Άλφα και Ωμέγα

// Пингвины не только в воде, но и на суше предпочитают держаться стаей. В особенности кладка яиц, высиживание и выращивание птенцов. Чем старше пингвины, тем больше времени они проводят в колониях. // - Айви, что ты делаешь? - Освальд утомленно потирает переносицу и откидывается на спинку стула, чтобы дать отдохнуть ноющей спине. Он только что договорился с ещё одной мафиозной группировкой о перемирии. Маленькая частичка его Империи восстановлена и теперь ему хочется только покоя. Возможно, посидеть у камина и посмотреть как Бриджет с Виктором пытают очередного бывшего сотрудника Аркхема. - Расставляю у тебя в кабинете Хлорофитум и Комнатную мяту. Они повышают количество кислорода, очищают воздух от вредных примесей, а мята тонизирует и успокаивает. Ещё, Виктор сейчас прикатит апельсиновое дерево. Его эфирные масла очень полезны. - Я думал, что здесь достаточно тех растений, которые ты принесла раньше. - Ну... Было достаточно. Теперь - нет. Айви размещает горшок с мятой на тумбочке, как можно ближе к Освальду и улыбается в ожидании похвалы. Если бы Освальд не знал, что на самом деле ей четырнадцать, он бы догадался об этом по вот таким её постоянным ожиданиям одобрения. - Спасибо Айви. Я не знаю зачем, но спасибо. Она быстро кидает взгляд на его живот и вылетает из комнаты. Освальд хмурится, опуская глаза. Под одеждой ещё ничего не видно, хотя подбрюшье стало больше и плотнее. Но Айви обычно не очень наблюдательная. - Вот, - перед ним внезапно опускается чашка чая, заставив его подпрыгнуть на месте. - Айви! Я же просил не подкрадываться! Искренне расстроившись, Айви поджимает губы. - Извини. Я не заметила, что ты задумался. Закатив глаза и тяжело вздохнув, Освальд берёт чашку, чтобы немного пригубить ароматный чай. В голове сразу же становится свежо, будто кто-то открыл окно в дождливую погоду и впустил в дом прохладный, влажный воздух. - М-м-м, вкусно. Что это? - Всё те-же цитрусовые и мята, - отзывается Айви. - Они полезны для... - Айви, - Освальд прерывает её, потому что знает, что о своих друзьях растениях она может говорить бесконечно. - Мне приятна твоя забота. Но... - Он складывает руки перед собой и выпрямляется, не отрывая от неё холодных глаз. - Откуда ты узнала? Чтобы не смотреть на Освальда, она подходит к хлорофитуму, ласково гладит его листья. Айви всегда так успокаивается. - Эммм... На самом деле, было не сложно. У тебя изменился запах, повысился аппетит и, ну... Снизилась агрессия. - В каком это смысле? - Освальд откидывается обратно на стул и делает глоток. Айви смотрит на него с искренним сочувствием: - Ты никого не убивал уже полтора месяца. - Я убиваю по необходимости, а не по потребностям! - И больших истерик на парня в ледяном кубе или на то, что твоя Империя разлетелась на кусочки, тоже давно не было. - Я просто смирился и устал. По смеющимся глазам Айви понятно, что она не верит ему ни на грамм. - Вообще, это не я, а Виктор. - Виктор? - Угу. Его жена была омегой и он много знает об этом. Освальд подозрительно щурится. - Он ведь бета. - Ага, - Айви жмёт плечами. - Поэтому он пытался узнать об омегах всё, что ему было доступно. Иногда он рассказывает мне некоторые вещи, о которых я не знала. На мгновение, Освальд чувствует укол совести. Пока они не встретились, Айви была омегой, не имеющей понятия о собственном теле. Первое время, когда он был прикован к постели, чтобы не тонуть в своей ненависти и жажде мести, он немного обучал её, рассказывая про особенности омег, про их редкость, про обилие стереотипов, про течки и их прямую зависимость от правильного альфы, в купе с общим чувством безопасности. Но как только Освальд встал на ноги, его интерес сместился, а об Айви он почти забыл. Сейчас она искренне пытается о нём заботиться. И хоть Освальд прекрасно понимает, что чем ближе к нему люди, тем проще в очередной раз всадить нож в его спину, Омега хочет верить и окружить себя стаей. - Освальд? - Айви осторожно машет рукой, чтобы привлечь его внимание. - А? Да, извини, я задумался. - Ничего, - она придирчиво поправляет горшок с цветком так, чтобы на него попадало больше солнечных лучей. Наверное, только из-за проснувшейся совести, или может из-за того, что Омега победил, Освальд вдруг произносит: - Ты права. Я... Жду ребенка. Моментально вспыхнув как счастливое солнышко Айви почти подпрыгивает на месте. - Это так здорово! Я никогда не видела беременных омег! Как ты её назовёшь? Освальд облегченно смеётся и качает головой: - "Её"? Айви, у омег мужского пола почти не рождается девочек. И я ещё не думал над именем. - Ну, раз тебя зовут Пингвином, то, например, ты можешь назвать малыша Руби, от Rubus arcticus. Это ягода, которая растет на Северном полюсе! Она не боится холода и очень полезна. Настоящий боец среди растений. - Это мило, дорогая, но пингвины живут на Южном полюсе, а не на Северном. Айви удивленно поднимает брови: - Да? - Да, иначе их бы сожрали белые медведи, - произносит Виктор, по тонкому льду вкатывая в комнату апельсиновое дерево. - Куда его? - Вот сюда! - Айви суетится, чтобы устроить дерево с максимальным комфортом. Освальд смотрит как они возятся, только ради того, чтобы у него и ребенка было достаточно кислорода вокруг. Отчаянно хочется довериться. Но Освальд дал себе слово. - Ладно. Я устал и голоден. Где Бриджет? Давайте обедать, - решает он, мысленно достигая компромисса с самим собой. Несомненно, рано или поздно его предадут. Но, кажется, если в деле замешан ребенок, то "менее агрессивным" становится не только его отец, но и окружающие. А с этим уже можно работать. *** Освальд перебирает бумаги с резюме специалистов по беременностям омег, когда слышит как на чердаке что-то с грохотом падает. Он хмурится на потолок. В последнее время Айви и Бриджет развили нездоровую деятельность по обследованию дома, но до тех пор пока они ничего не ломали, Освальд решил не вмешиваться. Грохот повторяется. Ну всё, с него хватит. Пылая праведным гневом, Освальд хватает свою трость и с трудом поднимается на ноги. С каждым днем ребёнок становится всё тяжелее, нагружая ноющую лодыжку, заставляя смещаться центр тяжести. Поэтому Освальд старается ходить медленнее и аккуратнее. Но сейчас под угрозой дом его отца, так что ему необходимо подняться наверх и во всём разобраться. На лестнице намного легче. Освальд опирается о перила и трость, почти снимая нагрузку с ноги. Он быстро поднимается наверх, где слышен какой-то шум и щебет Айви. Он открывает чердачную дверь, широко расправив плечи, чтобы выглядеть угрожающе. - Так. Что здесь происходит? Айви, Бриджет и Виктор (о, он тоже здесь), резко оборачиваются к нему, будто пойманные на горячем. - Освальд! - Айви отмирает первая. - А мы не слышали, как ты поднялся. Скривив губы Освальд делает пару неуклюжих шагов по чердаку. - Конечно, вы так грохотали, пытаясь разобрать по доскам мой чердак, что ничего не слышали. - Мы просто перебирали коробки. Ничего не сломано! - возмущается Айви. - Зато, смотри, что мы нашли, - неожиданно вмешивается Бриджет и они с Виктором отходят в сторону. За их спинами стоит детская кроватка. Солнечные лучи из чердачного окна падают на неё так, что кажется, будто тёмное дерево светится изнутри. От удивления Освальд открывает рот и не знает, что сказать. Он подходит ближе, осторожно касается лакированного дерева. Оно тёплое под прикосновением, идеально крепкое и гладкое, без единой царапины. На спинках кроватки вырезаны инициалы VD. - Думаете это... - Кроватка твоего отца? Или его детей? - перебивает Бриджет. - У моего отца не было детей, кроме меня, - Освальд оборачивается к остальным, с трудом сдерживая слезы. - Думаете это наследие моей семьи? Айви и Бриджет смотрят на него совершенно не понимая причины его эмоций. А вот Виктор согласно кивает. - Моя мать хранила мои детские вещи. В надежде на то, что они пригодятся моему ребенку. - Если у тебя есть деньги, на то, чтобы купить своему ребенку одежду, то зачем надевать на него обноски? - Кривит нос Айви. - Потому что это семейная память, - резко бросает Освальд, чувствуя жгучую злость на её пренебрежение. - Кровное родство переоценено, - фыркает Бриджет и разворачивается к ящикам, не желая больше спорить. Освальд буравит её спину тяжёлым взглядом, но, устроив руку на свой живот, он постепенно успокаивается. Айви и Бриджет не знают материнской и отцовской любви. Их безразличие можно понять. Хотя не ясно, с чего бы Освальду это делать. - Смотри, что ещё мы нашли, - меняет тему Айви. Освальд подходит к большому комоду, заглядывает в выдвижной ящик и удивлённо ахает. Внутри лежат ползунки, хлопковые комбинезончики, крошечные чепчики и шелковые ночные рубашечки. Одежду явно носил ребенок, но кто-то постарался сохранить её в лучшем виде. Айви осторожно берёт шелковую ночную рубашку с рюшечками и восклицает. - Она такая гладкая и приятная на ощупь! Я уверена, Руби это понравится! Освальд уже давно не спорит с ней по поводу имени малыша. Он просто усмехается на её слова и нежно улыбается одежде, поглаживая свой живот. - Думаю, он будет не против. Виктор старается не касаться вещей, чтобы не повредить их холодом, но он всё равно с интересом наблюдает, как Освальд и Айви перебирают одежду. Бриджет тем временем находит старые игрушки и от соломенных кукол она в полном восторге. Освальд даже разрешает ей сжечь одну, потому что для него они выглядят странно и немного страшно. Он ни за что не даст своему ребёнку играть с этим. Когда Бриджет скрывается внизу, Освальд усаживается в старое кресло-качалку и оглядывает чердак, раздумывая, что из всего этого нужно перенести в детскую прямо сейчас. Несколько дней назад под его чутким руководством рабочие как раз освободили ближайшую к его спальне комнату и теперь, там можно разместить эту замечательную кроватку. - Вы сможете спустить её вниз? - Спрашивает он у Айви и Виктора. Виктор пожимает плечами. - Она выглядит лёгкой, но хрупкой. - Да, поэтому, я хочу, чтобы вы были как можно аккуратнее. Пожалуйста. Внезапно Айви хмурится: - Но как же ты? Тебе помочь спуститься? Освальд негодующе кривит губы: - Я ношу ребенка, а не лишился ноги. Я всё ещё умею ходить, спасибо большое, - закончив разговор он вытаскивает из комода несколько стопок одежды и начинает выбирать, что забрать вниз, раскладывая вещи на своих коленях и небольшой тумбочке, стоящей рядом. Пожав плечами Айви и Виктор берутся за спинки кроватки. Освальд делает вид, что не следит за каждым их шагом, утыкаясь носом в нежно голубой шёлк. Когда они скрываются за дверью, он откладывает стопки со своих колен и с облегчением откидывается назад, чтобы дать отдохнуть ноющей спине. Кресло плавно покачивается под его весом, убаюкивая их с малышом, но Освальд знает, что если он здесь уснёт, то потом вряд ли соберёт себя заново. Поэтому он позволяет себе несколько минут отдыха, слушая, как где-то рядом поют птицы, как шелестит ветер по черепице крыши, как ветки деревьев тихонько стучат в чердачное окно. Кажется, будто дом дышит, живёт, поскрипывая половицами. Совсем скоро в этом доме будет звучать веселый детский смех. Иногда, может быть плачь. Но в любом случае ребёнок принесёт хаос в этот умиротворенный дом. Особенно учитывая характер его второго отца. Освальд открывает глаза и с усилием прогоняет из головы ласковую улыбку Джима. Навряд ли Джим будет так улыбаться, если узнает про ребёнка. Наоборот, он нахмурится, решит, что теперь их малыш - это его ответственность и начнет с страданием нести этот крест. Нет, Освальд не допустит, чтобы его сын чувствовал, будто он чья-то обуза. Лучше уж без отца, чем так. Взгляд невольно падает на старого плюшевого медведя, которого достала Бриджет. Когда-то отец Освальда сказал, что его мать всё решила за них обоих. А потом он обнял Освальда так, будто тот самое драгоценное сокровище, что есть на этом свете. А теперь Освальд делает также, как мама, выбирая за Джима... - Нет, это другое, - уверенно отвечает Освальд плюшевому медведю. Кажется, глазки-бусины смотрят с укоризной, но Освальду всё равно. Он находит свою трость и поднимается на ноги. Его тело успело отдохнуть и расслабиться, так что даже лодыжка перестала болеть. Воодушевленный этим, Освальд выходит из комнаты на чердачную лестницу. Путь вниз кажется немного более рискованным, чем подъём наверх, но если Освальд будет крепко держаться за перила и за трость, то всё будет хорошо. Он делает первый шаг, тщательно распределяя свой вес и не чувствует никакого дискомфорта. После второго шага, нога отзывается вспышкой лёгкой боли, но Освальд чувствует это постоянно. Аккуратно, медленно он спускается вниз, не привыкшие к такой нагрузке руки начинают постепенно дрожать. На половине пути он переносит чуть больше веса на ноги. Лодыжку простреливает сильнее, но это ничего. Это нормально. Ему остаётся всего три ступеньки, когда на очередном шаге ногу внезапно охватывает невыносимая боль. Нога подламывается и Освальд летит вперёд, не в силах остановить своё падение. Время будто замедляется. Ужас накрывает с головой. Если он упадёт, если ребенок хоть как-то пострадает... Правой рукой Освальд успевает закрыть живот, выставляя левую перед собой. Когда в ладонь больно бьётся лестница, Освальд переносит свой вес дальше, чтобы кувыркнуться и упасть на спину. Плечо и позвоночник принимают на себя основной удар. Кажется, ещё пострадал затылок, но это неважно. Ничего неважно. Освальд судорожно ощупывает живот, чтобы убедиться, что с малышом всё в порядке. Над ним причитает Айви, Бриджет, кажется, звонит по телефону. Освальд не отвечает им, только тихонько стонет на попытки Виктора его осмотреть. Когда прохладные пальцы смыкаются на больной лодыжке, Освальд облегченно вздыхает и зажмуривается. На мгновение ему кажется, что это Джим. Обхватывает его ногу и нежно целует шрам, забирая всю боль, прохладными губами. Освальд открывает глаза, чтобы посмотреть на его, но натыкается на седую макушку Виктора. Обида сжимает горло, Освальд уверяет себя, что слезы, стекающие из уголков его глаз - это слезы боли от ушибов и ничего больше. Его личный лечащий врач мистер Хилл приезжает быстро, как обычно. Он склоняется над Освальдом, хмурится на его увеличившийся живот. Кажется, Освальд не предупреждал его о своей беременности. Думал, что ещё успеется. Доктор светит в глаза Освальда фонариком, проводит общий осмотр и кивает Виктору: - Ничего не сломано, мы вдвоём можем поднять мистера Кобблпота и помочь ему дойти до постели. Виктор коротко кивает, отпуская лодыжку. Освальд протестующе стонет, но послушно встаёт на ноги. Втроëм они добираются до спальни Освальда и там Виктор оставляет их с доктором наедине. - Мистер Кобблпот, - врач осуждающе качает головой. - Думаю, вы и сами понимаете, насколько вам сегодня повезло. Учитывая вашу травму, даже при вашем прежнем весе я настоятельно рекомендовал вам меньше нагружать вашу ногу. А сейчас... На какой вы неделе? - На одиннадцатой. - Вы наблюдаетесь у кого-то кроме меня? Освальд стыдливо опускает глаза. - Нет, я как раз выбирал кандидата но... - Я полагаю, вы сами прекрасно знаете, что в вашем положении такая халатность может стоить вашему ребенку здоровья, а то и жизни. Освальд хочет возразить, хочет сказать, что он взрослый человек и может сам за себя решать, но чувство вины встаёт на горло его гордости, так что он лишь покаянно кивает. Мистер Хилл достает из своего чемоданчика какую-то мазь, втирает её сначала в ногу Освальда, а потом в его плечо. Затем он достает эластичную повязку и туго бинтует лодыжку. - Я пропишу вам мазь от ушибов, укажу дозировку для беременных. Повязку можете снять через пару недель. Также я рекомендую вам всё-таки найти доктора, который сможет вести омежью беременность. Освальд на всё молча кивает. - Спасибо, Мистер Хилл. - Поправляйтесь, - напутствует доктор. Тянется к ручке двери, но внезапно останавливается. - А и ещё кое-что, - он поворачивается к Освальду и строго оглядывает его с ног до головы. - С этого дня, у вас постельный режим. Я запрещаю вам вставать. - Но, как же я... - Шокировано мямлит Освальд. - В городе есть несколько мастерских, которые делают кресла-коляски. Не спорьте Освальд. При следующем падении не факт, что вам так повезёт и вы не навредите себе, или ещё хуже - ребенку. Все аргументы о том, что Освальду необходимо быть на ногах, моментально улетучиваются. - Я понял, доктор. Спасибо. Окончательно попрощавшись, Мистер Хилл уходит. Вместо него в комнату просачивается Айви с чашкой лавандового чая. Освальд благодарно принимает её заботу, задумчиво цедит кипяток, пока Айви открывает шире шторы в его комнате и снова приносит больше цветов. - Мы установили кроватку, - как бы между делом замечает она. Освальд возвращается из своих мыслей и смотрит на неё с удивлением. Кажется что этот день растянулся на длинные месяцы. Освальд почти забыл про найденную кроватку его отца, в которой теперь будет спать его сын. - Спасибо, Айви, - очень хочется встать и посмотреть, как выглядит детская с кроваткой, но Освальд безумно устал. К тому же без инвалидного кресла, он теперь не сможет двигаться дальше своей комнаты. Айви радостно улыбается, забирает пустую чашку и направляется к выходу. - Отдыхай. А завтра, Виктор сказал, что мы поедем выбирать тебе кресло-каталку! Уютно устроившись на подушках, Освальд долго гладит живот, успокаивая себя и ребенка. Это был очень тяжелый и насыщенный день, но теперь всё хорошо. Освальд сонно вздыхает и шепчет в темноту: - Спокойной ночи, малыш, я... люблю тебя. *** - Босс... Освальд заканчивает собрание о новом территориальном разделении, внутренне тяжело вздыхая. Он ждал этого момента примерно с того дня, как подтвердилась его беременность. Мало кто захочет следовать за омегой, но его люди терпели. Он стал беременной омегой, это они тоже проглотили. Теперь он беременная омега, которая не может ходить. Они, наконец, снова почувствовали его слабину. Точнее думают, что почувствовали. Быть может, если бы среди них был хоть один альфа, тот бы быстро подмял всех под себя. Но Освальд не для того потратил половину жизни на завоевание трона, чтобы потом конкурировать с каким-то альфой. Он крепко сжимает руку на подлокотнике в котором спрятан пистолет и холодно смотрит на своих подчиненных. - Я слушаю. От его тихой агрессии они ерзают на своих местах, пряча глаза, кажется готовые сбежать, а не устраивать очередной переворот. - Мы... Мы подумали, босс, - начинает один из храбрецов. - Точнее, мало кто из нас знает, как это работает у вас, у омег, но ведь понести от беты вы не можете, а альф, как и омег, не так уж и много... - Моя личная жизнь вас не касается. Освальд обводит взглядом всех по кругу и искренне не понимает, почему десяток огромных мужиков похожи на виноватых второклассников. - Несомненно, босс! Но если какой-то альфа посмел что-то сделать с вами без разрешения, то это вопрос чести нас всех... Подозрительно прищурившись, Освальд склоняет голову на бок. - Вы думаете, что меня изнасиловал какой-то альфа и предлагаете, что? - Ну, наказать его, заступиться за вашу честь, босс. Эм... Освальд начинает хохотать. - Я рад, что какие-то старые порядки об уважении к омегам в вас сохранились, но хочу вас заверить, что мои отношения с альфами были на моих условиях и моё нынешнее состояние это абсолютно взвешенное решение. Напряжение в комнате потихоньку улетучивается. Беты расслабляются, чувствуя, что сегодня по ним никто стрелять не будет. Они всё ещё ждут последнего слова Освальда, а когда он их отпускает - буднично расходятся, оставляя его в одиночестве. В кабинет незаметно просачивается Айви с очередной чашкой ароматного чая (сегодня это имбирь с лимоном). Освальд крутит в руках горячий фарфор, краем глаза наблюдая как Айви поливает цветы. Это что-то вроде их совместной традиции. После собраний Айви приносит чай, подкупая Освальда, и крутиться рядом. Если Освальд в хорошем расположении духа, он рассказывает Айви что-то интересное, или может позволить потрогать живот. Сегодня Освальд не изменяет себе: - Я только что узнал, что мои беты готовы были бросить вызов альфе за меня. - Ну, не все ведь такие подлые предатели, как тот, что пытался нас убить. Как его там, Крейк? - Гейб. Обычно в нашем деле, вокруг именно предатели, Айви. Чем удачнее предал, тем выше поднялся. Айви легко пожимает плечами. - У меня нет таких амбиций. Может быть у новых шестерок тоже. Освальд задумчиво делает глоток, затем качает головой. - Не хочу рисковать. Перепроверь всю охрану своей сывороткой правды. Самым преданным нужно будет повысить зарплату. И о них же собрать компромат. Что там с заменой стекла на окнах и укреплением стен? - Завтра приедут рабочие, чтобы заняться первым этажом, но Виктор сказал, что это будет очень громко, может быть мы выедем в город? Я хочу проверить мои оранжереи. Освальд поджимает губы, задумчиво поглаживая живот. - Если они ошибутся, или что-то саботируют, то это может стоить жизни моему сыну. - Мы потом всё перепроверим! Ты сам будешь ходить и расстреливать окна, если хочешь! Прошу тебя, Освальд. Мы так давно не были в городе, я хочу найти Селину. Тяжело вздохнув Освальд соглашается. В конце концов не обязательно посещать места, где его знает каждая собака, просто прогуляться по парку будет полезно и для него и для малыша. Точнее прокатиться по парку. Освальд с неприязнью буравит свою левую ногу, а затем кивает Айви. - Хорошо. Завтра съездим в город.