Άλφα και Ωμέγα

// О яйцах и птенцах заботятся оба родителя, самец и самка. Чтобы малыш достаточно окреп для самостоятельной охоты, как правило, требуется несколько месяцев. // - Угадай, кого я вчера видел? - Спрашивает Харви, отвлекая Джима от трупа, живописно усыпанного лепестками роз и дохлыми крысами. - М-м-м, ни малейшего понятия, - Джим хмурится, всё ещё осматривая труп. Ветер с причала приносит запах соли и тины, совершенно перебивая то, чем пахнет мужчина. Но Гордон готов поклясться, что предыдущие жертвы пахнут примерно также. - Освальда Кобблпота! - Угу, погоди, что? - Джим часто моргает, отрываясь, наконец от трупа. - Говорю, вчера, я видел Освальда Кобблпота, - по слогам разъясняет Харви, как будто Джиму пять. - Подумать только, в последнее время было так тихо, что я уж думал его убили. - Хм, отнюдь, если бы его убили, началась бы новая война по разделу территории. - Ах да, его "империи", - хихикает Харви, отхлебывая свой кофе. - В любом случае, думаю, нам стоит готовится к этой войне. Джим, снова ушедший в размышления о запахе, не сразу слышит его слова. А когда все-таки осознает их смысл, то чувствует, как в желудке завязывается узел плохого предчувствия. - С чего ты взял? - Нуууу... - Тянет Харви, чтобы Джим немного потомился в догадках. - Выглядел он не очень. Бледный, в инвалидном кресле, хотя и укутанный, как обычно, в свои пижонские костюмчики по самые уши. Но у него был милый клетчатый плед на коленях. Представь! Пингвин и клетчатый плед! Джиму сложно это представить, как и самого Освальда в инвалидном кресле. - Думаешь, кто-то что-то сделал с его ногами? - Ну, очевидно, что птичке окончательно подбили его лапу. Сомневаюсь, что теперь его собачки будут следовать за ним. Опустив глаза обратно на труп, Джим борется с собою пару минут. Почему-то ему жизненно важно сорваться сейчас с места и проверить, что там с Освальдом. Может, это беспокойство за город, который вздохнул свободно, без войн мутантов в купе с грызнëй главарей мафии. Может, Джиму жаль терять того, с кем они вроде как нашли общий язык и кто, каким-то невероятным образом умудрился понять боль Джима. Может, во всем виноваты проклятые сны, что не оставляют его последние несколько месяцев. Чаще всего это просто неуловимые образы: умиротворение, чувство домашнего тепла, уют... Хотя иногда они сменяются крепкими объятиями и горячим сексом, после которых Джим ещё долго приходит в себя. В любом случае, ему необходимо увидеть Освальда. К тому же у него есть прекрасный повод: чем больше жертв они находят, тем больше растёт уверенность Джима в том, что связывает всех именно запах. - Это ведь тоже бета, да, Харв? - Джеймс так резко меняет тему, что Харви трясет головой, как потерявшийся пёс. - Ага, как и девяносто процентов населения. К чему это? - К тому, что я думаю, что даже если бы Альф и Омег было бы больше, наш псих всё равно выбирал бы Бет. А теперь ты напомнил мне о хорошем информаторе, который может ответить на мои вопросы. Харви пожимает плечами, допивая кофе, и вдвоём они покидают место преступления, чтобы дать работу криминалистам. *** Кроме пола и неуловимого запаха, у жертв нет ничего общего. Они все разных возрастов и профессий, убиты разными способами, в разных частях города. Когда Джим заикается про общий запах, большинство коллег посмотрит на него со скепсисом. Химический анализ тканей ничего не даёт, разве что выявляет, повышенное количество окситоцина и дофамина, но "Парни просто хорошенько потрахались и были счастливы перед смертью. Ты будешь их за это винить и приплетать это к делу?" - Ворчит Харви. В конце концов следов насилия и правда нет. Джим всё больше склоняется к версии, что жертвы добровольно занимались сексом со своим убийцей. Так что, Джиму нужен совет, единственного человека, который воспринимает его обоняние как что-то должное. А то, что наговорил Харви про инвалидную коляску и плед - не имеет совершенно никакого отношения к делу. В клуб Джима пропускают с большим сомнением и подозрениями. Внутри, кроме замороженного Нигмы нет ни одного знакомого лица. Очевидно, Освальд полностью сменил персонал и охрану на более лояльных к себе людей. Выловив одну из управляющих, Джим наклоняется к молодой девушке-бете поближе, стараясь перебить окружающую атмосферу собой. - Мне нужен ваш хозяин. Где Освальд? Девушка испуганно дёргается, но быстро сдаётся, так как за последнее время, Джим научился жить в равновесии со своим Альфой и выявил множество полезных функций для допроса. Как например то, что Беты и Омеги чувствительны к влиянию Альф, поэтому нужна лишь пара секунд, чтобы они почувствовали агрессию Альфы и тогда они готовы говорить что угодно. - Он... Он уже давно не посещал клуб. Только телефонные звонки. И ещё мы еженедельно отчитываемся у него в поместье... Джим замечает движение охраны в их сторону, поэтому быстро улыбается девочке. - Спасибо, вы очень помогли. И испаряется раньше чем его успевают хватиться. Очень удачно, что адрес резиденции бывшего мэра знает каждый коп. Воодушевленный непонятно чем, Джим забирается в машину и жмёт на газ. *** Поместье выглядит так, будто Освальд готовится к осаде. Джим удивлëнно осматривает снующих туда-сюда рабочих. Время близится к вечеру, поэтому большинство людей уже уходит, но их количество заставляет Джима напрячься. Кажется, намечается знатная заварушка. Интересно, кого это Освальд так испугался. На входе его встречает Виктор и Джим сначала не знает, что делать, но потом решает просто быть честным. - Здравствуй, Виктор. Извини, что мы использовали твою жену в качестве приманки. Мне жаль, что она погибла. Виктор смотрит ледяными глазами, почти не выражая эмоций. - Если ты здесь, чтобы снова разрушить наши жизни, то лучше уходи. - Я не... - Будь моя воля, ты бы стоял замороженный в клубе, рядом с тем очкариком. Но Освальд не хочет, чтобы мы тебя убивали. Поэтому проходи, но ничего не трогай. Из глубины коридора тяжело смотрит Бриджет. Джим неловко ей кивает, она никак не отвечает на его приветствие. Так, под конвоем, Джим следует на второй этаж, в небольшой кабинет, полный комнатных растений. Проводив его, Виктор и Бриджет уходят, оставляя их с Освальдом наедине. Как Харви и говорил, Освальд в инвалидном кресле, сидит во главе дубового стола, напряженно выпрямившись. - Здравствуй, Освальд. - Джим! Какая честь, - в глазах и позе Пингвина нет совершенно ничего дружелюбного. Кулаки крепко стискивают ручку, которой Освальд заполнял бумаги, спина выпрямлена, острый взгляд впивается в Джима, будто хочет пробить его насквозь. Запах вокруг тяжелый, отталкивающий, но среди множества разнообразных примесей, Джим чувствует знакомый запах Освальда. И что самое невероятное, этот запах не тот, с которым Освальд пришёл в его квартиру четыре месяца назад, а тот, что Освальд унес с собой. Запах в котором Джим оставил свой след. - Вижу ты приноровился использовать возможности Альфы? - Да, это очень помогает в работе. Я чувствую гораздо больше, правда мне никто не верит, а пробы воздуха почти ничего не дают. - Потому что не там ищут. Ученые мало изучали строение обоняния Альф и их потовые железы. Я сам не очень понимаю, как это работает. Возможно у наших общих друзей из Аркхема было бы больше информации, но они все мертвы, - чтобы не держало Освальда в таком напряжении, оно его немного отпустило. Он даже поддаётся навстречу Джиму в разговоре. - Понятно. Но дело не совсем в этом. Мне нужен твой совет, Освальд. Тот удивлëнно приподнимает брови и роняет не верящий смешок. - Тебе нужен мой совет? Не помощь, а именно совет? - Да, ты единственный, кто может что-то знать. Вот. Джим осторожно приближается, чтобы разложить на столе фотографии убитых. В глаза Освальда возвращается колючее предупреждение, поэтому Джим старается двигаться как можно аккуратнее и на расстоянии. - Пятеро мужчин разного возраста и статуса, убиты по разному. Освальд переводит взгляд на трупы, с любопытством осматривая каждого. - Но что-то их объединяет, да? - Да. Они все Беты и у них у всех похожий запах, хотя они не встречались друг с другом, жили в разных концах города, ели разную пищу. Я не понимаю. Джим бессильно сжимает переносицу, не в силах облачить в слова то, что крутится у него в голове. - А что по поводу вскрытия? На их телах нашли что-то общее? - Вроде бы нет, почему ты спрашиваешь? - Джим смотрит на Освальда в ожидании ответов, не заметив, что подобрался на расстоянии шага. Кажется ещё чуть чуть и он сможет коснуться ладони своего Омеги. - Проверьте их пенисы. - Что??? - Некоторые Беты делают себе операцию на основании члена так, чтобы это было похоже на узел. Само собой, это совершенно не то, но так как среди нас мало омег, которым бы посчастливилось встретиться с альфой и также мало альф, которые хотя бы раз испытывали нормальный гон с омегой, о сексе с узлом ходит очень много легенд. Считай, тебе повезло со мной, Джим Гордон, - Освальд лукаво улыбается, опуская взгляд. Сглотнув тяжелую слюну, Джим шумно втягивает носом воздух. - Освальд. Не дразни меня, если не хочешь последствий. - Извини, - Освальд невинно хлопает длинными ресницами и пододвигается плотнее к столу. - Итак, некоторые Беты делают себе такую операцию, для секса с омегами. Если у ваших трупов будут неестественно широкие основания у членов, значит они как минимум один раз имели омегу. Кусочек мозаики встаёт на место и Джим почти подпрыгивает. - Это омега. Вот откуда запах и повышенный окситоцин. Это запах омеги! - Всегда пожалуйста, Джим, иди и вынюхай преступника, - мило улыбается Освальд. Он собирает фотографии и протягивает их Джиму. - До встречи. Сейчас нужно уйти. Повернулся спиной, как много раз до этого, и просто уйти, не задавая вопросов. Но Джим больше так не может. - А что с твоими ногами? - Спрашивает он останавливаясь на полпути. Расслабившийся было Освальд моментально каменеет всем телом. - Моими ногами? - Ну, да. Ты в инвалидной коляске. - Ах, это. Да так, не обращай внимания Джим. - И ты перестраиваешь дом... Тебя снова хотят убить? - Знаешь, как говорят, хочешь мира - готовься к войне. Просто небольшие защитные мероприятия. Не волнуйся. - Хм... - Джим откладывает бумаги на стол и подходит ближе, прибегая к своему последнему козырю. - Нет! - Моментально ощетинивается Освальд, прекрасно чувствуя, потяжелевший запах Альфы. - Не смей использовать это на мне, слышишь?! - Расскажи всё добровольно, тогда мне не нужно будет тебя заставлять. - Это не твоё дело, Джеймс! Уходи из моего дома и не смей... - Он обрывается на полуслове, как только Джим касается его побелевшего кулака. - Успокойся, Освальд. Я не хочу причинить тебе вред. Я лишь беспокоюсь. - С чего бы тебе? - Под осторожными пальцами Джима, Освальд медленно разжимает кулак, выпуская ручку, серебряный корпус которой безнадежно помят от крепкой хватки. - Я не знаю. Нет причины. - Так не бывает, - шипит Освальд. Его глаза лихорадочно блестят безумием. Он смотрит на Джима снизу вверх, позволяя его пальцам переплетаться со своими. - А тебе обязательно находить объяснение всему, что творится вокруг тебя? - усмехается Джим, не отрывая глаз от их рук. Он перебирает пальцы Освальда, гладит его ладонь, нежно касается запястья. - Информация - это сила, Джим. Именно поэтому я не хочу делится ею с тобой. Прежде чем Джим успевает ответить, свободной рукой Освальд хватает его за галстук и резко притягивает к себе. Ловит его губы на середине пути, целуя так, будто это последний поцелуй в его жизни. Джим закрывает глаза, моментально отзываясь, принимая от Освальда всю его страсть и ярость. Они сплетаются языками, зарываются друг другу в волосы, совершенно не в силах оторваться друг от друга. Когда Джим пытается вдохнуть воздуха, он немного отстраняется от губ Освальда и тот капризно стонет, не желая отпускать своего альфу. Тогда у Джима окончательно рвёт крышу. В одно сильное движение, он поднимает Освальда из его кресла и опрокидывает на стол, нависая над ним. Увлечённый новым поцелуем, Джим не сразу понимает, что что-то не так. Раньше Освальд под ним ощущался по другому, а теперь его живот больше и упирается в живот Джима. Осоловело моргая, Джим опускает взгляд, чтобы убедиться в том, что ему не кажется. Освальд и правда стал больше, Освальд... Носит ребенка? Первым порывом хочется остановиться и начать выяснять отношения. На языке Джима вертится тысяча вопросов, но Освальд ни за что на них не ответит. Если только не развязать ему язык. Поэтому Джим поддаётся второму порыву - поцеловать Освальда прежде чем он соберёт мозги в кучу и осознает, что его маленький секрет раскрыли. Позволив Освальду трахать свой рот языком, Джим аккуратно спускается ладонью по его телу, пока не накрывает горячий живот. Он твердый и упругий, уже не помещается в ладони. Освальд жалобно скулит и прижимается плотнее. - Джим, ещё... Выпрямившись над ним, Джим расстегивает его пижонский костюмчик, начиная с нижних пуговиц, неуловимо чувствуя дежавю. Пиджак и рубашка распахиваются, открывая сокровище, которое оберегали. У Джима перехватывает дыхание, потому что теперь совершенно очевидно, что его Омега носит ребенка. Крупный, но аккуратный живот придаёт Освальду уязвимый и трогательный вид, шрам, сбоку от пупка, напоминает о застарелой боли. Несколько мгновений Джим просто не смеет к нему прикоснуться и что-либо сделать. Освальд несчастно всхлипывает, тянется прикрыться, снова спрятаться, но Джим сжимает его член сквозь штаны, лижет нижнюю часть живота, заставляя забыть о побеге. - Освальд... - Джим прижимается щекой к шраму. Кожа здесь натянутая, очень нежная, так что Джим не может остановиться и бесконечно целует всё, до чего может дотянуться. Ладонью он уже пробрался в штаны и теперь гладит Освальда сквозь нижнее белье, заставляя сходить с ума. - Освальд, ответь. - М-м... - Задыхаясь, он смотрит на Джима сверху вниз. - Это ведь мой ребенок? - Ещё один поцелуй в пупок. - М-м-м-м-м... - Освальд негодующе жмуриться, мотает головой из стороны в сторону. Разочарованный Джим плавно отстраняется, а затем стаскивает с Освальда штаны. Освобождённый член пульсирует и капает смазкой. Альфа склоняется ближе, снимает губами с головки прозрачную каплю. Освальд стонет, толкается вверх и Джим позволяет ему войти в свой рот. Плавно раскачиваясь, Джим посасывает ствол, проходится языком по венкам. Освальд наверху беснуется, сминая бумаги под собою. Он вцепляется в волосы Джима, прижимает его плотнее к своему паху. Но как только Освальду кажется, что ещё чуть чуть и он кончит, Джим поднимает голову. - Освальд. Ответь мне, - его губы совсем рядом с изнывающим членом, но одновременно бесконечно далеко. Освальд отрицательно качает головой. Джим смотрит с укоризной и спускается ниже. Разводит ноги Освальда как можно шире, лижет мягкие складки, от раздутых спермой яичек до пульсирующего ануса. - А-а-а-а-а... - Освальд двигает бедрами навстречу, царапая столешницу ногтями. Дыхание Джима опаляет кожу, его язык ввинчивается глубже, оглаживая дырку изнутри. Его слюна вперемешку со смазкой Освальда стекает по его подбородку, капает на пол. Этого так много и одновременно так мало, что Освальд напрочь срывает голос и теряет последние силы. Тяжело дыша, Джим снова выпрямляется над ним. От того, как без него пусто и холодно, Освальд жалобно ноет. - Джим, Джим, хочу ещё, Джим, Альфа. - Сначала ответь, Освальд, - Джим склоняется над ним, накрывая всем своим телом, тычется носом в щеку, опускает взгляд вниз. Там его рука снова ласково гладит живот Освальда. - Это ведь мой ребёнок. - Нет, он... Мой, он мой, слышишь, - Освальд стискивает зубы, но больше не может протестующе качать головой. Наоборот он всем телом льнет к телу Джима, прижимается животом к его ладони, противореча самому себе. - Но и мой тоже. Наш. Да? Освальд отчаянно всхлипывает. Из его глаз стекают прозрачные слезы, а изо рта тянется нитка слюны. Он взвинчен до предела и очень устал. Наверное поэтому он идёт на предложенный компромисс. - Да, он наш, Джеймс. Он наш сын, - Освальд накрывает рукой ладонь Джима на своём животе. - Он наш. - Хорошо, - Джим тихонько улыбается и целует его щеку. Не убирая руки, он выпрямляется над Освальдом и плавно входит в его тело. Освальд жмурится, сопровождая каждый толчок тихим стоном. Джим до крайности аккуратен. Двигается так, чтобы не навредить, и Освальду безумно не хватает его узла или той страсти, которая пылала между ними во время гона, но если быть честным с самим собой, Освальд не уверен, что он бы вынес что-то подобное сейчас. Поэтому он лишь крепче сжимает ладонь Джима на своём животе, переплетает их пальцы и по мере сил тихонько поддаётся навстречу. Покладистость омеги и его вымотанный вид, толкают Джима за край. Свободной рукой он обнимает член Освальда, склоняется к его губам и шепчет: - Кончай, Освальд. Сейчас. Тот жалобно стонет на выдохе, а затем спазм скручивает всё его тело. Его грудь ходит ходуном, живот мелко дрожит, а член в кулаке Джима горячо пульсирует, освобождаясь. Джим ловит его губы, делает последний, самый сильный толчок, заставляя Освальда проехаться лопатками по столу, и кончает вслед за ним, не отпуская их сплетëнных рук. Первым в себя приходит Джим. Он лежит на столе рядом с Освальдом, стараясь не наваливаться на него всем весом и задумчиво гладит растянутую кожу живота. Мысли о том, что теперь делать, роятся в голове жирными мухами. Джим страшиться отцовства, его жизнь совершенно не подходит для ребенка, но с другой стороны, из Освальда родитель не лучше. Поэтому всё, что Джим может сделать - это минимизировать ущерб, взять на себя ответственность и быть в жизни своего сына, что-бы там они с Освальдом не решили. - Уходи Джим, - внезапно шепчет Освальд сорванным голосом, отворачиваясь в другую сторону. - Не важно, что я там сказал перед оргазмом, ты нам не нужен и я хочу, чтобы ты ушёл. Джим почти чувствует болезненный укол где-то в груди, но вдруг усмехается и целует Освальда в ухо. - Я не могу уйти, Освальд. Ты стискиваешь мою ладонь так, что сейчас сломаешь её. Подавившись вдохом, Освальд опускает глаза на их руки и видит, что и правда, он сжимает пальцы Джима с такой силой, что от его хватки остаются синяки. С усилием Освальд отпускает чужую руку, ожидая, что Джим сразу же сбежит, но тот лишь обнимает Освальда, прижимаясь плотнее. В конце концов, Освальд обречëнно вздыхает. - Через дверь находится моя комната. Победно усмехнувшись, Джим моментально подрывается на ноги, натягивает свои штаны, а затем сгребает растрëпанного, гневно шипящего Освальда на руки и выносит из кабинета. *** Освальд просыпается от голоса Айви, которая приносит утренний чай. - Пора вставать, Освальд! - Она ставит чашку на прикроватную тумбочку и открывает шторы. - Скажи, как ты добрался вчера до спальни, если твоё кресло стоит в кабинете? Доктор ведь запретил тебе ходить. Недовольно поворчав в ответ, Освальд утыкается носом в теплый бок и продолжает спать. - Доктор запретил ему ходить? - Хрипло спрашивает Джим, от чего Айви испуганно подпрыгивает. - Доброе утро, Айви. Он выглядывает из горы одеял и мило улыбается спросонья. Освальд ворчит громче. - Я... Думаю я лучше пойду, - девушка испаряется из комнаты быстрее, чем Джим успевает продолжить свой допрос, поэтому он возвращается к Освальду. Нырнув обратно под одеяло, он находит взъерошенную макушку и утыкается в неё губами. Для спящего человека у Освальда уж очень часто бьётся сердце, но Джиму слишком лениво играть в эти игры, поэтому он просто крепче обнимает Освальда и готовится обратно заснуть. В этот момент оживает мобильник, заставляя их обоих негодующе стонать. - Ну, вот, связался же с копом на свою голову! - Восклицает Освальд отрываясь от копошащегося Джима. - Извини, - виновато бросает тот, но Освальд уже отвернулся на другой край кровати, изображая вселенскую обиду обнажённой спиной и костлявыми лопатками. - Джим Гордон слушает. Да, привет Харви. Время? Э-э-э... Нет. Да. Я не... Нет, в клубе его не было. Можно сказать и так, - на этой фразе Джим косится на Освальда, усмехаясь сам себе. - Да, есть пара мыслей. Давай в обед? Отлично, спасибо Харв! Прежде чем Джим окончательно повесит трубку, Освальд драматично разворачивается на спину и восклицает в потолок: - Ну, вот, теперь я на месте многочисленных женщин Джима Гордона, вынужден делить его с его работой! Отложив телефон, Джим возвращается к нему и аккуратно целует в бледное плечо, снова раскрашенное живописным засосом. - Можно подумать, если бы сейчас вместо Айви, сюда ворвался бы Виктор, и сказал бы, что им срочно требуется твоё наличие в каком-нибудь злодейском плане, ты бы продолжил лежать со мной в кровати. Ты работаешь, с моим ребёнком в утробе, в тот момент, когда врачи запретили тебе ходить. Так что мы оба хороши, - и прежде чем Освальд успевает возмутиться, Джим меняет тему. - Кстати, а почему запретили? Насупившись, Освальд ляпает, не успев продумать последствия. - Это из-за большой нагрузки на ногу. - Тебя всё-таки ранили? - Искреннее беспокойство в его словах... Приятно. Хоть Освальд и понимает, что это скорее беспокойство по отношению к беременной омеге, чем к Освальду Кобблпоту. - Нет, просто из-за малыша наш вес стал больше и нога... Не справляется. Джим смотрит с сочувствием, обнимает крепче, пытаясь утешить. - Мне жаль. Как на это отреагировали твои люди? Его проницательность очень не нравится Освальду, но, судя по всему, это издержки общения с детективами. Придется смириться, что в комнате есть кто-то, хитрее тебя. Зато, вероятно, их сын будет самым амбициозным и талантливым человеком во всем Готэме. С такой-то наследственностью. И Освальд отдаст ему свою Империю... - О чем ты думаешь? - Спрашивает Джим. Снова проявляя эту свою профессиональную чуйку, он накрывает живот Освальда ладонью. - Доброе утро малыш. Освальд уже привычно переплетает с ним пальцы, в две руки обнимая их ребёнка. - Думаю о том, какой хитрый, упрямый и талантливый оратор получится из Руби. - Руби? - Угу. - Хм, ну ладно. Руби Гордон-Кобблпот будет лучшим копом этого города! - Ни за что на свете! - Бушует Освальд и совершенно по-птичьи щиплет бока хохочущего Джима. *** Маньяка-омегу удалось найти именно среди персонала, проводящего подпольные операции по коррекции членов. Безумец ставил свой эксперимент на бетах, пытаясь забеременеть, симулируя гон и течку. - Это-ж как надо хотеть ребенка, чтобы так поехать? - Задумчиво чешет в затылке Харви, наблюдая как спецназ уводит скованного по рукам и ногам Омегу, а медики латают Бету, которого им удалось спасти. - Думаю, дело не в этом, - Джим легко принюхивается, пытаясь определить чем конкретно накачан Бета. В этот момент их псих вскидывает безумные глаза на Джима и отчаянно рвётся в его сторону. - Альфа! Альфа, помоги мне! - Его запах становится гуще и целенаправленнее. Всё его внимание сосредоточено на Гордоне. Джим с усилием моргает и трясет головой. На секунду он хочет раскидать всех вокруг, спасти Омегу, которому нужна помощь, а потом порыв проходит также внезапно как и появляется. - Джим? Что с тобой, приятель? - НЕТ! Слушай меня! Альфа! Но Джим уже отворачивается от преступника к Харви. - Ничего, кажется наш друг полон сюрпризов и ставил эксперименты не только на бетах. Он отлавливает несколько сотрудников из конвоя и отдаёт приказ о том, чтобы к этому Омеге не подпускали альф. Если Джим всё правильно понимает, оказывается, Освальд Кобблпот снабдил его иммунитетом к запаху и манипулированию от других омег. Интересно. *** Выяснить расписание Освальда не составляет для Джима труда. Спросить здесь, надавить там и вот он узнаёт, что раз в три дня ровно в пятнадцать ноль-ноль Освальд и Айви гуляют в парке Готэма. Судя по всему, аккурат после очередного осмотра у врача. Сначала Гордон наблюдает за ними издалека, поэтому отлавливает момент, когда Освальд принюхивается и засматривается на забегаловку с азиатской едой. - Хм, путь к сердцу беременной омеги лежит через желудок, - отмечает сам для себя Джим, уверенно направляясь к ресторанчику. Спустя двадцать минут он находит омег в глубине парка и дружелюбно улыбается им. - Привет Айви. Освальд, - он протягивает им по коробочке с едой. Для Айви он взял данго, которые девушка приняла с торжественно важным видом и тут же сосредоточила на них всё своё внимание. Для Освальда - классический wok, запах которого в забегаловке был сильнее всего. Конечно, возможно, Освальд учуял что-то более тонкое, но на первый раз, Джим решил не копать так глубоко. И не ошибся. Освальд долго буравит его взглядом, не спеша принимать взятку. Джим почти сдаётся, когда Освальд не сдержавшись раздувает ноздри, вдыхая больше запаха и все-таки забирает еду. Он долго и тщательно открывает коробочку, судя по его дрожащим пальцам, отчаянно сдерживая нетерпение. Сжалившись над ним, Джим оставляет наблюдение, утыкается в свою лапшу, и делает шаг вперёд, намекая Айви начать двигаться. Она легко толкает ручки кресла, слизывая сладкий сироп с рисового шарика. - Я хотел поблагодарить тебя, Освальд. - Хм? - То, как Освальд сосредоточен на том, чтобы жевать и одновременно не показывать окружающим, а точнее конкретно Джиму, насколько ему хорошо от еды - уморительно. - Мы поймали преступника, благодаря твоей информации об операциях на бетах. И мы смогли спасти несчастного парня-бету от смерти. Освальд долго и тщательно собирает на палочки фрунчозу, а потом беззаботно дёргает плечом. - Что я могу сказать, я же мэр, хоть и бывший. Защита моих людей это важно. - Я рад, что хоть в чем-то мы похожи, - хмыкает Джим, вылавливая кусочки мяса из своей коробочки. - Мы не похожи, Джим, - начинает свою пластинку Освальд. - Мы совершенно разные люди, у нас нет ни-че-го общего. Спасибо за подачку, а теперь уходи. Айви косится на него с неодобрением, переводит виноватые глаза на Джима. К её удивлению тот никак не реагирует на обидные слова Освальда. Наоборот, он встречает её взгляд и с доброй улыбкой спрашивает: - Не оставишь нас, Айви? Освальд моментально вскидывает голову, пытаясь оказаться между ними. - Нет, не оставит, Джим! Я не собираюсь находиться с тобой наедине. - Оу, ты так боишься, что снова не выдержишь и прыгнешь на мой член? - Мне пора! - Тут же реагирует Айви и сбегает, не желая участвовать в разборках парочки. Конечно, после случая с лестницей, она пообещала Виктору, Бриджет и самой себе, приглядывать за Освальдом обоими глазами, но почему-то, она уверена, что при опасности, именно у Джима Гордона будет больше шансов его защитить, чем у всех них вместе взятых. Так что она устраивается на скамейке у входа в парк и возвращается к своим данго. Как только Айви скрывается за поворотом из живой изгороди, Освальд устало морщиться и смотрит на Джима. - Ну вот, ты её напугал, - на кончике его носа крошечная капелька соуса, от чего Джим просто не может воспринимать его негодование всерьез. Молча вытащив бумажную салфетку, Джим убирает эту каплю, получая совершенно очаровательный, негодующий взгляд Освальда в ответ. - Что ты делаешь? - Ухаживаю за тобой. Надувшись, как сердитый ёжик, Освальд вздëргивает свой острый нос. - Мне не нужны твои ухаживания, ничего от тебя не нужно. Джим устало закатывает глаза на его слова и мягко берется за спинку кресла, чтобы продолжить их прогулку. - Мне казалось, мы всё обсудили и решили. - Нет, ты вынудил меня пойти на компромисс. Я с этим не согласен и намерен бороться. Не знаю, чего ты от меня хочешь... - Я хочу воспитывать нашего ребенка, Освальд. Вместе. А ещё я хочу разобраться в том, что происходит между нами, и прежде чем ты снова скажешь "ничего не происходит", я хочу чтобы ты увидел это. Освальд озадаченно смотрит на землю, поросшую травой. - Э-э-э... - Именно здесь, Ли закопала меня на пару метров в глубину. Это место должно было стать моей могилой, но, - он обходит Освальда и садиться перед ним на корточки, держась руками за подлокотники инвалидного кресла. - Я упрямый. Я выбрался отсюда и я добьюсь, чтобы ты признал, что между нами "что-то" происходит, потому что, если первый раз можно было притвориться, что у нас были гон и течка, то второй раз был не потому что этого требовали наши гормоны, а потому что мы оба этого хотели, Освальд. Омега отворачивается, стараясь не смотреть ни на Джима, ни на проклятую землю. Он сжимает коробочку с фрунчозой у себя на коленях и внимательно следит за тем, как ветер играет в зелёной листве. - Я слишком часто начал ошибаться в людях, Джим. - Разве ты когда-то ошибался во мне? Освальд тут же переводит взгляд обратно, понимая, что тонет в этих открытых, доверчивых глазах. А Джим, тем временем продолжает, незаметно наклоняясь ближе: - Когда-то, не зная меня, ты доверил мне свою жизнь. - Жизнь нашего ребенка гораздо важнее, - тихонько шепчет Освальд и закрывает глаза, когда Джим аккуратно его целует. *** - Это что такое? - пугающе-спокойно спрашивает Освальд, осматривая пустующий склад. - Босс, мы... - охранники стоят перед ним покаянно опустив головы, всеми силами стараясь не встречаться взглядом с беременной омегой в инвалидном кресле. - Я не слышу! - лопается терпение Освальда. Пятеро бет синхронно вздрагивают и начинают чеканить в разнобой: - Мы приняли груз... - ... Как и было велено, вы не подумайте... - ... Но неизвестно как, копы сели нам на хвост... - ... Может продавец их и привёл, паскуда!.. - ... Спустя, буквально пол часа, заявился целый кордон... - ... Оцепили нас... - ... Сказали сдаваться... - ... Ну, а что мы могли? - Не отдавать мой товар, например! - Рявкает Освальд, перебивая этот хор. - Копы перестали тебя уважать, - задумчиво тянет Виктор, с которым они приехали на пристань. - Думают, теперь, ты им ничего не сделаешь. Может Гордон растрепал всем, что ты под ним. Нужно их припугнуть. Освальд скрипит зубами от злости. Хочется ворваться в полицейский участок и перестрелять к чертям всех и каждого. Но в этот момент малыш тихонько двигается внутри, будто осуждая, и Освальд успокаивается, сосредоточившись на сыне. Руби прав, Джим слишком правильный, чтобы хвастаться перед коллегами своими постельными достижениями. - Нет, мы не готовы к войне с полицейскими, только не сейчас. - К войне с другими группировками мы тоже не готовы, - резонно замечает Виктор. Бросив на него раздражённый взгляд, Освальд возвращается к бетам. - Копы, хотя-бы представились? Откуда они вообще? - Конечно, босс! Отдел по борьбе с наркотиками! - Блять... - Освальд, не ругайся при ребенке, - почти с юмором одергивает Виктор. Не обращая на него внимание, Освальд осматривает помещение. - Если полиция знает об этом месте, остальные тоже под угрозой. Перевезите товар, но, прошу вас, - Освальд устало закатывает глаза. - Как можно тише. А этот склад продайте. Беты понятливо кивают и как можно быстрее испаряются из поля зрения, пока в спины не полетели пули. Освальд сжимает пальцы на подлокотнике с пистолетом, но затем с усилием расслабляет руку. - Поехали домой, я устал. Завтра решу, что делать с проклятыми копами. Виктор молча разворачивает его кресло по направлению к машине. *** Освальд драматично полулежит на широком подоконнике второго этажа. Специально для него, подоконник обложили подушками, потому что Освальду нравилось здесь думать. Посиделки у камина тоже хороши, но чаще всего они напоминают о покойном отце. - Он бы тебе понравился, Руби. Он был хорошим человеком, - произносит Освальд поглаживая живот. В последние несколько дней малыш начал много двигаться, иногда заставая Освальда врасплох, странными ощущениями изнутри. Это было здорово, но одновременно пугало. Их с Джимом сын был уже настолько большой, что имел свои крохотные ручки и ножки, мог ими двигать, заявляя о своём существовании. Освальд как никогда понимал, что жизнь никогда не будет прежней. - Привет, - осторожно произносит Джим, подкрадываясь к Освальду. Тот крупно вздрагивает и обвиняюще смотрит на Гордона. - Ты напугал меня! - Прости, - виновато улыбается Джим. Освальд не очень понимает, как вездесущему детективу удавалось проникать в его дом, минуя охрану и Виктора с Бритжет. В любом случае следовало как можно быстрее выставить Джима взашей, но Освальд так уютно устроился на своём подоконнике... - Зачем ты пришёл? - Просто так, - не переставая ласково улыбаться, Джим приближается к Освальду и садится рядом на подоконник, аккуратно разместив его стопы на своих коленях. - Ты выглядишь задумчивым, да и Виктор сегодня ворчал на меня сильнее обычного. Что-то случилось? Черт бы побрал его гребаную проницательность и теплые руки. Освальд даже не подозревал, что его ноги замерзли, пока Джим не накрыл его ступни своими ладонями. - Есть проблемы. С бизнесом. Джим нахмурившись жуёт губу. Ему явно не нравился род деятельности Освальда и теперь Освальд с любопытством ждёт его реакции. - А ты.. Эм, не можешь, ну, выйти из игры... - Нет, - перебивает его Освальд, стальным тоном. - Ладно, - удивительно легко сдаётся Джим. Освальд долго буравит его взглядом, а затем думает о своей идее. Ужасно унизительной и жалкой идее. Быть в долгу у кого-то, а тем более Джима, больно бьёт по гордости, но... - Ты мог бы мне помочь, - как бы невзначай замечает Освальд. Джим поднимает на него подозрительный взгляд, поглаживая рукой свод стопы. Это тепло и совсем немножко щекотно. - Ничего такого, просто ваши люди из отдела по борьбе с наркотиками забрали весь мой груз, а мне он позарез нужен. Если бы ты помог вернуть хотя бы часть... - Освальд на пробу копирует язык тела и движения Фишь Муни, когда та очаровывала мужчин. Конечно, в исполнении Освальда, беззащитная поза, с большим беременным животом, заломаные брови и быстрый взгляд из-под ресниц выглядят как попытки пингвина повторить походку изящной лани, но на Джима, неожиданно действует. Он неуловимо поддается навстречу, быстро пробегается языком по пересохшим губам и крепче сжимает пальцы на ногах Освальда. - Я, - начинает он охрипшим голосом. - Кхм, я думаю могу что-то сделать. Но в первый и последний раз. - Конечно, Джим, - Освальд улыбается и не отрывает своего взгляда от его глаз. - Ты умеешь делать массаж? У меня безумно отекают ноги... Джим раздувает ноздри, пытаясь уловить их общий запах, а затем кивает несколько раз, не доверяя голосу. Он сосредотачивает всё своё внимание на ступнях Освальда, позволяя беззастенчиво наблюдать за собою. Освальд любуется своим Альфой, а затем, его стопу нежно, но крепко разминают чуткие пальцы, прогоняя всю усталость и застарелую боль. Не сдержавшись, Освальд тихонько стонет, чувствуя пятками, как каменеют бедра Джима. Однако тот никак не выдаёт своего состояния, продолжая массаж, медленно сводящий Омегу с ума. Томно вздохнув, Освальд расслабляется и позволяет себе насладиться вниманием и заботой Джима. *** В клубе сегодня людно, но не настолько, чтобы вызвать столпотворение. Официанты снуют по залу, предлагая закуски и напитки, гости вежливо переговариваются и по очереди подходят к хозяину клуба, чтобы поприветствовать его. Освальд сидит в своём кресле на небольшом подиуме, собранным специально для него, чтобы хоть как-то сократить разницу в росте между ним и гостями. Смотреть на людей снизу вверх Освальд всегда в тайне ненавидел. Его губы уже устали улыбаться, а спина отчаянно просит поблажки, чтобы облокотиться на спинку кресла. Но Освальду необходимо произвести нужное впечатление, а ещё собрать информацию. В глазах каждого подошедшего он отчаянно ищет брезгливость, сочувственную жалость, что угодно, что подскажет ему, что вот к этому человеку нужно присмотреться поближе, а потом устранить. Любым способом. Бритжет говорит, что у Освальда обострилась паранойя. К ужасу Освальда, Джим с этим согласился и теперь они с ней кто-то вроде приятелей. При том, что Освальд до сих пор всеми силами пытается избавиться от Джима. Ладно, не всеми силами, но пытается! Очередная богатая пара прерывает его мысли. Женщина в элегантном платье в пол с украшениями, сверкающими в свете софитов, мужчина в классическом смокинге. Они улыбаются Освальду чуть более дружелюбно, чем остальные присутствующие, а затем, женщина делает маленький шажок, сокращая дозволенное для гостей расстояние. Её глаза блестят восторгом: - Прошу прощения, я только хотела сказать, что поздравляю вас. Это просто чудо! - её улыбка такая нежная, что на мгновение Освальд теряется. - Чудо? - Да, ваш ребенок. Это потрясающе. Мой отец был омегой, я знаю, что это большое испытание для мужчины-омеги выносить ребенка, вы невероятно сильный и храбрый, я счастлива за вас и вашего партнёра. Освальд не знает, что сказать и просто смотрит на гостью, позабыв держать лицо. - Большое спасибо за ваши слова, - неоткуда появившийся Джим лучезарно улыбается женщине и кладет свою теплую, широкую ладонь на плечо Освальда, будто они настоящая пара. - Мистер Кобблпот не привык к таким поздравлениям, но нам очень приятно, уверяю вас. - Ох, я не хотела вас смутить. Прошу прощения! - Женщина смотрит ему в лицо с этим несчастным выражением глаз, как у Айви, когда та обнаруживает, что её дорогие растения чувствуют себя неважно. Криво улыбнувшись, Освальд обнимает свой живот ладонью, чтобы успокоиться и выдавливает из себя слова: - Н-ничего страшного. Спасибо за поздравления и, прошу вас, наслаждайтесь этим прекрасным вечером в моем клубе. Женщина радостно улыбается и берёт спутника под локоток. Они вежливо кивают Освальду и отходят к сцене. Рука Джима всё ещё на плече. От его кожаной куртки пахнет ветром, мускусом и Альфой. - Зачем ты пришёл? - Цедит сквозь зубы Освальд, снова натянув на лицо дружелюбную улыбку для гостей. - Ну... Просто так. Бриджет сказала, что ты тут, я подумал, может пригодиться моя помощь. Освальд хочет сказать, что помощь ему не нужна, а затем послать Джима далеко и надолго, но затем одна мысль приходит к нему в голову. - Я хочу лимонад с лаймовым соком, клубникой, маракуйей и мятой. - Что? - Джим удивлëнно опускает на него взгляд, Освальд поднимает лицо в ответ, чтобы видеть его растерянные глаза и невинно хлопает накрашенными ресницами. - Пить. Я хочу пить, ты бы мог мне в этом помочь. Джим вздëргивает брови, не в силах поверить, что Освальд не прогоняет его, а что-то просит. - Я сейчас. Широким шагом он испаряется в сторону бара, а Освальд давит в себе паскудное хихиканье. Лимонад в клубе не готовят, весь ассортимент состоит из алкоголя, а клубники и подавно нет. Но тем не менее не проходит и двадцати минут, Джим нарисовывается с большим стаканом лимонада, на дне которого плавает клубничный сироп, мята, кусочки маракуйи и кубики льда. - Это правда, что для некоторых напитков вы откалываете лёд отсюда? - Он осторожно тычет пальцем в сторону замороженного Нигмы. Освальд делает большой глоток, стараясь не стонать от наслаждения. Лимонад идеальный, не из банки, сделанный вручную. Мята с клубникой прекрасно сочетаются в сладкое и пряное, прохлада освежает, прогоняет духоту клуба. Медленно оторвавшись от трубочки, Освальд кидает ленивый взгляд на Эда. - Нет. Иначе он быстро растает. Виктор итак обновляет лёд каждый день, не смотря на холодильники вокруг, здесь слишком жарко. Кажется, Джим вздыхает с облегчением. Освальд хитро улыбается своему лимонаду. - Хочу сэндвич с Нутеллой и орешками. Только горячий. А лучше два. Руби любит сладкое, - заканчивает он с нежностью. - Ничего, что ты будешь есть при гостях? - Осторожно спрашивает Джим, то ли правда волнуется за образ Освальда, то ли не хочет бегать по поручениям. - Думаю, нет, - Освальд внимательно следит за его реакцией, но Джим лишь пожимает плечами и снова уходит. Тарелка с двумя сэндвичами с хрустящей корочкой, оказываются на коленях Освальда спустя десять минут. *** Весь вечер Освальд отправляет Джима то туда, то сюда. В конце концов, когда тот умудряется достать ему откуда-то шаурму без корейской морковки, но с большой порцией мяса, Освальд решает сжалиться над Джимом и остаток вечера гоняет его только по бару с мелкими поручениями принеси / подай / пододвинь меня ближе к сцене. Когда, почти под утро, все гости уходят, Джим кидает на Освальда обеспокоенный взгляд. - Это не повредит малышу? Освальд моментально оскаливается: - Это мой ребёнок и мой организм, я знаю свои пределы, Джеймс Гордон. Он горделиво вскидывает нос и откатывается на середину танцпола, чтобы показать, что ему не нужна помощь даже в передвижении, а значит, он вполне самостоятельный. Джим усмехается его попыткам, а затем встаёт у него на пути уперев руки в бока. Свет софитов падает на его макушку и плечи, путается в встрëпанных волосах, скользит по чёрной коже куртки. Освальд смотрит на него, широко раскрыв глаза. Джим такой... Красивый. - Ты танцуешь? - Что? - Освальд хлопает ресницами, не до конца осознавая заданный вопрос. Джим широко усмехается и склоняется к его лицу, упираясь руками в подлокотники. Его глаза так близко, что Освальд видит чертят в их глубине. - Я спросил, "Ты танцуешь?" - Джим, - оскорбленно поджав губы, Освальд говорит с ним, как с умалишëнным. - Я уже несколько месяцев не могу ходить, потому что ношу нашего ребенка. Какие танцы? Он не успевает договорить, как усмехнувшийся Джим быстро клюёт его в губы и выпрямляется. - Инвалидное кресло не повод не танцевать! Ухватившись за подлокотники, Джим с силой толкает кресло назад, и начинает кружиться по танцполу, согнувшись над Освальдом и счастливо улыбаясь ему в лицо. Негодование вспыхивает в груди, а затем сменяется ребяческим восторгом. Кресло идеально скользит и крутиться по ламинату, веселый смех Джима лопается пузырьками шампанского где-то внутри. Освальд улыбается ему в ответ и накрывает руки Джима на подлокотниках. Тот тут же переплетает пальцы и теперь кружит их обоих держа руки Освальда в своих ладонях. Они летают по танцполу закрывающегося клуба, смеются друг другу и, кажется, Освальд мог бы провести так всю свою жизнь. *** Освальд просыпается от холода. Он негодующе кряхтит, елозит по кровати до тех пор, пока не находит нагретое Джимом место. Он утыкается в подушку, всё ещё хранящую запах Альфы и снова засыпает беспокойным сном. Руби внутри пинается так, будто тоже хочет сбежать из холодной постели. --- Освальд просыпается от холода. Немного повозившись, он укутывается в одеяло как гусеница, свернувшись калачиком на половинке Джима. --- Освальд просыпается от холода. Не открывая глаз он перекатывается на место Джима и снова засыпает. --- Освальд просыпается от холода. --- - Меня беспокоят твои синяки под глазами, - Айви аккуратно приподнимает его лицо за подбородок. Не до конца проснувшийся Освальд сидит над своей утренней овсянкой и почти не обращает на неё внимание. - Возможно лаванда поможет... - Айви, я просто устал. Это нормально для беременных. - Но ты спишь более восьми часов! Освальд поднимает на неё скептический взгляд. Может быть они с Джимом и ложатся спать согласно расписанию, засыпают они далеко не сразу. Айви хлопает ресницами, прежде чем до неё доходит невысказанное Освальдом замечание. - В любом случае! Если вы там... Ну, не всю ночь, то тебе должно хватать отдыха. Освальд задумчиво глотает остывшую кашу. - Мне... - холодно. Обычно Джим как горячая печка, даже если отбирает одеяло, с ним всё равно тепло. Но стоит ему самому уйти, тут не помогут и десять одеял, Освальд неизменно замерзает. - Неважно. Забудь. Что у нас на сегодня? Айви недовольна резкой сменой разговора. Она фыркает "Я тебе не секретарь", и уходит, забирая грязную посуду. Освальд допивает чай, а затем направляет своё кресло в кабинет. Нужно сделать заявку подрядчикам, обслуживающим дом, чтобы увеличили отопление в его спальне и детской. --- Освальд просыпается от холода. Почти не участвуя головой в происходящем, он делает рывок рукой и хватает ладонью горячее запястье поднявшегося Джима. - Ты куда? - спросонья ворчит Омега, слепо моргая, пытаясь сосредоточить взгляд на Альфе. - На работу. Спи, Освальд. - Какая к чертям работа? - несмотря на хриплый голос, Освальду удаётся передать своё негодование. - Шесть утра! - Мы уже неделю гоняем этого маньяка... - И пара часов сна в теплой постели ничем не повредят твоему де-елу, - последнее слово Освальд намеренно коверкает, морща нос, пытаясь выразить всё презрение, на которое он способен в такую рань. - Освальд... - Джим. Вернись в кровать. Сейчас же. Тот играет желваками на челюсти, но Освальд непреклонен. Тяжело вздохнув, Джим укладывается обратно. Освальд обвивает рукой его за пояс, укладывает голову на плечо, прижимается большим, теплым животом. Немного повозившись, Джим накрывает этот живот ладонью. Обещает себе, что ещё пять минут, Освальд уснёт, и Джим встанет, чтобы сбежать на работу. Но запах омеги и мягкая постель очень быстро его убаюкивают. На утро (на нормальное, человеческое утро), оказывается, что Освальд был прав и нахождение Джима на работе спозаранку никак не влияет на ход расследования. --- Освальд спит в теплой постели, в обнимку с Джимом и не просыпается от холода. *** - Итак, Джим, что происходит? - Интересуется Харви таким тоном, будто они продолжают давно начавшийся разговор. Оторвавшись от очередного отчёта, Джим поднимает на него голову. Харви играет бровями и делает показательно-долгий глоток из своей фляжки, тактично позволяя собраться с мыслями. На самом деле, Харви прав. Джиму стоило поговорить с ним, рассказать всё, давным-давно, ведь Харви его напарник, его брат. Но... Виновато уткнувшись в бумаги, Джим не знает с чего начать. - Харв, я... - Давай так, - Харви ставит фляжку на стол и откидывается на спинку стула, наслаждаясь представшей картиной в виде смущенного Джеймса Гордона. - Я расскажу, что знаю, а ты дополнишь. Идёт? Идёт, - отвечает он сам себе. - Во-первых ты начал приходить на работу к девяти, как нормальные люди, отрабатывать положенную смену и уходить вовремя, за исключении маленьких форс-мажоров. Не удержавшись, Джим насмешливо фыркает, потому что "маленьким форс-мажором" был сбежавший на той неделе психопат, подражатель Виктора, только замораживал он вообще всех без разбору в промышленных холодильниках. А до этого - сумасшедшая девчонка с битой, а до этого... - Для кого я тут распинаюсь? - Извини, Харв, - Джим осторожно улыбается напарнику. - То-то же. Далее - ты не кидаешься сломя голову в опасности, ты стал действовать осторожнее. - Что плохого в чувстве самосохранения и предусмотрительности? - Ничего! - Харви поднимает обе ладони вверх, капитулируя. - Ничего, если ты не Джеймс Гордон! Джим скептически дёргает бровью, складывая руки на груди. Харви продолжает, абсолютно игнорируя его. - И я бы закрыл на это глаза, но птичка на хвосте принесла мне, что ты постоянно в клубе Кобблпота или в его поместье. Поэтому возвращаясь к моему вопросу, что происходит, Джимбо? - Кхм, - Джим неловко ëрзает на казённом стуле, не в силах посмотреть своему напарнику в глаза. Он делает жест рукой на фляжку и Харви покладисто делает ещё глоток. - Помнишь, ты видел Освальда в инвалидном кресле? - Дождавшись ленивого "Угу", Джим продолжает. - Он не повредил ноги, он... - Беременный, я знаю как выглядят беременные омеги, господи, Джим, мне не пять, - ворчит Харви. На мгновение Джиму кажется, что Харви знает и о том, кто отец ребёнка, но, вероятно Харви слишком высокого мнения о Гордоне, чтобы сложить два и два. Точнее, чтобы сложить Альфу и Омегу. Глубоко вздохнув, как перед прыжком в ледяной океан, Джим поднимает взгляд и становится смертельно серьёзным. - Это мой ребенок, Харви. Освальд носит моего сына. Брови Харви изумленно взлетают высоко вверх, он давиться воздухом, поспешно тянется к фляжке и делает щедрый глоток. - Ты шутишь, шутишь, да? Со своим дерьмовым чувством юмора! Как Кобблпот вообще подпустил тебя к своей заднице? - Эй! Харви машет на него руками и допивает содержимое своей фляжки. - Мне нужно что-то покрепче, чтобы принять тот факт, что Джеймс Гордон вот вот станет отцом и даже не сбегает от ответственности в тюрьму. - Эй! - Извини, но Джим... - Харви делает странное лицо, пытаясь выразить всю палитру своих эмоций, а затем тянет Джима за собой на выход. - Идём, судя по всему, это будет длинная история и мне понадобиться много алкоголя, чтобы её выслушать. Вы уже придумали имя? Джим следует за Харви, тихонько улыбаясь себе под нос. Харв такой привычно шебутной, быстро взявший себя в руки, не смотря на шок. А ещё, внезапно факт отцовства становится таким огромным и реальным. Это больше не что-то эфемерное между ним и Освальдом. Это что-то, настоящее, что-то, что уже сейчас, меняет их жизни. - Руби, - негромко произносит Джим. - Его зовут Руби. Он смотрит на Харви, ловит в его глазах странное выражение гордости. Широко ухмыльнувшись, Харви от души хлопает Джима по плечу и тянет его в бар. - Значит нам нужно выпить за маленького Руби Гордона-прости-Господи-Кобблпота! *** Утром в воскресенье, Джим просыпается первым, что большая редкость. В последнее время они с Освальдом так заняты, что вскакивают чуть ли не в восемь и наперегонки летят на работу. Хотя Джим, Айви и несколько медсестёр из тех, что приглядывают за Освальдом, против того, чтобы Омега продолжал работать, самому Освальду глубоко плевать на их мнение. Но сегодня, кажется, даже у Короля Готэма выходной. Грех этим не воспользоваться. Поцеловав обнаженное плечо, Джим прижимается к нему носом. Освальд почти не замечает этого прикосновения, поэтому Джим ныряет под одеяло. Тело Освальда тут же по-привычке разводит ноги в стороны и поддаётся навстречу. Огладив тощую грудь, Джим спускается ниже. Выцеловывает большой живот, который уже не помещается в ладонях, когда они с Освальдом переплетают на нём пальцы. Кожа здесь растянута так, что, кажется, ещё чуть чуть и порвëтся. Освальд тихонько стонет, по его телу пробегают мурашки. Член постепенно набухает, прижимаясь к животу. Окончательно разместившись между его ног, Джим облизывает член широким мазком, от основания до головки, соскальзывая на живот и поднимаясь выше. Здесь под одеялом в темноте, окружённый запахом Освальда, теплом Освальда, возбуждением Освальда, Джим чувствует себя совершенно счастливым. Он лижет ещё и ещё, обсасывает головку, заглатывает член целиком, чувствует, как бедра Освальда сжимают его голову, когда тот пытается толкаться сильнее. Под одеялом почти неслышно стонов, но когда в макушку Джима вцепляется уверенная рука и начинает самостоятельно задавать ритм, Джим понимает, что Освальд проснулся. Послушно насаживаясь сильнее, Джим расслабляет горло, предчувствуя оргазм своего Омеги. Освальд дрожит всем телом, его запах становится насыщеннее, количество смазки, стекающей Джиму в рот, значительно увеличивается. Не прекращая толчков, Джим гладит кончиками пальцев напряжённые яички, а когда он проскальзывает ниже к шву и проходится по расселине между ягодиц, Освальда сковывает спазм. Выгнувшись и сжав бедра так, что у Джима закладывает уши, Освальд бурно кончает в его глотку. Теперь Джим ничего не видит, ничего не слышит и почти не может дышать. Всё что у него есть, это Запах и Вкус Освальда на языке, и от этой восхитительной беспомощности и одновременно огромного чувства защищенности, Джима самого трясёт в оргазме, пока он пьет Освальда, кажется, даже порами своей кожи. Постепенно он приходит в себя. Окружающий мир возвращается, звуком тяжелого дыхания Освальда и видом его тела, больше не скрытого одеялом. Кажется, Освальд пытался добраться до Джима, но из-за живота не смог. Выпрямившись на дрожащих руках, Джим подползает к нему, устраиваясь рядом. Лениво разлепив мокрые ресницы, Освальд ворчливо гнусавит: - Ты разбудил меня. Джим сыто усмехается и нежно целует его губы, делясь вкусом. - Но ведь это было хорошее пробуждение. - М-м-м, неплохое, - сучится Освальд, будто Джим не может определить по сорванному голосу и испачканному в слюне и слезах, лицу, как он рыдал от удовольствия, пока толкался Джиму в горло. Не желая спорить, Джим выпрямляется на кровати, сладко потягиваясь. Освальду никогда не хватало одного раза, так что сейчас Джим просто выжидает, когда либидо Освальда возьмёт верх над внезапно проснувшейся гордостью. Долго ждать не приходится. Не отрывая голодных глаз от тела своего Альфы, Освальд перекатывается, прижимаясь животом к боку Джима и накрывает его член своей ладонью. - Хочу ещё, - капризно тянет Омега. А Джим уже давно не может ему отказать. *** Для поздней весны, сегодня немного прохладно. Айви поправляет свой шарф, мягко толкая инвалидное кресло перед собой. Освальд сидит с ровной спиной, очевидно, нервничает. Кладбищенская дорожка, по которой они идут, ровная и чистая. Айви завозит Освальда на пригорок, не доходя до могил нескольких шагов. - Спасибо, Айви. Дальше я сам, - Освальд бережно поддерживает букет белоснежных лилий на своих коленях. Из-за большого, укутанного в несколько слоёв теплой одежды, живота, цветам почти не остаётся места. - Ты уверен? - Айви знает, что Освальд и сам может управлять своим креслом, но интуиция говорит, что он собрался сделать очередную глупость. Освальд ей не отвечает, отвернувшись к могилам. Тяжело вздохнув, Айви уходит к машине. Дождавшись, пока она скроется за поворотом, Освальд ставит кресло на маленький ручник, чтобы оно не уехало, а затем, опираясь на подлокотники, осторожно встаёт. Он проделывает это время от времени, когда никто не видит. Руби безумно тяжёлый, а больная нога регулярно протестует против нагрузок, но будь Освальд проклят, если позволит себе всю жизнь быть прикованным к этому проклятому креслу. - Вот так, малыш, не волнуйся, мы в порядке, - шепчет он себе под нос, поддерживая низ живота одной рукой, сжимая букет лилий в другой. Как только он привыкает к своему вертикальному положению, он делает небольшой шаг. Потом ещё и ещё. Несмотря на боль, ходить так безумно прекрасно! - Здравствуй, матушка, здравствуй, отец, - Освальд тянется кончиками пальцев в кожаной перчатке, к их надгробиям. После того как он вернулся и наказал Нигму, он заставил своих людей перевернуть все помойки Готэма, и в конце концов смог найти кости Элайджи Ван-Даля, на 98% подтверждённые генетической экспертизой. - Простите, что не приходил так долго, - он улыбается им, сквозь набежавшие слёзы. - Знаете, было так много работы. И... Не только её. Медленно наклонившись, он кладёт букет на землю у могилы. - Да, вы правильно заметили, - почему-то, так сложно поднять глаза и посмотреть на надгробия с именами родителей, будто они оба стоят рядом и осуждают его за ветреность, за легкомыслие, за то что забеременнел от первого попавшегося Альфы. Хотя это совершенно не так. - Уже скоро вы станете бабушкой и дедушкой! - Пытаясь прогнать от себя плохие мысли, Освальд обнимает руками живот. Руби мягко толкается внутри, будто чувствует его боль и пытается её облегчить. - Не волнуйтесь. Его отец... Хороший человек. Он бы вам понравился. Кстати, ты знакома с ним, мама, это Джеймс Гордон, - сморгнув слезы, Освальд наконец смотрит прямо на могилы. - Он спас мою жизнь. Сквозь привычные Готэмские тучи, пробивается весеннее солнышко, и Освальд воспринимает это как ответ. Он широко улыбается в небо. - Я наблюдаюсь у нескольких врачей, они говорят, что беременность проходит хорошо. Руби сильный, здоровый малыш, - Освальд шумно шмыгает носом и усмехается, отвечая на незаданный вопрос. - Почему Руби? Это придумала Айви. Она тоже однажды спасла мне жизнь. Вот такой вот я, вечно нуждающийся в спасении, - ветер ласково касается его волос на макушке. Кажется, стоит закрыть глаза и Освальд почувствует прикосновение матери, запах её духов и нежно-возмущëнное "Освальд! Как ты можешь так говорить? Ты ведь такой хороший мальчик, конечно люди хотят помочь тебе!". - Спасибо, мама, - шепчет Освальд, склонов голову, будто уткнувшись в её плечо, как делал в детстве. Ветер шумит в кронах деревьев, где-то поют птицы, радуясь весне и теплу. Освальд ещё долго стоит у могил родителей, беседуя с ними про всё на свете: про Джима, про подготовку к рождению ребенка, про обустройство детской и про потрясающую колыбель, найденную на чердаке давным-давно. Его монолог прерывает звонок мобильного. Извинившись, Освальд поспешно выуживает телефон из кармана. - Алло? - Здравствуй, Освальд, Айви сказала, что вы в городе, как на счёт китайской кухни на обед? - Интересуется Джим. Вытерев замерзший нос платком, Освальд косится на часы. Подумать только, он провёл с родителями два часа! В подтверждение этого, желудок напоминает о себе острым чувством голода. - Освальд? - Да, Джим. Хорошо. Заехать за тобой в участок, или встретимся там? - Встретимся там. Мы с Харви были на месте преступления, так что мне не далеко. - Хорошо. С каким-то неуловимо ласковым "До встречи, Освальд", Джим отключается. Вздохнув свежий воздух, забитым соплями носом, Освальд достаёт ещё один платок и пытается привести себя в порядок. По хорошему, ему бы умыться, но сейчас, пока не до того. - Кажется, мне пора. Я обязательно приду ещё, обещаю, - Освальд подходит вплотную к могилам и прижимается к холодному мрамору ладонями. - Люблю вас. Прощайте. Затем он возвращается к своему креслу, осторожно садится в него, неожиданно чувствуя, что ужасно вымотан. Используя электропривод, он доезжает до машины. Водитель разгадывает какой-то кроссворд, а Айви ходит по аллее и разговаривает с цветами, но заметив Освальда они оба бросают свои дела и тут же стремятся помочь ему забраться в машину. В последний раз оглянувшись на кладбище, Освальд, разворачивается к водителю и называет адрес китайского ресторана.