Мантия зелёного цвета

Четвёртый курс Рон закончил с лучшими оценками, чем он ожидал. То ли он стал серьёзнее, и его можно было похвалить за усидчивость, то ли Рону везло, и оценки он получил за удачные ответы на лёгкие вопросы по экзаменам. Единственное, что Рон вообще не мог понять, как ему удалось добиться оценки «Удовлетворительно» по Зельям. Рон был в замешательстве. Казалось, что время остановилось, и — вдруг! — закончились экзамены, и Гарри выиграл Турнир трех волшебников. Рон не заметил, как отступила тупая боль в груди, и летнее солнце ласково стало будить его по утрам. Насколько безмятежной была погода, и насколько было страшно на душе. Волдеморт возродился! Рон с тоской думал о братьях и сестренке. Вот уйдут они воевать, и как он один останется? Он не мог отомстить обидчику, и даже «Выше ожидаемого» по Защите не показывало, насколько Рон плох или хорош был на уроках. Омег следовало оберегать, им нельзя было воевать, ведь родить омеге-мужчине намного сложнее! Рон устыдился своих мыслей. Быть омегой — не приговор. Просто ему доступно несколько больше возможностей, чем альфе. Именно это он и изучал — о возможностях и способностях омеги. Книжка была написана живо и ярко, картинки — великолепны. Рон замечтался. Он мечтал о доме с тремя детишками. В доме должно быть много света и тепла, в нем можно было жить и веселиться, воспитывать детей и ожидать супруга и гостей. Дом обязательно должен быть с зелеными ставнями и со множеством милых безделушек и украшений. . Но реальность не совпадала с мечтами. Рон отчаянно нуждался хоть в каком нибудь омежьем комфорте. Комната Рону казалась маленькой. Днем было душно, и он часто в течение дня выходил гулять или летать. Рону предстояло учиться намного лучше и искать работу, чтобы прокормить себя. Учиться ремеслу Рон понимал более абстрактно, чем реально. Ну чем бы он занялся? По своему ограниченному горизонту возможностей Рон мог выбрать мало какую роль в обществе и ремесло. Мама мечтала пристроить Рона кому нибудь в услужение. Дай Мерлин, кто-то обратит внимание на омегу с роскошной рыжей гривой и голубыми глазами. Рон не был утонченной натурой — ему не хватало лоска. И вот тут стало страшно. Кому нужен неотесанный грубиян и невежа? В общем, на душе скребли кошки, и чтобы избежать головомойки от мамы, готовой навалить кучу обязанностей, Рон сидел в комнате. Чтобы скоротать летнее время, которое растягивалось иногда как резина, Рон набросился на книги. Маленькая Уизлевская библиотека включала в себя два стеллажа с книгами и журналами, да и те все об альфах и воспитании их детей- альф. Об омегах нашлось две книги — о медицинской помощи и их физиологии. Рон знал эти книги наизусть, и до него наконец-то стало доходить, что он знает исключительно мало о мироустройстве. Что делать, Рон не знал. Он даже не предполагал, что будет скучать по урокам и учёбе. Он со скуки изнывал от безысходности и безделья. Чтобы отвлечься от накатывающегося раздражения, Рон часто хватал метлу и взмывал в небо. Так и проходили дни один за другим. И вот однажды, покружив над домом и небольшим лесом с озером, Рон, совершая широкий круг с выходом в финт Вронского, чуть не врезался в пожилую даму, стоявшую у ворот дома. Выход из пике оказался болезненным. Рон врезался в куст чертополоха, возле которого стоял чемоданчик леди. В пожилой женщине он узнал тетушку Мюриэль Пруэтт, мамину тётю. Но Рон не сразу поздоровался, так как в голове зашумело и под веками вспыхнули звезды. — Уй! — только и смог вымолвить Рон. Метла к счастью осталась целой. Сломалось только несколько прутиков, слегка пострадали чары стабилизации и амортизации. — Молодой человек! — обратилась к нему тётя. — Мое терпение не безгранично. Идемте! Я долго ждала тебя, Рон, чтобы ждать, пока ты налетаешься или разобьешься головой о флюгер дома. — Куда мы пойдём? — спросил Рон. — Не дерзите, мистер Уизли! Вы должны сказать «Я готов к вашим услугам» и «всегда рад помочь». И лучше, чтобы вы занялись своими манерами еще раньше. — Зайдём к твоей матери, и ты с ней попрощаешься. Мы с Молли уже обо всем договорились. Рон выпрямился и пробормотал «хорошо». Молли, чем то огорченная, держала полотенце у глаз. На сковороде жарилась картошка, на столе ножик сам резал салат, и Рон подумал, что это лук попал маме в глаза. Мама крепко обняла сына и проговорила: — Держись, сынок. Не пропадай и пиши нам. Рон догадался, о чем была речь. Несколько дней назад родители обсуждали каникулы у тётушки Мюриэль. Так он отправится к ней? Сам? Но тетя не стала отвечать на заданный вопрос и только схватила Рона за плечо, так что тот ойкнул. Они аппарировали. Рон будто попал в очень узкую трубу и в конце длинного пути его выплюнули. Он чуть не задохнулся при перемещении и стал кашлять. Мюриэль не стала обращать на это внимание и направилась к двухэтажному особняку, принадлежавший семье Пруэттов уже триста лет. Рон раньше никогда здесь не бывал — тётя никогда не приглашала к себе домой, мол маленькие дети только навредят обстановке дома. Она просто не терпела суеты и беспорядков от маленьких и больших шкодников — детей и животных, и предпочитала самой навещать свою многочисленную семью. — Что я здесь делаю? — промелькнула мысль. — Тётя меня похитила? Что я буду делать здесь один? Не полетаешь и, наверное, даже на толчке не посидишь с журналом». — Нет, несносный мальчишка! — раздался громкий голос тётушки, шедшей впереди. — Я собираюсь тебя воспитывать и прививать манеры. И ты будешь делать все, что я скажу! «Так уж все? — подумал Рон, и внезапно ощутил пониже спины хлестский удар крапивой. — Ой!» — Воспитание начинается с мыслей, — бодро произнесло чудовище в юбке. Рон мгновенно ощетинился и неосознанно поставил первый в жизни окклюментивный блок. Слабенькую, но ощутимую кирпичную стену, которую он постепенно разовьет до горизонта. — Когда будем обедать? — спросил Рон, проголодавшись после полета на метле. — После того, как примешь душ и переоденешься. И выбери себе приличный аромат одеколона, от тебя воняет, как от нюхлера перегноем. И я не потерплю плебейские замашки и беспредел за столом. Рон приуныл. Его обитание будет подвержено постоянным нотациям и заунывным придиркам. Рон уже ненавидел этот дом. С вычурным богатством и драпировкой, с большими окнами и огромным яблоневым садом. Рон пожалел, что не взял свою метлу. Наверняка за муштрой некогда будет даже посмотреть на небо. Встретили их два домовика. Они поклонились почтительно хозяйке и ее подопечному. Рон, ожидавший едкое словцо от тети, жалующей этикет и долгие приветствия, слегка наклонил голову в знак почтения эльфийскому труду. Этот дом наверняка было сложно поддерживать в чистом и магически сильном состоянии. Рон не ожидал услышать тихое «молодец». Рон резко вскинулся. Он ожидал чего угодно, но не этого тихого и простого одобрения, но Мюриэль будто и не заметила, что похвалила племянника. Она шла впереди и палочкой зажгла пару светильников. Стало легче дышать и по-домашнему уютно и спокойно. Рон, выросший в многочисленной семье, не знал и не понимал, зачем много комнат одному человеку. Но его расположили в двухместной комнате, находившийся рядом с кабинетом и библиотекой. — Простое удобство, немаленький доход и в конце концов этот дом — неплохое наследство доя достойного человека. — Повезёт же кому-то, — брякнул Рон за обедом. Мюриэль усмехнулась, пристально вглядываясь в простодушные глаза Рона. Очень долго. Настолько долго, что Рону дошло, что дом она хочет оставить ему, никому не нужному омеге. У Рона округлились глаза. Он считал себя никчемным и недалеким, ограниченным, что забыл самое главное правило Уизли — Семья прежде всего. Никто не собирался бросать Рона. Даже в руки какому-нибудь престарелому обрюзгшему альфе. Да и совсем без денег Рон не останется. Семья Уизли не оставит омегу без средств к существованию. Горячей волной прошло это понимание, и Рон ощутимо расслабился. Он чуть не заплакал от облегчения, что не придётся снимать жилье и отдавать большую половину зарплаты владельцу. Тётушка Мюриэль слегка улыбнулась и позвала эльфа, чтоб тот провёл Рона в её гостиную. Она собиралась с ним поговорить и понять, что за человек омега Рон Уизли.