Алу на колени, принимаясь петь свои незамысловатые песенки. Будущий лорд Преисподней улыбнулся, чувствуя, что кто-то ещё не успокоился и хочет знать хотя бы завершение пролога: – «Но чей жребий выиграл и кто, Судьба или Случай, сквозь туманную мглу, предшествовавшую Началу, поспешил к МАНА-ЙУД-СУШАИ, – никому не известно». Малыш притих, и Аластор, тихонько убрав руку, прикрыл Джой одеялом, и также бесшумно ушёл на свой матрас, на прощание бросив по-отечески нежный взгляд на тех, кого, как кажется, мог назвать своей странной, но всё же семьёй.