Существа вроде нас

Проверив всё, что только можно, Мальодор посчитал пульс пациента и со вздохом принялся рыться в своём верном саквояже. – Так что с ним, доктор? – едва ли не шёпотом спросила Анахита. Друзья сгрудились вокруг Ала, который, как они смогли увидеть, зашёл в отель, сел на диван и попросту замер в статичной позе, не реагируя на прикосновения. Марди сидела у него на плече и мяукала хозяину прямо в ухо, но без особого успеха. – Я бы сказал, что это кататонический ступор, реакция на стресс. Но всё не так плохо. Он отойдёт, когда осознает…произошедшее. Но на всякий случай я вколю ему пару препаратов… вот так. Вы разговаривайте с ним, рано или поздно он отреагирует, особенно когда подействует лекарство. – Родной, – Анахита погладила сына по виску, – Я хочу, чтобы ты знал: я на твоей стороне. Что было, то было, милый. – Ещё одна, – Энджел осторожно поставил бутылку на кофейный столик, уже начавший напоминать алтарь, посвящённый неведомому божеству, – Молодцы наши гости. Кто-то даже пару косяков свернул. Чел, они восхищены тобой, я серьёзно. Видел бы ты, что творится в социальных сетях. К утру у наших дверей соберётся толпа фанатов, как пить дать… А, да. Они интересуются, будет ли ужин. – Именем Данте! – хлопнула себя по лбу Нифти, – Ужин для постояльцев! – Позвольте мне помочь, – вызвалась Анахита, – Как я поняла, мой сын переживает, если тут начинается кавардак. А я готовлю хорошо. Сделаем это, Нифти? – Обязательно, мадам! Буду рада готовить с Вами! – Чарли, милая. Я знаю, что могу доверить его только тебе, – женщина с нежностью дотронулась до головы принцессы ада. – А Молли никто не видел? – спросил Энджел, вертя головой. – Она пошла к тебе, одолжить что-нибудь для Эрелима, – со знающим видом кивнула другу Черри. – Так он остался? Должно быть, тоже под впечатлением от жизни своего названного братца… Ай, локтем-то за что? – Дубина, – Черри прихватила гея за пушок на груди, – Пойдём поищем хорошую музыку для гостей. – Дочка, – склонился над диваном Люцифер, – Всё, что было… Ты держалась молодцом, мы с мамой гордимся тобой. Как откачаешь его, дай, пожалуйста, нам знать. Есть разговор. – И не волнуйся, – Лилит обняла дочь, зарываясь носом в её волосы, – Он обязательно отойдёт. Прости, что приходится тебя оставлять, но после вашего интервью Пентаграм-Сити жужжит как осиное гнездо. Мы… начнём вести переговоры со СМИ и срочно созовём совет лордов. Сегодня будет ночь кофеина. – Прости, мам, я не хотела. – Что ты, яблочко моё, – Лилит заправила прядь волос дочери за ухо, – Как папа и сказал, мы тобой гордимся. Ты наконец-то нашла свой путь и находишься в шаге от своей мечты. И… – матерь всея ночи перевела взгляд на Аластора, – Мне кажется, кто-то влюблён в тебя сверх всякой меры. – Это… – опустила голову Чарли. – Что? Ты не рада? Это не взаимно? – Нет, я… Мам, всё хорошо, правда! Я большая девочка и сама со всем справлюсь, честно! Люцифер и Лилит переглянулись, затем неохотно кивнули. – Душа моя, – шепнул жене владыка ада, как только они взяли курс на лимузин, – Действуем по отработанной схеме? – Именно. Не пытаемся давить, она сама всё расскажет. Но у неё в глазах трагедия с огромной такой буквой «Т». Так что, – женщина откашлялась, – Вернёмся сюда утром как можно скорее. А пока пошли разгребать вопёж наших драгоценных подданных. – Да, моя радость. *** Пока королевская чета отбывала прочь, Эрелим потел от нервов и жары, разглядывая номер Энджела. Из раздумий его вытащило хрюканье. – Эм… Молли? Мне в колено тычется огромная свинья. – Это Наггетс, питомец моего брата. Сделай милость, накорми его. Банка на холодильнике, – объяснила странного жителя номера грешница, методично шарясь в шкафу, – Тебе нужно что-то, не стесняющее движений… Да помню я, был пиджак… А! Вот же он, – она выудила нужную вешалку, рассматривая свой улов, – Поверить не могу, что ты остался. Или тебя тоже поразила история нашего лорда? Если честно, у меня до сих пор слёзы на глаза наворачиваются. Та женщина и маленький… – Любишь детей? – понимающе отозвался Эрелим. – Невыносимо. И не могу смотреть, когда они страдают… Так, ты не ответил. – Даже не знаю, как сказать. – Подойдёт, – вынесла вердикт насчёт вещи Молли, – Раздевайся… Чего ты краснеешь, я сказала просто «раздевайся», без «ложись»! – Мне… помощь нужна. Крылья такой неудобной формы, что застревают. Сам не сниму, – неохотно признался Эрелим. – Во имя девяти кругов, – Молли бросила приготовленную одежду на кровать, – Так. Наггетса покормил? – Да, мадам. – Мадемуазель, – фыркнула грешница, – Поворачивайся, помогу. Вот так, осторожнее, перья… Всё. Погоди… Эрелим! Что у тебя на лопатке?! – Ничего! – он стремительно обернулся, вцепившись в запястье женщины, – Пожалуйста, молчи! Это родинка, только и всего! – Нет, не «только»! – засопротивлялась Молли, бросив испуганный взгляд на его руки, – Её форма… шестиугольник. – Нет, просто родинка! – с нажимом проговорил ангел, – Да, у той женщины была похожая, но у нас тут жизнь, а не сериал, так что не может быть столько совпадений сразу! – Твоих родителей звали Артур и Марта? – припомнив видение тени, спросила демоница. – Да, и что с того? – А плюшевая кошечка? – Я сдаюсь. – Эрелим. – Что? – Ты навис надо мной без верхней одежды и всё ещё держишь меня за запястья. Мне начинать волноваться? Ангел отскочил от неё со стремительностью газели: – Прости! – Сядь, – Молли заботливо похлопала по краешку кровати и вскоре села рядом, вооружившись ножницами, – Сделаю прорези для крыльев, позже попросим Нифти сшить для тебя что-нибудь, она у нас мастерица. Так полегче? – Кажется, да. – Я говорила про температуру, но эту тему тоже могу обсудить. – Знаешь… – Эрелим зарылся пятернёй в кудри, – Я был неглупым ребёнком и знал, что мама что-то скрывает… Да, я не готов признать, что здесь нет никакого совпадения, но всё ещё прошу тебя не говорить Аластору. – Я считаю, ты сам должен ему сказать. Это важно для вас обоих. – Ты видела, в каком он состоянии? Это всё… просто невероятно. Скажи мне, как я буду смотреть ему в глаза? Кто он мне? Человек, так сильно любивший мою мать, что сломал себе жизнь сначала по её прихоти, а затем и во имя мести? – Полагаю, он вроде твоего крёстного. – Молли! Ты вообще слушаешь меня? КАК, во имя всего святого, я огорошу его этой новостью? – Подловишь удачный момент, раскроешь рот, а дальше само как-нибудь выльется, вот увидишь. Думаю, это будет даже трогательно… Слушай, а то произведение, что читал тебе Аластор, что это было? – Лорд Дансени. – Судя по всему, у тебя потрясающая память. Вспомнишь что-нибудь оттуда?.. Ну знаешь, чисто в благодарность даме, которая отыскала тебе шмотки. – Ох, – Эрелим даже как-то неловко улыбнулся, – Раз так, что конечно. «И сказал Лимпанг-Танг: – Удивительны пути богов. Цветок вырастает и увядает. Быть может, это очень мудро со стороны богов. Ребёнок становится взрослым, а через некоторое время умирает. Быть может, это тоже очень верно. Но боги играют по удивительным правилам. Мне нравится приносить в мир шутки и немного радости. И пока Смерть кажется тебе далёкой, как пурпурная гряда холмов, а печаль – немыслимой, как дожди безоблачным летним днём, молись Лимпанг-Тангу»… Молли, всё в порядке? – Это… – она помахала у лица ладошкой, – Очень красиво. Спасибо. Должно быть, ты раньше читал это там, на небесах? – О, нет-нет, – с улыбкой покачал головой Эрелим, – Это ведь книга о богах, а Бог один. Мы пели молитвы утром и вечером. Это всё. – Наверное, это скучно. – Наверное. Но у меня были небо и облака, – он шевельнул крыльями и замолк. – Я думаю, – мягко тронула его за плечо Молли, – Что в том, другом мире, будет достаточно и неба, и облаков… Кстати, а тебе удобно босиком? – Смотри, – Эрелим показал ей стопу, покрытую твёрдыми мозолями, словно подошва кроссовка, – Да и ты ведь тоже без обуви. – Две пары обуви разом это разориться, – хохотнула женщина, вставая, – Думаю, теперь налезет. Давай помогу надеть. – О, я удостоен чести? – Разовая акция… Да ну, ты правда смеёшься? Вот, давай, улыбайся почаще, бери пример со своего… как ты собираешься звать его, кстати? – Не знаю я, Молли. Но честно сказать, будь у меня шанс всё исправить, я бы вернулся в прошлое и ткнул матери пальцем в того, с кем одна должна была завести ребёнка. Может быть, тогда… Впрочем, это пустые фантазии. – Твоя жизнь – чудо при любом раскладе. И очень хорошо, что Аластор спас тебя тогда. Мы и не думали, что он… За всё время, что он в аду, никому не рассказал. Носил это в себе… Ужасно. – Да, – согласился с ней Эрелим, – Что ты делаешь? – Причешу тебя немного, будешь выглядеть постарше… Хочешь? – Не откажусь. – Если есть желание, Мимзи подстрижёт тебя, но учти, придётся ей понравиться, она у нас гордая. А пока я уложу виски гелем, идёт? Дуй к трюмо, сделаем из тебя адского джентльмена. – А этот пиджак не очень яркий? – спросил юноша, застёгивая пуговки. – Ты про то, что он в розовую клеточку? Мой братец любит этот цвет. Но вообще тебе к лицу, ты ведь блондин… Брюки сели хорошо? В столике есть «бабочки», выбирай любую. – Мы считали ад унылым местом, – Эрелим взял в руки галстук-«бабочку», украшенную золотистыми уголками. – Так и есть, – не стала опровергать это утверждение Молли, – Поэтому мы окрашиваем его как можем… выбрал эту? – Да, но твой брат точно не будет против? – Ха. Купит ещё. – Много зарабатывает? – Он порноактёр. – Прости, кто? – Снимает фильмы для взрослых… Дошло? – Кхм. Да, вроде да. А… ты? – Я визажист, – она приподняла подбородок юноши, встречаясь с ангелом взглядом через зеркало, – Могу так тебя загримировать, что сам себя не узнаешь. – Ух ты, верю, но лучше не надо. – Ладно-ладно, – она сверкнула улыбкой, – Тебе уютно в новом образе? С прорезями для крыльев не ошиблась? – Всё просто прекрасно, большое тебе спасибо, и… Прости, пожалуйста, если был груб с тобой. – А, – махнула рукой демоница, – Ты не знаешь, какими грубыми бывают мои сородичи. Нестрашно… Этому миру не хватает детей. С малышами как-то… сглаживаешься. И сердце смягчается. Очень надеюсь, что в новом мире смогут рождаться дети. – Погоди-погоди. У вас, демонов, не бывает детей? – Нет. За все годы здесь родилась только Чарли. Мальодор говорит, что виноват какой-то вирус. – Вирус… – Эрелим задумчиво нахмурился, – Слушай, Молли. Я могу ошибаться, но с тех пор, как в аду начались чистки, новые ангелы стали рождаться гораздо реже и… с дефектами. Мой возраст, волосы матушки Анахиты… Грешница повернулась к нему, уже успев взяться за дверную ручку: – А лицо Кезефа? И… язык, на котором вы общаетесь. И крылья. Я заметила, что у тебя на сгибе есть коготки. Похоже, и ваше племя страдает из-за чисток, но по иной причине… Ангелы гермафродиты, верно? – Те, что исконные, да, а что? – У нас вирус атакует яйцеклетки, но у вас он, похоже, воздействует на… Чёрт, я не разбираюсь, но, наверное, как-то иначе. Медленнее. – Вот почему чистки стали такими жестокими, – Эрелим измерял шагами комнату, – Матушка говорила, что отряды похожи на ястребов. Они и правда живут охотой, поскольку меняются. – Мы просто обязаны рассказать об этом Мальодору. Думаю, это открытие, – со всей серьёзностью кивнула Молли, высовывая голову в коридор, – Едой пахнет. Идём, я угощаю. – «Едой»? – Да, а чему ты так удивляешься? В аду есть фермы и оранжереи. – Господи, – Эрелим сглотнул тягучую слюну. – Секундочку. А что вы едите в раю? – Воду и лёд. – Ужас! Больше ты это не ешь, быстро вниз, я просто обязана хорошенько тебя накормить! И не вздумай отнекиваться, я всё решила! – Молли. – Что ещё? Ангел улыбнулся ей: – В том мире… ты станешь чудесной мамой. Женщина застыла, а затем пару раз махнула у лица ладошкой: – Приятно, крылатый ты наш, чертовски приятно… Но хорош трындеть, айда ужинать!