Мантия зелёного цвета

Рон будто повзрослел и впал в детство одновременно. Он за лето прочёл книг больше, чем за всю жизнь. Защиту от Тёмных Искусств практиковал тут же, изгоняя боггартов из многочисленных шкафов огромного Пруэтт-Холла. Оказалось, само место особняка располагалось на тёмном магическом источнике, что привлекало тёмных тварей. - Именно поэтому светлая Молли и твои братья не выдерживают здесь бывать долго, - отметила тётушка Мюриэль. - Понятно. Рону держать спину все ещё было трудно, но он старался. Он старался непринуждённо держать себя в руках и смотреть прямо перед собой. Как же ему иногда надоедало слушать бесконечные лекции! Но не в этот раз. Защиту в Хогвартсе нормально никто не преподавал, а тут в спокойной обстановке лекции проходили с неимоверной скоростью. Но тут тётушка Мюриэль перескочила на родовую магию чистокровных и упомянула, что Поттеры - нейтральные, а Малфои - светлые. Уизли - светлые, как и Гринграссы, как и Диггори. Тёмные, как ни удивительно, Фоссеты и Смиты. Патил - темные. И многочисленные родственники, рождённые в этих семьях, придавали собственный оттенок каждому семейству. И еще много практики. Ба! Даже Зельеварению пришлось поучиться. С доходчивыми замечаниями Рон стал варить зелья от головной боли, от прищей, от боли в мышцах, снотворные зелья. Все это под волынку "это все пригодится тебе самому". И Рон старался. Через лень и не хочу. Та неприязнь, которую Рон испытывал к Снейпу, испарилась, и пришло уважение к чужому труду. Гербалогия получалась сама собой, и Рон заподозрил, что заразился чем-то от Невилла. Но оказалось, что в хозяйстве тётушки Мюриэль было много лет налажено и продумано, поэтому Рон часто обнаруживал себя на метле, летающим над садом и собирающим урожай вишни, яблок и груш. Ему нравилось почти все. Даже танцы перестали казаться такими противными. Но оказалось, что руке лучше подчиняется палочка, что легко стало подниматься на пятый этаж, что плавать в озере стало дальше и легче. Что бегать по вечерам приятно. Даже вечные чаепития стали традицией, хотя Рон ужасно не любил церемонии и множество приборов на столе. Этикет незримо царствовал на каждом приёме пищи. Ему пришлось бросить свои безумные голод и жажду на алтарь неспешного приёма пищи. Тут оказалось, что питание отличалось от маминого, и Рон ощутимо чаще был сыт, чем голоден. В чем была загадка, Рон ещё не понимал, но однозначно было ясно, что качество еды было лучше. О том, что надо и дальше работать над собой, Мюриэль не переставала напоминать. Владеть речью и письмом. Наблюдать за новостями в магическом мире. Читать периодику. Вычислять главное и уметь поддерживать беседу. Это был непрекращающейся марафон. Иногда Рону казалось, что его распирает от знаний, и хотелось сбежать подальше. И что же? Тётушка Мюриэль отпускала его полетать, и он сбегал на час в небо, чтобы прочистить мозги. На целый день Рону сбегать не позволяла совесть. Да и как, когда домовик звал на обед или на чай. Что в библиотеке его ждали новые книги. Кстати, тренироваться надо было каждый день. Да, то лето было насыщенное. И Рон вспоминал его с удовольствием и ностальгией. Потому что потом оказалось не до смеха. Начался пятый курс учебного года в Хогвартсе. Начался настоящий ад. И не потому, что назначили инспектором в школе Амбридж, и не потому, что нужно было готовиться к СОВам. Но обо всем по порядку. В Большом зале после Распределения было шумно. Первачки скромно устроились за столами. Рон привычно устроил руки за столом и словил одобрительный взгляд от Гермионы. Когда же взял вилку и нож и аккуратно разрезал отбивную, услышал тихое "молодец". И стало так тепло, что Рон аж задохнулся. Обучение даёт свои плоды. Но оценить их не всегда можно вовремя. Именно в тот момент Рон понял, что вёл себя как последний идиот, отвергая свои возможности измениться в лучшую сторону. Идти вперёд и видеть дальше своего носа не давали глупость, лень и ослиное упрямство. Будучи стратегом по природе своей, Рон тем не менее не видел свою жизнь в радужном цвете. Она до сих пор ему казалась тяжелой и беспросветной. Все ему удавалось нелегко, и нелегко ему далось это лето. Но желание быть и стать лучше оказалось погребенным под ошеломляющей новостью. Новость явилась в виде Колина, позвавшего Рона к директору. Рон не видел родителей целое лето, и именно тётушка Мюриэль отправляла его в Хогвартс. Она же купила мантии и учебники. Рон расстроился неизменным свитерам. Но тётушка Мюриэль ответила, что на зиму в Шотландии без тёплых вещей не обойтись. Однако одежда оказалась непростой. В свитера были вплетены волосы единорога и шерсть мантикоры. Узоры оказались не простыми, а с защитой от приворота и сглаза. К тому же они были не бордовыми, а чёрно-белыми, похожими на шахматную доску. Рубашки казались изысканными и с рунной вышивкой. Брюки на вырост из дорогой качественной шерсти. Обувь была настолько хороша, удобна и с запасом размера на полгода-год точно. Вообще, Рон казался побогаче, чем до сих пор. Сложное ощущение, непростое. Как оказалось, не только человек красит одежду, но и сама одежда может давать уют, защищенность и уверенность. Рону пришлось себе признаться, что он хорошо выглядел. Будучи подростком, он боялся насмешек и наговоров. Он сам нападал первым, пряча свои страхи за бравадой и шутками. Сейчас ему было не до смеха, и он мог сказать, что он впервые чувствовал себя собой. Откуда-то появились неспешный спокойствие и уверенность. Так себя чувствуют себя люди, у которых впереди блестящее будущее. Родители отстранились от воспитания своего младшего сына и не узнавали его изменившимся. Он выглядел старше. Стал высоким и стройным. Рук не прятал. Уверенно держался. Спокойно глядел перед собой и не тушевался. Рон соскучился за лето, но не позволил себе телячьих нежностей перед родителями. Он пожал руку отцу и кивнул матери. Молли в мгновение упала духом, но поняла, что мальчик растёт и не желает показать слабость. - Рональд, как опекун твой в Хогвартсе... - начал Альбус Дамблдор. - Опекун? - перебил Рон. - А родители? - На время обучения опекуном является директор школы, - ответил Артур. Рон с пониманием кивнул. - Как опекун я должен спросить, позволяешь ли ты Люциусу Малфою начать обряд помолвки. - Что? - опешил Рон. Альбус Дамблдор начал говорить, а лицо Рона начал медленно наливаться кровью. - Люциус Малфой - мой жених? - заорал Рон. - Он... - Он же старый! И женат! И у него есть Драко! И... - Он уже десять лет назад как расстался с женой. И Драко - единственный сын от союза с бетой, в то время как с тобой, Рон... - Мерлин! И мне ещё иметь с ним детей??? Да вы с ума сошли! В общем, Рон наорал на директора, на отца с матерью, даже на Гарри в гостиной Гриффиндора, пытавшегося его вразумить. На следующий день он наорал на Слизеринцев. - Этот хитрый слизень... Находил все более и более бранные слова об Люциусе Малфое. "Скользкая, зелёная, змеиная, холодная тварь" были наименее оскорбительными словами в его лексиконе. Рон целую неделю орал и брызгался ядом. Он будто оказался одержим злобой и ненавистью, настолько ему было неприятно слышать об этом типе. Однажды он обнаружил себя в незнакомой комнате прикованным цепями. Ему просто надавали розог. И это было очень неприятно и отрезвляюще. И унизительно, и стыдно. Филч ударил десять раз только. И до Рона дошло, что он перешёл черту принятия самого Дамблдора. Для директора Хогвартса поведение Рона оказалось неприемлемым. От Рона стали шарахаться друзья и знакомые. Ему мгновенно стало тоскливо и скучно. Он не знал, как ему поменяться в мгновение ока, все же Люциус Малфой вот где, где в иерархии Председателя Попечительского совета, коим был Малфой, сам Рон Уизли? Спустя неделю Рон обнаружил себя в одиночестве. Он все больше погрузился в отчаяние. Но больше всего он расстроился при виде Драко Малфоя. Рона будто водой окатило. Драко. Из семьи Малфоев. Нежный, хрупкий, будто фей, с идеальной осанкой и манерами. Чуткий, немного наивный, но такой мягкий, что поверить в коварство слизеринцев можно было с трудом. И ведь его выбрал Гарри Поттер! К мнению Гарри Рон прислушивался, но не понимал, почему тот молчит. Гарри просто ждал, когда Рон успокоится и примет свою судьбу. Но Рон не спешил. Торг со своей совестью он проиграл с треском, когда как-то вечером в спальню Гарри пришёл к Рону. - Здесь одно зелье, которое должно открыть тебе глаза, - сказал тихо Гарри. - Оно называется Зеркало. Оно... - Я знаю, что делает зеркальное зелье, - перебил его Рон. - Кто тебе его дал? Драко? - Директор, - ответил Гарри. Сердце у Рона ухнуло куда-то вниз. Зеркальное зелье давали омегам и альфам в случае магического брака. Но не это было страшным. Оно было сварено на крови, и это Рона отталкивало. Он боялся, что Министерство накажет его за приём зелья, так как оно стало в перечне запрещённых зелий. Кроме того, Рон боялся. Он читал о нем в романтических книгах, которые читала его мама Молли втайне от мужа. Рон боялся открыться своему альфе, когда он его встретит. Рона напугало, что этот альфа перед ним. Вот он. Это Люциус Малфой, реальный человек с реальными возможностями и реальными проблемами. Ведь именно Люциус Малфой мог снять печать предателя с рода Уизли. Эта мысль Рона отрезвила. Ответственность перед родом для него была не пустым звуком. Мама Молли много раз рассказывала, что именно от Рона зависело будущее рода. И стало ясно, что именно мама уговорила тетушку облагородить манеры Рона и все-таки согласиться на неравный брак. В какой-то момент Рон разозлился. Он стал разменной монетой своей семьи! Как они могли предать его, согласившись на этого скользкого и такого притягательного мужчину?! Он же как божество, снизошедшее к простому смертному. Люциус Малфой стоял слишком высоко, чтобы он заметил невзрачного и унылого Рона Уизли. Но все же это произошло, и Рон не знал, что делать. Гарри выслушал претензии Рона, а затем дал зелье. Странное и необычное зелье, потому что Рон вдруг понял, как безобразно себя вёл целую неделю. И в тот же день Рон писал строчки у Амбридж. Она влепила ему отработку, за то, что громко дышал на её уроке. Теперь он писал кровавым пером целый вечер "Я должен слушаться старших" и в конце второго часа сдался. - Хорошо, я все понял. Что я должен сделать? В глазах Амбридж светилось торжество и одобрение. - Вы должны извиниться, мистер Уизли. - Как? - Публично. Перед всей общественностью. Послать извинения в "Ежедневный Пророк". В Большом зале в Хогвартсе. В присутствии журналистов. То, что вы полоскали доброе имя Люциуса Малфоя на протяжении недели, очень может навредить вашей репутации как омеги и вы никогда и ни с кем не сможете заключить брак, - закончила она с ухмылочкой. Рон облизал пересохшие губы. - Хорошо. Как это сделать правильно? Ухмылка Амбридж стала шире. - Я расскажу. И научу правильно действовать. Вы обратились к правильному человеку, мистер Уизли. Жаба была мерзкой, а её улыбка гнусной. Она наслаждалась, унижая и оскорбляя своих жерт с тонким, как лезвие или жало, садистским удовольствием. Рон был готов извиниться. Ради снятия печати Предателя крови. Он был готов к моральному уничтожению своей личности. И это было только начало долгого пути самых странных отношений с альфой, которого выбрала ему сама Магия.