Удар рядом с сердцем

      Я решила погасить свои чувства к Лене, пока не поздно. Хорошо, что на работе взяли нового бухгалтера и мне поручили обучить ее всему. Но вечерами, конечно, никуда не деться от разных мыслей. Особенно от одной: как я скучаю.       Мама сказала: «Полина, не решай за нее. Ты ей все рассказала, остальное – ее выбор». Ну так пусть, пока не поздно, она выберет кого-нибудь здорового…       Лена тоже не звонит и не пишет. Вера Дмитриевна открыла ей глаза.

***

      И все-таки какое ужасное состояние. Мне не нужны никакие походы без Лены. Завтра выходные, на улице лето, а у меня нет планов. Я их просто не хочу.       Лена звонит. Не играть же в молчанку.       – Привет, Полин, как ты? – извиняющимся голосом начинает разговор она.       – Привет, Лена, – спокойно стараюсь говорить я. – Нормально, что за вопрос…       – Ты убежала от меня во вторник… Мама чувствует себя виноватой… А я скучаю.       – Я тоже скучаю и постоянно думаю о тебе. Но нам лучше прекратить общаться, – нет, конечно, я этого не сказала. Не смогла.       – Нам надо поговорить, – еще грустнее говорит Лена после моего молчания.       – Да, надо.       – Давай завтра сходим в кафе «Любовь»?       Я там еще не была, только вывеску видела: большими буквами «ЛЮБОВЬ», сверху на них: «Главное Богатство Твое».       – Пошли, – там и расставим все точки над i.

***

             Подхожу к кафе и вижу рядом Лену. Я надела джинсы и футболку, но все равно ловлю на себе ее восхищенный взгляд. И это взаимно. Я даже не могу не улыбаться, глядя в ее синеву.       Здороваемся, заходим, и… я сразу узнаю Сашу за одним из столиков. Пока она меня не увидела или делает вид, я иду за Леной и официантом в своих мыслях. Но я не могла не заметить Сашину модную короткую стрижку. Немного приятно, что благодаря мне она осознала и приняла свою ориентацию, хоть и не так сильно меня любила.       Нас проводят до столика в углу. С двух сторон мягкие диваны, но я сажусь на стул, чтобы оставить Сашу за спиной. Лена удивленно смотрит и, ничего не сказав, садится напротив.       Оценив обстановку: столы стоят на приличном расстоянии друг от друга, но не позволяют абстрагироваться от окружающих, мы молча изучаем меню. Здесь есть все, любая кухня. Но я от волнения и предстоящего разговора даже есть не хочу. Заказываю бисквитное пирожное и фруктовый чай. Лена тоже.       – Да, не так я хотела отпраздновать свой день рождения… – нарушает затянувшуюся тишину Лена.       – А когда ты вообще собиралась мне рассказать? Или не собиралась? – сама от себя не ожидая, резко спрашиваю я.       – Собиралась, конечно… Все ждала удобного случая, – неуверенно отвечает Лена и замолкает, пока нам ставят наш заказ. – Почему-то догадывалась, что ты так отреагируешь.       – Как так? – не понимаю я.       – Сравнишь с собой.       Я не знаю, что на это ответить, и молча ем свой бисквит, разделяя его на маленькие кусочки.       Лена чувствует меня, даже страшно, насколько сильно.       – А у тебя спина не горит? – прожевав, внезапно меняет тему Лена. – Тебя просто прожигают взглядом…       – Горит, – чересчур спокойно говорю я. – Это Саша. – Брови Лены взлетают.       – Говоришь спокойно… Ты ее простила?       – Простила, наверное. Потому что сильно любила… Она молодая и красивая девушка, зачем ей отказывать себе в новых встречах и удовольствиях, пока я где-то там болею и неизвестно, насколько здоровой вернусь… – ковыряясь в пирожном, отвечаю я.       – В смысле, насколько?       Лена, реально, не понимает?!       – В том смысле, что не все здоровыми выписываются, – говорю я, глядя ей в глаза. – Кому-то удалили легкое, кто-то, как я, живет в неизвестности.       – И все люди так. Нет абсолютно здоровых, – уверенно заявляет Лена, замолкает и ест пирожное.       – А почему тогда ты отказалась ее вырезать? Чтобы не жить в неизвестности… – с интересом в глазах вдруг спрашивает она.       Про статьи свои вспомнила, что ли…       – Потому что ее можно вырезать только вместе с частью легкого. Я испугалась. Тем более на тот момент я уже знала, как это – жить с туберкуломой, но я не знаю, как жить с обрезанным легким, – раздраженно отвечаю я. Не нравится мне эта тема. И чувство, что Лена решила все разузнать напоследок.       – Ко мне разные люди приходят. Кто-то после подобной операции, кто-то с одним легким. И все они живут! – все также уверенно убеждает меня Лена, а я начинаю злиться.       – А ты знаешь, как они живут? Ты видела их за пределами своего кабинета?! – говорю я, еле сдерживая крик.       – …       Ее молчание становится последней каплей.       – Вот именно. Я тебе не подопытный кролик! – Я резко встаю и иду к выходу.       А про Сашу-то я забыла. Но она нет.       – Привет, Полин! А я думаю: ты, не ты. Как у тебя дела, как здоровье? – вскакивая с места, радостно говорит она.       – Привет. У меня все отлично, спасибо. Ты как? – холодно отвечаю я. Даже не знала, что так умею.       – Тоже хорошо. Скучаю по тебе, – менее уверенно продолжает Саша. – Может, сходим куда-нибудь вместе?       Дура, что ли?! Я, наверное, даже в лице переменилась.       – Зачем? – более-менее спокойным голосом спрашиваю я и понимаю, что не простила. Нет. Отпустила просто.       – Поговорим… Мне же тоже было тяж…       Меня резко разворачивают чьи-то руки.       – Полина, я не заставляю тебя делать операцию. Я просто вижу, как ты из-за этого переживаешь… Ты нравишься мне с ней или без нее. И я не хочу это потерять, – уверенно говорит Лена и притягивает меня к себе.       Я отвечаю мягким губам и запускаю руку в ее распущенные волосы, забыв неприятные вопросы, данные себе обещания и уж точно о людях вокруг.