Цена молчания

Первая затяжка, выдох, рассекающий чистый воздух дым. Антон уже привык к запаху сигаретного дыма и к чувству, когда никотин ползёт по стенкам лёгких, мелко трогая горло, тоже. Он курит уже как год, с шестнадцати лет, как пошёл в девятый. Мелкая ухмылка коснулась его губ, когда он ненароком вспомнил свою первую сигарету, от которой чуть не задохнулся, а потом, наступая на одни и те же грабли, потянулся к пачке на следующий день и подавился опять. Глупый кролик. Его никто на это не тянул, его никто об этом не просил, он решил, что для него это хороший и единственный, на то время, выбор. Сейчас, спустя столько дней, он и представить себе не может, как успокоится, если кто-то вдруг его растревожит, как сегодня, к примеру. Честно? Он пытался бросить сразу же, как попробовал. Уходил от сигарет, прятал их, что, как говорится, "от самого себя", но мысль: а вдруг в этот раз получится? подкрадывалась сзади и мешала, мешала, мешала... И он поддавался искушению, прекрасно зная, на что идёт. Чёртова зависимость. До урока ещё пять минут. Быть может, он успеет прийти вовремя и не попадёт в такую же ситуацию, как на русском. Он делает ещё одну затяжку. Ну не будет же этот психолог преследовать его, ставя в неловкое положение, каждый урок? Конечно не будет, он уверен, что нахер ему не сдался, как и все те 500 учеников, но чувство беспокойства и зачатки паранойи были всегда сильнее логики и здравомыслия, а потому Антон лучше придёт к началу урока и со спокойной душой проспит английский от начала до звонка. Что-то в этом Арсении Антона очень сильно напрягало. Даже не столько его внешний вид, сколько этот загадочный взгляд. Не зря же говорят, что глаза - зеркало души. И Шастун не хотел признавать даже в мыслях то, что увидел в этом зеркале. В груди, помимо дыма, толкалось новое чувство, чувство того, что это далеко не последний взгляд, которым смерил его Попов и когда зашёл в класс, и когда проводил в конец класса, и когда подошёл к парте. У Антона по спине невольно пробежала целая орава мурашек. Это точно не от холода. Но я же не трус. С каких пор меня напрягает человек, которого я до следующего классного часа в школе не увижу? Или увижу? Антон дёрнулся от страха, чуть не выронив из пальцев до середины выкуренную сигарету, когда сзади его легко подхватили за бока и негромко вскрикнул. Он настолько погрузился в свои мысли, что кроме них больше ничего не слышал и очень об этом пожалел. У него в голове миллион предположений о том, кто сзади него стоит и все они ему, ой, как не нравились. Очень сильно не нравились. Начиная от слесаря, который часто ошивается возле мастерской, продолжая приёбнутым Соколовым и заканчивая, упаси Господи, Арсением. Никто из них вообще нос сунуть не должен в то, что Антон тайком курит. Шастун машинально развернулся, округлёнными, как две луны, глазами фокусируясь на человеке и чуть в обморок не упал от облегчения, когда узнал знакомые очертания. – Серёжа, придурок, блять! – Чё, испугался? – Матвиенко залился смехом, рассматривая побледневшее лицо своего друга, как будто тот увидел перед собой какого-нибудь голодного льва, и похлопал его по плечу, стараясь остановить лившийся из груди звонкий смех. – Оборжаться можно! – Антон легко пихнул Серёжу рукой, пусть и выглядел обиженным и напуганным, но был неимоверно рад видеть именно Матвиенко, а не кого-либо другого. - Да тихо ты, разоржался, сейчас пьяницу призовёшь сюда! – Ладно-ладно... Чш. А ты чего раскурился так? – интересуется Серёжа, вслед за Шастуном вынимая пачку Парламента из кармана и прикуривая сигарету. – Обычно ж перед уроками тут дымишь. Не увлекайся так, а то, знаешь, лёгкие – не вечные насосы. – Напомни, от кого я это слышу, а? – острит Антон, делая последнюю затяжку и кидая окурок на землю, сминая огонёк носком кроссовка. – Да опять Пашке делать нехуй. Опоздал на пару минут, а он сразу "Шастун, а чё, а чё". Как будто в первом классе. А потом ещё и психолог этот сраный припёрся, чтоб его. - ругается Шастун, опираясь о побитую стенку мастерской и смотрит на Серёжу. – Какой психолог? – ведёт бровью Матвиенко, затягиваясь и довольно выдыхая. – Чё, к вам не заходил ещё? – Антону бы очень хотелось видеть своего друга чаще, встречать все новинки с ним и обсуждать их даже вовремя урока, но такой возможности не было и не будет. Разве что на переменах, как сейчас. Серёжа старше Антона на год и торчит в одиннадцатом, ему скоро экзамены сдавать. Антон ему об этом частенько напоминает. Иногда бывает интересно вспомнить, как они вообще умудрились сдружиться. Шастун находит Серёжу, в целом, крайне интересным и весёлым парнем, с которым можно пошутить на любую тему и не показаться последним дебилом. Они стебут друг друга за рост и это как раз те два друга, в которых один - старше и ниже, а другой – младше и выше. Несмотря на это, он также знает и его твёрдую сторону характера. Он добродушен и весел ровно до того момента, пока его всё устраивает, а как не устраивает – он не боится высказать это в лоб, пусть это где-то и прозвучит чересчур грубо. Антон любит в людях прямолинейность, но, как бы смешно не звучало, сам такой чертой не обладает. А вот что Матвиенко нашёл в Антоне – последнему не понять. Когда-то тот упоминал, что с Шастуном можно весело провести время и он не глупая малолетка, но Антону никак не проверить, правда ли это, а потому он верит другу на слово, да и в общем доверяет ему всецело. – Не-а, у нас физра была только что. Щас химия будет, может припрётся. А чё он хотел-то? – Да тестирование нам устроил, а там, ну, знаешь. Вся эта херня, как для первоклашек. Про друзей, про семью. Мозгоправы ничего нового так и не придумывают, только умничают больше. – Антон поднял голову вверх, рассматривая серое небо над собой и тотчас же на его нос шлёпнулась большая дождевая капля. Прям везунчик. – А ещё он очень странный, пялит неестественно, что-ли. – Посмотрим, кто там тебе дорогу перёшел... Ладно, побежал я. – быстро докурив, смяв окурок и швырнув его рядом со старыми, Серёжа похлопал Антона по плечу. – Алёна Николаевна с меня шкуру сдерёт, если я не приду вовремя. Она нам больше всех про экзамены жужжит, думает, что нам её химия сдалась. А я в седьмом классе ещё на валентность забил, для меня всё это – сплошная загадка. – Давай, Серж. – Антон посмеялся. Он понимает Серёжу в этом, химия для него тоже спиной стоит и для сдачи не светит. – Встретимся ещё. Он провёл удаляющегося в сторону школы Матвиенко взглядом, тяжело вздохнув. Ему бы тоже следовало поторопится, если он не хочет попасть под дождь и промокнуть до ниточки. Капли уже начинали оставлять множество следов на сухой земле, воздух стал прохладнее и появился характерный дождю, даже в какой-то степени приятный, запах. В целом, своё желание Антон удовлетворил, плюс к тому ещё и с другом потрындел, а это на пару процентов, но подняло его тусклое настроение. Прекрасная награда за ничего-не-делание, да? Поправив на голове взлохмаченные пшеничные волосы, Шастун двинулся к школе. До урока ещё целая минута, времени – вагон. По крайней мере, Антону так кажется.

***

Арсений облегченно выдохнул, проходя вглубь своего кабинета со стопкой заполненных листов с одиннадцатого класса и прикрывает дверь. Наконец-то он закончил бродить туда-сюда по школе и выполнил одну из первых поставленных задач в виде тестирования. Ему предстоит проверка и анализ всех, сложенных в стопки, листов, но он не соврал, говоря, что был бы рад узнать каждого в классах индивидуально. В конце концов, что он за психолог, если не любит работать в людьми? С подростками чуть посложнее, конечно, но не менее интересно, чем с совсем маленькими ребятами или взрослыми профессионалами в школьном коллективе. Невооруженным глазом можно заприметить в любом классе минимум по одному человеку, которого особенно любопытно будет узнать поближе, раскрыть его таланты, узреть, на что он способен и всё-всё остальное. Наработав опыт, он по стилю одежды может определить, каким пытается позиционировать себя человек, по жестам понять, как он выражает эмоции и как сильно то или иное событие на него влияет. Взгляды и слова, играющие самую большую роль, он тоже прекрасно замечает, подмечает и анализирует. Но он совсем сбивается с толку, натыкаясь на ничего не выражающее молчание. Знаете, бывает такое, что по ситуации приблизительно можно понять, почему человек вдруг резко замолчал, и то - с точностью в ничтожное количество процентов. Человек молчит, когда расстроен или опустошён, человек молчит, когда ликует или радуется глубоко своей душой, а не сухими словами. Человек молчит, когда ревнует, когда злится, когда кипит внутри от таких сильных чувств, что теряет дар речи и роняет язык в желудок. И если по тону голоса можно прекрасно понять, по жестам - тоже, то по молчанию можно понять только одно. Ты - во временном тупике. Психолог задумчиво обводит взглядом кабинет, присаживаясь на стул и откидываясь на его спинку. За первое знакомство с классами он наткнулся на молчание всего три раза и это молчание выглядело по разному. Когда в пятом классе девочка молчала, с любопытством в карих глазах смотря на него, это был чистый интерес. По такому взгляду ясно без слов. Когда в восьмом классе парень молчал, несмотря на стоящего рядом Арсения, рассматривая что-то в смартфоне, это была незаинтересованность в новом человеке. Но когда в десятом классе названный Антоном полностью присутствовал "на месте", не отвлекался на посторонние вещи, но молчал и как-то опустошённо смотрел - это было странно. Вопрос про самочувствие был проигнорирован, это недоверие, приветствие было безэмоциональным и он подтянул к себе лист, показывая, что сильно занят, чтобы его оставили в покое. Попов загнал пятерню в тёмные волосы, поправляя волосы и глубоко вздохнул. Впрочем, чего он прицепился к мальчишке, толком его вообще не зная? У него для рассмотрения ещё сотни интересных личностей, каждая из которых по своему особенная и нераскрытая, они все ждут его. Первое впечатление обманчиво, так почему бы не проигнорировать его? В голове снова всплывают опущенные к полу бегающие глаза, поджатые губы, которые пытаются спрятать панику от внимания, но он блокирует мысли, перенимая в руки стопку листов, на титульной странице которых написано "5-А класс. классный руководитель Тамара Владимировна".

***

– Кеша! – чёрный пушистый кот, высоко подняв длинный хвост, топчется по книге с алгебры и усаживается поверх стопки школьных тетрадей. Антон смотрит на питомца, откидывая ручку вбок и коротко смеётся. Этот котище всегда приходит к Шастуну именно в тот момент, когда нужно сделать важные уроки на завтра. Такой себе личный надзиратель. Большое мурчало щурит свои жёлтые глаза, еле заметно, спокойно дыша своим миниатюрным носом. – Негодяй, хочешь, чтобы меня Пашка убил? Сейчас помнешь мне тетради и будет "ой-ой" нам обоим, я тебе потом самую маленькую порцию насыплю. Несмотря на этот наигранный тон, который используют, когда зачастую ругаются, Антон продолжает тупо улыбаться, глядя на своего кота и, решив уделить пушистому внимание, тянется рукой к его голове, зациклено поглаживая приятную на ощупь шерсть. Кеша подставляет голову и тыкается ею в руку, тихо мурча от людских ласк. Пара секунд - и он наглеет, полностью раскладывая своё тельце на столе, перекатываясь с одного бока на другой. – Подли-и-иза. – хихикает Шастун, ероша кошачью шерсть и приводя её в беспорядок. – Антон, сколько мне ещё раз сказать, чтобы я больше не видел кота на рабочем столе? - он резко отрывает взгляд от питомца, переводя его вбок на дверной проём. Следом за ним на источник грубого голоса смотрит и Кеша. Там стоит, сложа руки на груди, высокий мужчина в майке и с очень недовольным лицом, нахмуренными бровями и выжигающим взглядом, как будто Антон сделал что-то безобразное, раз заслужил такой взгляд. Младший косит губы, стискивая зубы от раздражения, чувствует, как под кожей заходили желваки и протягивает руки к коту, перекладывая его себе на колени. В груди у него от нежности не осталось ничего, кроме слепой ненависти к появившемуся человеку. Она горела огнём и жглась, но он тушил её, чтобы не сорваться и не отхватить. – Ты сделал алгебру? – Я делаю. – коротко выплёвывает Шастун, даже затаив дыхание от неимоверной злости, которую сейчас испытывает к тому, что происходит и как с ним говорят. Он сам может решить, что ему делать. Он уже взрослый. Какого хуя к нему лезут? – Тогда кота убери, блять, раз делаешь. Что-то я не вижу, чтобы ты ручку в руке держал! – отец специально выделяет каждое слово с такой притворной и противной интонацией, что хочется кинуть в него упомянутую ручку со всей силы и закрыть дверь нахуй на замок. Как же ты уже заебал. Уйди отсюда, животное. Антон отпускает кота, которого считает даже более человечным, чем отца, на пол, а тот, почувствовав, что ему тут уже немного не рады, поспешил потрусить в другую комнату, оминая ноги старшего хозяина. Андрей кивнул, еле заметно ухмыляясь от выполненного приказа. – Больше чтоб такого не было. И да, зайдешь потом, покажешь мне, как ты её сделал. Я спрошу завтра у учителя, исправил ты двойку или нет, усёк? Только попробуй не исправить, блять, сам знаешь, что будет. – он почти ушёл, но резко остановился, возвращаясь. – В десять чтобы телефон и компьютер положил мне на стол и лёг спать. Он наконец-то тянет на себя ручку двери, закрывая её с негромким хлопком, вероятно, чтобы кот больше не зашёл. Шастун слепо смотрит на дверь ещё несколько секунд, тяжело дыша носом, а потом, как окаменевшей, рукой берёт ручку. От неуклюжего движения она падает на пол и Антон, который всё это время держался, окончательно рвётся по швам, выпуская наружу всю ярость и боль. Упавшая ручка стала спусковым крючком. Он рывком скидывает со стола лежащие вещи, которые с грохотом падают вниз, до боли стискивает зубы и зарывается пальцами в волосы, сильно их сжимая, ибо в таком состоянии не контролирует свою силу. Ненавижу, ненавижу, ненавижу. Ему снова указывают, делают из него послушного мальчика, хотят, чтобы он шёл по струнке, но он терпеть не может быть кому-то обязанным и подчиняться. Он терпеть не может своего отца, он ненавидит его, он не хочет находится в одном доме с этим человеком, который кроме своих потребностей и властолюбия ничего не видит. Антону хочется кричать от безысходности, но он молчит, потому что от любого лишнего звука ему могут сделать больно. А Шастун ненавидит чувствовать любую боль. Он чувствует себя маленьким ребёнком, а не шестнадцатилетним парнем. Он не чувствует, что может дать отпор этому тирану. Он не чувствует и никогда не почувствует этого человека своим отцом. Он не хочет чувствовать и признавать этого. Он восстанавливает свои нервы и сортирует мысли окончательно спустя пару беспокойных минут. Пересиливает себя и с горем пополам, бóльшую часть списывая с ГДЗ во вкладке инкогнито, не убедившись в верности ответов, доделывает домашнее задание по всем предметам. Внутри у него полная каша и такой тяжёлый груз, что словами описать невозможно, но он терпит, чтобы не показаться смазливым сопляком даже в собственных глазах. Смаргивает подступившую влагу и в десять часов, сделав всё, бессильно падает на кровать, даже не желая выходить из комнаты, чтобы не видеть этого уродливого лица снова. Стараясь отвлечься от болезненных мыслей, он оступается и натыкается на ещё один шип в виде нового психолога и заебавшей его школы. Антон не может уснуть ещё очень долго, беспокойно ёрзает по кровати и комкает одеяло, в темноте то и дело разглядывая очертания всех предметов. К сожалению, покурить он не сможет.