Ты все ещё живой

«Скорее ныряй в мой тихий омут. Ты нравишься моим чертям. Их зов, поверь, не очень громок Но крик их только для тебя. Спокойно, тихо, но небрежно Ты открывай дверь в новый мир С тобою буду очень нежным, Ты демонов моих кумир».

— Спокойно, все нормально, — выставляет руки вперёд, осторожно подходя к испуганному парню. Там в глубоком море волны прекратили движение. Все замерло от испуга и окатившего ужаса. Вода не пенится даже от умиротворённых движений, их попросту нет. На мгновения время поставили на паузу, его внутренние воды прекратили своё существование. — Что ты сделал? — шепчет с неверием и страхом. — Чонгук, что ты сделал… У парня костяшки рук разбиты, уже давно обработаны, они опухли и, с одного только взгляда кажется, безумно сильно болят. Тэхен отказывается верить, что парень не послушал, не услышал его переживаний за чужую мечту, натворил что-то ужасное. И всему придёт конец. Он смотрит на его руки, сводит брови, опуская уголки, кажется, вот-вот расплачется. Тэхен ведь умолял не трогать Сухо, просил отпустить ситуацию, несмотря ни на что. Как сделал он, потому что теперь не один. Внутри сразу просыпается вина за испорченную жизнь, ведь спорт – его стихия, он в нем, как рыба в воде. Дышит и живет им. Ещё ничего не случилось, а уже голову заполняют эти ужасные мысли. Чонгук будет его потом винить, что пострадал из-за того, что защитил. И сам не понимает, как глупо это звучит. Это ведь его желание было, сам всё-таки сдержал данное себе обещание, наказал обидчика. А Тэхен сейчас сам себя не слышит. — Все нормально. Тэхен, пожалуйста, садись в машину, я тебе все расскажу, — терпеливо ждёт, пока от его рук взгляд оторвут, пока накручивают себя, боясь представить, что именно сделал парень. У младшего на лице столько эмоций, что их отделить друг от друга невозможно. Понимает лишь, что окутал сам себя в страх и сейчас растерян. Глаза его начинают бегать по земле, когда руки прячут, чтобы больше не смотрел и перестал делать так, чтобы Чон начинал жалеть о содеянном настолько сильно. Он сам хотел наказать парня, показать, на кого нарвался и, что лучше больше не лезть в жизнь младшего. — Он испортит тебе карьеру, лишит тебя твоей мечты… — произносит совсем тихо – себе под нос, поднимает глаза полные слез, что готовы уже сорваться на нежные щёки, заставить жечься от моря, что переполняет и ищет свободы. — Неужели ты не понимаешь?! — неожиданно срывается на крик, чем пугает старшего. Тот таким видит его впервые. — Он не оставит все просто так! Не оставит! — его в одно мгновение притягивают к себе, пряча голову на груди. Чонгук шепчет, чтобы успокоился и перестал кричать, но его не слышат: — Испортит твою жизнь! — бьет кулаками в грудь. — Не оставит все так! Не оставит! Не оставит… — плачет. Плачет так, словно уже случилось все самое ужасное, что напридумывала его больная фантазия. Воображение у Тэхена работает как надо! С красками яркими, все детальней некуда! Уже даже представилось, как Чонгук в ярости приходит, сообщает, что его выгнали из спорта, кричит о том, как жалеет о своём поступке, а потом и его винит. Ведь во всем виноват Тэхен, это все из-за него. Не будь он таким проблемным, не появись в его жизни, все было бы как прежде: с хорошим будущим, с удачной карьерой боксёра. Чонгук лишь крепче его обнимает, не позволяет вырваться из рук. Пусть позлится, но только в его объятиях, пусть не стоит от него далеко, пусть кричит и ругает, но только в таком положении. Чтобы в тёплых руках и прижатым к телу. — Не сделает, Тэхен. Ничего такого не будет, я тебе обещаю. Я ведь все обещания выполняю, ты помнишь? Я сам себе бы не простил, если бы всё-таки не смог ему лично показать, чего он заслужил. Тэхен, это было обещание данное мной самому себе, я должен был так поступить, — говорит негромко куда-то в затылок младшего. — Он сделал так больно тебе, — дышать активнее начинает, прокручивая в голове все моменты, о которых рассказывал Тэхен и не только. — И поверь, если бы я вернулся назад, я бы все равно поступил также. Не смог бы мирно с ним разговаривать, ведь он… Он так плохо о тебе говорил, я не мог этого вынести, — сжимает ещё крепче от накатывающей в сердце ненависти. — Что если сделает, если испортит все, — выпрямляется младший, смотря на серьезное лицо. — Я буду винить себя, Чонгук. Ведь я… — Твоей вины ни в чем нет, — берет его лицо в свои вечно грубые ладони. — Ни в чем, — шепчет ещё раз, чтобы точно услышал, лишь бы поверил, прижимаясь лбом к чужому, трется своим носом об его. — Ничего плохого не случится, поверь мне, пожалуйста. И на это ответить нечего, потому что верит, не может не, это ведь Чонгук: никогда не солжет, никогда не обманет, все свои обещания выполняет, ещё ни одного не нарушил. Ничего не остаётся, кроме как поверить ему в очередной раз. А у старшего из головы не выходят чужие слова, не может выбросить этих ужасных рассказов о том, что делали с его мальчиком. В голове красными буквами горит строчка о синей флешке. Даже когда они приезжают домой, даже когда Тэхен ластится, до сих пор переживая. А Чонгуку больно, больно от того, сколько всего ему не рассказал сам младший, сколько всего ужасного с ним происходило. На его плечи скинули лишь самый малый груз, самые мелкие кусочки прошлого, самого ужасного не рассказали. И Чонгуку больно вместе с ним, за него. Он его в объятиях своих сжимает, а сам хочет снова дать слезам волю, как несколько часов назад. Разревелся перед своими близкими, стоило только отправить Сухо и его дружка туда, откуда нарисовались. Сидел в пустом зале, окружённый друзьями, которые не смогли оставить парня после всего, что услышали сами. По одному лишь разбитому виду поняли, что ему сейчас одному быть нельзя. Он со слезами наносил удар за ударом по груше, рвал волосы на себе, падая на колени, и кричал, что есть мочи, срывая горло, лишь бы избавиться от этого разрывающего сердце на кусочки чувства. Над его нежным мальчиком так грязно надругались, попытались изуродовать душу, которую удалось спасти каким-то чудесным образом, собрать детали, склеить и спрятать от посторонних глаз. Он сжимал Чимина своими руками так сильно, что казалось переломает кости, когда тот сел рядом, чтобы обнять умирающего от внутренней боли друга. Они все стояли рядом и слушали каждое слово, что выплевывал с каждым полученным ударом Сухо. Чужие секреты раскрыли пяти людям, одному из которых было слышать это больнее всего. И каждый не понимал, как этот парнишка остался таким светлым, несмотря на все, что с ним происходило. Они с Тэхеном все хорошо сдружились, встречались несколько раз после знакомства, узнали друг друга намного лучше. И единственное, что они смогли тогда сделать, это оттащить разъяренного Чонгука, чтобы не убил. Чтобы не оставил Тэхена в этом мире одного, испортив свою жизнь, оказавшись за решеткой. Едкая боль вместе с острой фантазией, кажется, сжирали мужское сильное тело, заставляя слабеть. А Сухо ничего не утаил, вылил всю правду на своего карателя. Стоило ему увидеть Чонгука, когда его привезли к какому-то неизвестному для него месту, сразу стало ясно, что уйдёт отсюда он не целым. Успел подумать, что настоящая история Кима сможет их разъединить, пробудит в старшем отвращение к своей драгоценности, и просчитался. Не смог даже представить, что вызовет обратный эффект, связав их ещё крепче красными нитями, что зовутся судьбой. Чонгук лишь распалялся от каждого произнесённого слова, удар становился все жёстче и точнее. Он хотел его уничтожить собственными руками, стереть в порошок, если бы нужно было, рвал бы плоть собственноручно, лишь бы ничего от него не осталось. Эта ненависть к обидчикам Кима никогда не угаснет и не забудется, будет вечно о них помнить, желать стереть с лица земли. Чонгук пропитался этими рассказами, настолько прочно засели внутри, что не вырвешь. Стройное тело в собственных руках кажется теперь ещё более хрупким, хотя казалось, что больше некуда. Он не просто фарфоровый, он чистейший хрусталь, осядет лишь пылинка и треснет. Чонгук бережно оглаживает его изгибы, изучает будто впервые, смотрит иначе, с ещё большей любовью, заботой и лаской и это чувствуют. В его руках замирают, перестают дышать. Тэхен не подумал даже, что именно подразумевается под словами парня, что Сухо о нем говорил ужасные вещи. Не догадывался, что ему вылили всю правду, самую грязную и больную, ту, что душу больше всего тревожит. От этого осознания сердце сжимается мучительно. — Ты все знаешь, — не спрашивает, утверждает. А глаза поднять боится, неожиданно чувствует себя таким же грязным, как тогда, два года назад, очнувшись в неизвестной комнате, полностью голым и с чувством пустоты. В тот день он ощущал себя голым не только телом, но и душой. Его словно выпотрошили изнутри, затоптали, разорвали, изуродовали как могли. И жгучие слёзы не могли остановиться, лились без остановки, когда до сознания дошло, что произошло, почему сзади неистово болит, что хочется отключиться и не чувствовать этого Ада, почему все тело словно изуродовано чужими отметинами, что видят все, что не скрыть одеждой. Эти следы на своём теле преследовали его слишком долго. — Знаю, — и младший слышит, как любимый голос надламывается, как дрожит от одного лишь слова. Повисает тишина, каждый думает о своём, но лишь один ждёт, когда голову поднимут и посмотрят в глаза, где все также присутствует вечное обожание и океаны любви. Чонгук никогда иначе на него смотреть не будет. — И все равно пришёл ко мне? — если бы в комнате присутствовал кто-то ещё, то вряд ли бы услышали его слова, но Чонгук лежит совсем близко, не стесняется своих слез, что больше не может сдерживать, и прекрасно его слышит. — Почему? В голове не укладывается, ведь сам себя так долго ненавидел, считал изуродованным, грязным, омерзительным. Так долго принимал себя снова. А он не оставил, вернулся и все также ласкает, не брезгая касаться тела. — Потому что люблю, — шепчет. — Потому что ты все ещё самый прекрасный для меня и это ничто и никогда не изменит в моих глазах. Ты самый красивый и чистый, настолько замечательный, что иногда кажется, словно я не достоин быть рядом с тобой. Ты как подарок судьбы, мой и только. — замолкает на секунды. — Эти чувства к тебе меня так переполняют, что мне страшно не справиться с ними, — зарывается носом в макушку, и Тэхен чувствует влагу, что не успела спрятаться в волосах, коснувшись его кожи. — Я люблю тебя так сильно, что не могу передать словами, — и говорить приходится совсем тихо из-за кома в горле, который пытаются сдержать хоть немного, чтобы не разреветься от того, насколько больно от картин в голове. Ему неописуемо жаль, что его сокровищу пришлось пройти через подобный ужас, чтобы дойти до него. Ладони на груди сжимаются в кулак, натягивая ткань свитшота и Тэхен не может сдержать слез стыда. Он никогда бы сам не рассказал ему о случившемся, не смог бы излить душу конкретно об этом событии. Тэхен не хотел, чтобы Чонгук знал, какой он испорченный, даже если не по своей воле. Самому безумно стыдно, что достался ему вот такой, какой есть. И словно не слышит, что на все это наплевать, лишь имеет желание уничтожить каждого, кто посмел так поступить с ним. Не понимает, как он может принять это все так – продолжая любить. Почему не отвернулся? Почему вернулся к нему такому? Должен был почувствовать отвращение, пожалеть, что связался с таким парнем, а не лежать и сдерживать порыв слез, словно переживает с ним тот день, месяц, полгода, которые он почти каждый день по вечерам проводил в водопаде собственных слез. Именно тогда он стал морем, настолько много оказалось в нем этой соленой воды. Чонгук его целует бережно в лоб, поглаживает, чувствуя нарастающую истерику. Даже если бы очень хотел, все равно не смог бы скрыть, что все знает. Эта боль его весь день разъедала и продолжает, он с ней справиться не может, что уж говорить о попытке оставить в тайне. Тэхен для него всегда был очень сильным, но и представить не мог, что настолько. Не подпускал никогда к себе мыслей о подобном, потому что ужасало, никогда бы не подумал, что такое могло случиться. — Он говорил о какой-то синей флешке, — решается на интересующий вопрос спустя время, когда оба немного успокаиваются, а в особенности Тэхен. — Она у тебя? — а в ответ тишина. Чонгук не видит, но младший хмурится, не понимает, к чему этот вопрос. Эту флешку никогда не открывал с момента ее появления у него, боясь представить, что на ней, но выбросить почему-то не решался. И старший понимает, что – да. Она у него, каким-то чудесным образом оказалась среди вещей при переезде. — Ты смотрел ее? — в ответ отрицательно мычат. — Хорошо, — облегченно выдыхает. — Ты знаешь, что именно на ней, да? — хриплый от слез голос звучит разбито, заставляя чужие сердца сжаться. — Скажи… — неуверенно начинает. — Хотел бы ты, если бы появилась возможность, наказать всех своих обидчиков? — на него поднимают непонимающий взгляд, встречаясь с такими же красными глазами, как и у самого. — По закону, — уточняет. Не хотел бы. Тэхен никогда в жизни больше не хочет переживать все события вновь, не хочет даже думать обо всем этом. Хочет лишь навсегда забыть, чтобы стёрли из головы, как страшный сон, словно этого никогда не было, словно с ним этого всего не происходило. — Чонгук, не заставляй меня, — надламывает брови от страха, что парень не захочет все это так оставлять, несмотря на длительность пройденного времени. — Я не хочу этого всего, пожалуйста. И тема закрывается. Чонгук его услышал, не будет больше лезть туда, куда его впускать не хотят и никогда бы не впустили. Понимает, что причиняет этим боль, а такой цели у него никогда не было. Он не глупый, прекрасно осознаёт, что Тэхен не рассказал бы ему о случившемся, потому что старался забыть. Понимает, почему не хочет ворошить прошлое, разбираться со всем, наказывать. Ему остаётся лишь помогать залечивать вновь открывшиеся раны, доказывать и показывать, что его тело все ещё желанно и любимо, как и он весь, целиком. Любимые глаза заполнились на этот вечер болью, которую пробудил Чонгук, и теперь его нужно хотя бы немного вернуть в прежнее состояние. — Тэхен, — зовёт старший, когда поздним вечером они уже лежат в постели, почти погрузившись в сон. Младший отвечает ему из последних сил, слыша своё имя словно под толщей воды, потому что уже отключился бы через пару минут. — Моя мама хочет с тобой познакомиться, — негромкий голос отдаётся вибрацией в кадыке и передаётся в затылок. Его голова лежит сверху над тэхеновой, руками прижимает за плечи к себе и тоже уже вот-вот уснёт. — Мм… — словно понял, что ему только что сказали, а на самом деле уже не соображает. — Хорошо. — Хочет, чтобы мы пришли на ужин завтра, — совсем тихо. Наступает тишина, потому что оба засыпают, не найдя сил продолжать диалог. Оба измучили себя сегодня эмоциями, выжали все соки из тел и душ, им очень необходим сейчас крепкий сон, чтобы восстановить силы, накопить энергию.

* * *

— Ебаный ублюдок, — змеиное шипение сквозь сжатые от боли зубы. — Ты можешь, блять, аккуратнее?! — орет из-за получаемой боли от осторожных движений. — Я тебя предупреждал, что к нему лучше не лезть, — пепельноволосый усаживает друга на диван в зале, стараясь не причинить острой боли сломанным рёбрам. — Говорил, что он охраняет его как сторожевой пёс, что сам бешеный, ты меня не послушал, — парень недоволен действиями друга, ведь подробно рассказал, кто такой Чонгук и чего делать не стоит. — А теперь сам залечивай свои раны, я больше не собираюсь тебе помогать в этом дерьме, если ты не слушаешь моих советов, то хотя бы не вмешивал бы меня. Сухо эти слова не нравятся, они в нем злость по новой пробуждают, по прежнему не считает Чонгука угрозой, но желание приблизиться к Киму как можно ближе уже не столь яркое и уверенное. Ему действительно ясно дали понять, что это не его уровень, добраться до своего сокровища не сможет, оказался слишком высоко, в слишком надежных руках. Сейчас все кажется слишком. И ему нужно поскорее понять, что ему не кажется. Не сможет тягаться с Чоном, они словно с разных планет. Сухо хочет забрать Кима, причинить боль, а Чонгук дарит свободу и защищает от опасностей. Разные во всем. — Как девка, — кривит в отвращении лицо. — Что Сеул с тобой сделал, испугался какого-то Чона и его дружков, — на друга не смотрит, начиная питать и к нему отрицательные чувства. Он достаёт из пачки сигарету, зажимает ее между губами и качает головой. — Не могу поверить, что ты стал такой размазней. И парень возможно бы согласился с ним, будь эти слова адресованы кому-то другому, а он сам не переезжал бы в Сеул. Только вот он переехал и понимает всю суть вещей, знает правду – Сухо своё не получит, Чонгук никогда не позволит притронуться к тому, что принадлежит ему. — Это ты, кажется, потупел со своими дружками-наркоманами, да и сам уже знатно так подсел, как я погляжу, — он садится на кресло напротив, наклоняется к другу, что от удивление поднял глаза на него и замер с зажигалкой в руках, облокотился на широко расставленные ноги локтями и вцепился своими глазами в чужие. — Я тебе понятным языком в первый же день сказал, когда увидел Тэхена – он не в тех руках, из которых ты сможешь его забрать, и попросил смириться с тем, что ты не получишь желаемого . Но ты меня не послушал, — осматривает помещение на наличие чего-нибудь попить, но лишь вздыхает и поднимается с места. — Ты подставил и меня тоже, помощи не жди, если все ещё настолько глуп, чтобы лезть к Чонгуку, — и направляется к выходу, здесь ему больше делать нечего. Он сделал все, что мог. Постарался сберечь, по всей видимости, уже бывшего друга, остальное его уже не касается. Сухо никого не слушает и не хочет слышать, стоит на своём, как упёртый баран, но сейчас уже не так уверенно и твёрдо, все же Чонгук смог поселить в нем это сомнение. Как минимум парень ещё долго не сможет осуществить свои величайшие планы по присвоению Тэхена себе из-за нескольких сломанных рёбер. Его максимум – наорать на врачей и вернуться домой, только вот сам делать сейчас ничего не может. И ему бы поблагодарить и друга, и парня, что так напоминал ему всегда Кима, но сейчас кажется совсем другим, но он лишь молча принимает заботу от нежных рук, что совсем не готовы его отпускать несмотря ни на что. Ему бы быть благодарным, что все ещё есть, хоть и лишь один человек, нуждающийся в нем. Он только смотрит на него иначе, словно видит впервые, ведь он, оказывается, не настолько сильно похож на Кима, имеет свои уникальные черты, на которые ранее внимание не обращалось. Сухо внимательно следит за ним, пока тот бегает из комнаты в комнату, готовит чистую, свежую постель. В чужих действиях не просто чувствуется, а видно невооруженным взглядом эту суетливость и беспокойство. Парнишка очень напуган, не смотрит в чужие глаза, боится наткнуться на очередное осуждение с его стороны, лишь делает то, что считает нужным, пока его снова не прогнали. Один единственный человек, который заботился о нем, принимал все обидные слова, получал больше всех остальных обидных ударов в самое сердце, а все равно любит этой ненормальной, нездоровой любовью, остаётся рядом и дарит своё тепло, не получая того же взамен. Сухо этого раньше никогда не замечал, словно что-то чужие удары по голове всё-таки поставили на место. — Тебе нужно подняться, я помогу добраться до кровати, но будет больно, — говорит, а сам уже мысленно подготовился к грубостям с его стороны. После их последнего разговора ему все ещё страшно быть отвергнутым, получить обжигающую пощёчину, порцию обидных слов. Ни слова больше про Тэхена не скажет, своим местом рядом с ним рисковать не хочет. И старший ничего не отвечает, молча принимает чужую помощь, сжимает челюсть до скрежета зубов, когда его поднимают и ставят на ноги. У него помимо рёбер множество других сильных гематом, Чонгук постарался на славу – отбил все, что только можно было. Опирается на хрупкое мальчишеское тело, сам удивляется тому, как твёрдо держатся под его весом, коленки не сгибаются и на лице не видно эмоций тяжести. Его ведут до кровати терпеливо, медленно, укладывают на неё точно также, с лаской и осторожностью. Только эти руки касаются его нежно и с заботой, больше никто никогда так не обращался с ним и когда это все началось? Это все новое и впервые или это Сухо только сейчас заметил? — Тебе что-нибудь нужно? Если нет, то… — Останься, — хрипло отзывается парень, облегченно выдыхая, когда, наконец, его измученное тело оставили в покое. — Ты уверен, что хочешь… эм… — парень тушуется, не верит в услышанное. Сухо каждый раз на него лишь раздраженно смотрел и отворачивался, стоило сделать вид, что уснул или все же напроситься на ночь. — Давай, падай уже, — хлопает рукой по свободному месту рядом с собой. И лучше бы Сухо заметить каждую мелочь, оставить рядом с собой мальчишку и самому остаться с ним, потому что Тэхена ему никогда себе не вернуть, не получить этой ласки, что исходит совсем от другого человека. Ему бы поскорее остыть к своей ненормальной зависимости.

* * *

Если сказать, что Тэхен отреагировал крайне спокойно, на ужин с мамой, вы поверите мне? Нет? Вот и правильно, не верьте. Потому что он находился в шоке, стоило Чонгук напомнить о том, что у них в принципе состоялся какой-то разговор перед сном. Тэхен о нем уже тысячу раз забыл и ни за что бы не вспомнил, если бы старший не спросил с подозрением, когда забирал с учебы: — Ты не выглядишь взволнованным, совсем не переживаешь? — щурится и приближается. Он мог бы выглядеть как хитрый лис, но это место из них двоих занимает точно не старший. — По поводу? — Тэхен искренне не понимал, почему это он должен сейчас быть взволнованным? Смотрит на Чонгука, хлопает глазками и брови сводит. Выглядит растерянным и уставшим. — Ты не помнишь? — на чужом лице появляется улыбка, не предвещающая ничего хорошего, Тэхену она сразу же не понравилась и он уже выглядел напряжённым. — О чем ты… — в голове миллион мыслей и ни одной о его маме. Если вспомнить их вчерашний день, то думается лишь о собственном прошлом, в которое окунули Чонгука с головой. Тэхен пугается. — О, детка… — его искры в глазах уже буквально кричат младшему о том, что Тэхен действительно должен быть сейчас взволнованным и переживать. — Ты уже почти спал и видимо все же забыл, — приближается к лицу, зажимает в своих руках, стискивая щеки. — Мы сегодня ужинаем с моей мамой. И шоколадные глаза медленно расширяются, приходя в полнейший ужас от услышанного. Какой ещё к черту ужин с мамой? Тэхен впервые об этом слышит, что он такое говорит? Чонгуку смешно, потому что лицо парня зажатое в его руках выглядит до невозможности забавным. Он искренне смеётся с чужих эмоций, чмокает в нос и возвращается к рулю: им нужно добраться до дома, собраться к ужину, привести в себя неожиданно заволновавшегося до смерти Кима. Младший просил перенести знакомство, заявлял, что совсем не готов, что у него вообще очень много дел сегодня, нет времени на ужин, да и вообще не помнит, что давал своё согласие на такое! Но Чонгук продолжал стоять на своём, утверждал, что его мама очень хорошая и они друг другу очень понравятся, но это его не успокаивало от слова совсем! Это же знакомство с мамой! Тэхену волнительно до потных ладоней, которые он трёт о собственные брюки, пока Чонгук собственноручно везёт его на смерть, а ведь обещал всегда защищать! И что сейчас? Ни о какой защите и речи нет, Тэхен в шоке! Вот оно, первое несдержанное обещание Чон Чонгука. Кошмар, пришла подстава, откуда не ждали. Тэхен нервно сжимает и разжимает ладони, смотрит в окно (запоминает дорогу, чтобы сбежать!), потому что мама, оказывается, живет в достаточно обеспеченном районе, тут все выглядит дорого, из-за чего становится ещё волнительнее. Должен ли он вести себя определенным образом? Глобально использовать правила этикета? Сейчас забыл все когда-то произнесённые слова парня, мама ведь его очень простая, не просто так говорил, что они похожи и понравятся друг другу. Кажется, Тэхен забыл даже собственное имя: — Тэхен, — смеётся Чонгук, когда парень не откликается на своё имя уже третий раз. Он касается его холодных ладоней, привлекая внимание к себе. — Прошу, не нервничай так, веди себя как обычно, она уже очень много о тебе знает и без личного знакомства, — за это получает очередной шокированный взгляд (о боже мой, что он ей рассказал?!). — Какой ты милый, когда волнуешься, — смеётся. — Тебе правда не стоит беспокоиться так сильно, — его грубая ладонь нежно ложится на щеку, большим пальцем поглаживает бархатную кожу, улыбается. — Ты чудесный, помни это, пока будем подниматься, — оставляет лёгкий поцелуй на губах и отстраняется, открывая дверь, показывает, что им пора выходить. И Тэхен забывает все на свете, чувствует лишь горячую ладонь, в которой спрятана своя собственная. Прокручивает в голове, как должен поздороваться и что сделать, главное не забыть поклониться и не ляпнуть что-нибудь глупое, иначе точно помрет со стыда и больше ни ногой в этот дом не ступит. Чонгук ведёт его за руку, как маленького, насмешливо поглядывает и пишет маме, что она своим ужином, кажется, убьёт его молодого человека раньше, чем они попадут в квартиру. Он заботливо даёт понять женщине, что парень очень волнуется, чтобы она сильно не пугала его, кто знает, что у неё в голове. Чонгук любуется своим драгоценным, когда они поднимаются на лифте до нужного этажа, в очередной раз восхищается его фигурой и тем, как идут ему широкие свободные брюки, как он совмещает в себе элегантность и строгость одновременно. Невероятно идеален. По уши влюбил в себя, а сам даже не догадывается. Они выходят на восемнадцатом этаже, а Тэхен замирает у двери, когда Чонгук уже хочет потянуться к ручке и открыть. Делает пару глубоких вдохов, чтобы немного успокоить ритм сердца, заглядывает в любимые глаза, чтобы найти в них поддержку. — Я очень волнуюсь, — шепчет, как самую большую тайну этого мира. И Чонгуку бы рассмеяться, заговорить сарказмом, мол правда? А то по нему прям не видно, что волнуется. Но он этого не делает, даёт то, в чем нуждаются сейчас: берет за руку, шепчет, что все пройдёт хорошо, главное только начать, и интересуется, готов ли. А Тэхен ему кивает спустя пару секунд и смотрит на открывавшуюся перед собственным носом дверь. В квартире тихо, за это Чонгук очень благодарен. Знает, что если бы не написал о чужом волнении, их встретили бы совсем иначе, с шумом и миллионом вопросов. Он снимает с Тэхена его чёрное свободное пальто, убирает во встроенный в стену шкаф на вешалку, смотрит, чтобы парень разулся, ставит перед ним тёплые тапочки, чтобы ноги не мёрзли, потому что его родная женщина очень любит открытые окна, и только потом раздевается сам. Он не зовёт маму, знает, что та их прекрасно слышит, позволяет парню осмотреться, привыкнуть к обстановке хотя бы чуть-чуть, в глубь квартиры не торопит, пристраивается сзади, изучает любимый любопытный взгляд. Догадывался, даже был уверен, что ему понравится. Его мама обожает собирать редкие картины знаменитых и не очень художников, а Тэхен и на подобное падок, теперь внимательно рассматривает, восхищённо приоткрыв рот, и даже не замечает женщину, появившуюся в проходе между залом и прихожей. Не видит, как та с улыбкой на лице его рассматривает, как показывает своё восхищение чужой красотой сыну. Увлечён такой же красотой, даже не догадываясь, что является самой большой драгоценностью для Чонгука. Намного прекраснее, чем все эти картины. — Удивительно… — не сдерживается Тэхен, оборачиваясь к парню. — Ты не говорил, что твоя мама увлекается подобным. — Это был сюрприз, — улыбается и переводит взгляд на саму женщину, которой уже не терпится поскорее пообщаться с юношей. И младший не знает, что его сейчас восхищает больше: чужая женская красота и то, как Чонгук похож на мать, или то, что она коллекционер самых разных картин, вне зависимости от их вида, способа написания, стиля. Он сам расплывается в улыбке, не забывает поклониться, сам идёт ей навстречу и оказывается в тёплых объятиях. Ужасно соскучился по родителям. Женщина выглядит очень молодо, что также удивляет, она оказывается очень энергичной, много улыбается и говорит, интересуясь всем, чем только может. И только Чонгук мог провести такую параллель и сказать, что они похожи, потому что он единственный, кто видел его таким, настоящим, открытым, как и его мать. Создать уютную домашнюю атмосферу в квартире получилось на высшем уровне, потому что Кима расстраивала мысль о скором уходе, когда заметил, что на часах уже девять вечера. Время пролетело невероятно быстро в кругу такой замечательной собеседницы и такого же молодого человека, что не терял возможности посмеяться, что-то рассказать или дополнить, когда мама забывала уточнить что-то в смешных историях его детства. Тэхену невероятно комфортно, поэтому он просится остаться ещё на час, когда Чонгук напоминает про пары утром, которые он, к тому же, не сделал. Уверяет, что рассчитывает время и они ещё могут посидеть с миссис Чон часок, учитывая, что и она не хочет расставаться с человеком, что в жизни ещё лучше, чем из рассказов дорогого сына. — Твои родители приезжают в Сеул? — интересуется женщина, стоя в прихожей и наблюдая за парнями, что уже одеваются. — Они предпочитают оставаться в родном городе, у них там своё дело, поэтому вряд ли они захотят приехать сюда, — отвечает младший, просовывая руки в рукава пальто, что сзади любезно держит Чонгук. — Я бы хотела познакомиться с ними лично, — не без намёка на их знакомство с сыном. — Попробую уговорить их приехать сюда, — улыбается Тэхен, переводя взгляд на парня, что уставился на него, понимая, что и ему придётся знакомиться с родителями своего молодого человека. Не только же Ким должен переживать такой волнительный момент в своей жизни. — Мы могли бы приехать к ним, это не доставит проблем, — она говорит, а Чонгук отрицательно качает головой маме, показывая, что она сказала лишнее. — Все же, лучше, чтобы они приехали сюда, — опускает взгляд и улыбка становится немного напряженной. Тэхен туда ехать не хочет, ему куда легче обсудить знакомство с родителями. И Тэхен неохотно прощается с женщиной, с огромным удовольствием остался бы ещё, но на часах почти одиннадцать, а у него невыполненное задание на завтра и ранний подъем. И если бы только знал раньше, насколько мама Чона приятная женщина, то сам бы с великим удовольствием приехал с ней знакомиться. Тэхен стал успокоением для демонов Чонгука и это родительское сердце почувствовало сразу, стоило сыну впервые рассказать о загадочном парне, что украл его сердце. Только она не знает, что Чонгук для него куда больше сделал, по крайней мере так чувствует сам Ким. Ему позволили почувствовать себя живым, показали, что ещё не все потеряно, он не упал на самое дно, не закрылся окончательно. Чонгук отучил его погружаться в собственные глубины, в те, где мрак, куда не попадают солнечные лучи, отучил от полнейшего контроля своих эмоций, разыскал самостоятельно его настоящего и явил миру. Уже дома на младшего накатывает огромное желание одарить парня нежностью, его захотелось касаться, целовать, ласкать. Именно в этот вечер окутало огромное чувство благодарности, которое он умеет передавать только так, делится своими эмоциями через действия, своей тактильностью. Уже дома он получает сообщение от Молли, что его просят вернуться на работу, потому что не то что не могут найти нового, а не хотят. У Тэхена замечательный коллектив на работе, никто не хочет видеть новых лиц на его месте, все требуют вернуть его. И что может сделать директор, уволить весь состав и набрать полностью новый или вернуть одного человека, не потеряв никого? Второй вариант звучит разумнее, а Тэхен не дурак, чтобы отказываться. Он к месту привык, к людям тоже, его там суматошная парочка инь и янь очень ждёт, больше всех протестует. Обязательно даст ответ завтра утром, а сейчас у него важная миссия: нужно в срочном порядке раздеть своего парня и обласкать с головы до ног. — Что это за такой неожиданный порыв, м? — шепчет в самые губы, когда к ширинке брюк тянутся проворные ручки. — Ты так сексуально выглядишь в классическом стиле, — незамедлительно отвечает. — Эти чертовы скини на тебе… — не договаривает, стонет в поцелуй, когда его прижимают к стене и раздвигают ноги коленом, продавливаясь к паху. Чонгуку слов больше не нужно, он чувствует этот граничащий трепет с диким желанием, чувствует в прикосновениях благодарность за собственное существование и уверен, что сам должен благодарить за это. Им потребовалось немало времени, чтобы разобраться с внутренними проблемами Кима, они все ещё продолжают это делать, но сейчас все идёт легче, добровольно. Тэхен окончательно чувствует себя в правильном месте, с правильным человеком, знает, что с ним его никто не обидит никогда, что никакое прошлое для него теперь не представляет угрозы, они с ним почти поборолись, ослабили оковы, почти освободили. Он Чонгуку безмерно благодарен за возвращение чувства жизни. Он Тэхену благодарен за успокоение собственных внутренних демонов, которые полностью ему подчинились, позволили себя контролировать. — Я тоже тебя люблю, — впервые озвучивает вслух Тэхен, прячась в вороте чёрной рубашки и освещая чужое лицо яркой, счастливой улыбкой.