Баллада о двух сыновьях

Роза Уизли обожала своего отца. Он сочетал в себе, казалось, совершенно несовместимые качества: обожал суматошный и порывистый квиддич, но с не меньшим удовольствием играл в медлительные и спокойные шахматы. Хмурился, с трудом читая даже самые интересные книжки, и сиял каким-то внутренним светом, строча очередной вопрос об удобрениях для сада, адресованный дяде Нев... то есть, профессору Лонгботтому. Рональд Уизли мог казаться неисправимым чурбаном на людях, но дома он правил безраздельно, поддерживая чистоту и уют безупречными настолько, что нельзя было допустить и мысли, что еда может быть не готова, мусор не вынесен, дети чумазы или не заштопаны носки. Все финансы этой семьи были в идеальном порядке, а мама улыбалась, засыпая в его объятиях под конец дня. И на следующий день её костюм был с иголочки и висел на своём обычном месте. Роза Уизли верила своему отцу. Он общался со своими детьми как со взрослыми, осторожно огибая одни темы, и подробно раскрывая другие. Он мог часами обсуждать квиддич или рассказывать обыкновенную партию в шахматы так, будто это была Столетняя война, но иногда накрепко закрывал двери спальни и накладывал на комнату имзвучное* заглушающее. Ему можно было рассказать что угодно, и он бы не выдал секрета. Ну... Почти что угодно. В глазах Рональда Уизли все слизеринцы были холодными змеями, подлыми манипуляторами, жаждущими лишь собственной выгоды. Детьми и взрослыми с отравой в сердцах и на языках. Теми, кто хоть раз жаждал решить все свои проблемы тёмной магией или... Или даже пробовал делать это. Слизеринец во что бы то ни стало обманет, подставит и выйдет сухим из воды, утопив всех, кто был так неосторожен запутаться в удушающих кольцах его слов. Слизеринцу неведома привязанность. Вся жизнь этого существа – манипуляция чужими чувствами, его жертвы – все, кто поддастся этому сладкому притворству. Рональд Уизли презирал и ненавидел факультет Слизерин и всех его учеников. А Роза Уизли верила своему отцу... Но на этот раз он оказался не прав. Роза шла по коридору в задумчивости. В который уже раз она была благодарна той старшекласснице, которая, во время обучения Уизли на втором курсе, выпускаясь, подарила ей слабенький, но бесценный самодельный артефакт: небольшую аккуратную брошь, которая позволяла чувствовать, безразличен ли человек или испытывает сильные эмоции. Это не было гарантией правдивости чьих-либо слов или показателем искренности, но торги с этой вещицей шли куда как лучше... И тогда, в больничном крыле, она почувствовала от Скорпиуса Малфоя всплеск сильных эмоций. И на контрасте со злобой и горем Альбуса, они были... Светлыми? Роза на ходу помотала головой. Они всего лишь отличались. Нельзя точно сказать, в какую сторону. Однако, когда слизеринец бросился к её другу, она напряглась и отчего-то взглянула на Джеймса. И посмотреть там было на что: гриффиндорец наблюдал за этим с широко распахнутыми глазами, которым явно не доверял. Да, тут было над чем подумать... Роза сверилась с часами и свернула в один из заброшенных классов. В нём, совершенно непринужденно поигрывая волшебными палочками, расположились двое гриффиндорцев с шестого курса. За учительским столом, у них на виду, расположился Скорпиус, так же непринужденно разглядывающий плакаты на стенах. Его палочка была передана Розе старшекурсниками под его внимательным, ненавидящим взглядом. Им взамен пролевитировали мешочки с несколькими сиклями. Парни гаденько ухмыльнулись Малфою и испарились из класса. – Поговорим? – Это теперь называется разговором? – Всего лишь меры предосторожности. – И как, скажи на милость, ты оказалась на Гриффиндоре, Львиный кардинал? Роза лишь поморщилась в ответ на этот намёк. Скорпиус, увидя это, фыркнул. – Вообще-то я хотела обсудить перемирие, но раз мистер Гиперион Малфой в этом не заинтересован, я, пожалуй, пойду. "Так и знала. Только деньги зря потратила..." Роза швырнула в мерзкого змеёныша его палочку и пошла к двери, не оглядываясь и следя за осанкой. Скорпиус, оправившись от удивления после столь внезапного выпада, судорожно думал. Роза Уизли предлагает ему перемирие? Это что, оборотное? А если нет, что она задумала? Если она сейчас уйдёт, он никогда этого не выяснит. Сможет ли он забыть об этом случае и не мучаться потом неизвестностью?.. С каждым шагом сердце в груди девушки будто замерзало. Ростки веры, с трудом пробившиеся через камень, размазывались по нему скользкими зелёными ошмётками, погибая под этими тёплыми школьными сапожками. Роза уже протянула руку к ручке двери, когда, одновременно с криком Малфоя: – Постой! Дверь широко распахнулась. В проёме грозно возвышался силуэт старосты Слизерина, державшего в руке палочку. – Что тут происходит? – Мы... Кха-кхм, мы разговаривали, сэр. Не обратив внимания на слова Розы, староста в упор посмотрел на Малфоя. – Мы действительно просто общались, просим прощения за беспокойство, – Скорпиус продемонстрировал свою палочку и показал последовательность жестов, практически целиком включающую в себя точный прогноз погоды в Хогсмиде на ближайший час, опубликованный в предыдущем Пророке. Ошибись, измени или забудь он хоть один из кодовых жестов, и Роза уже лежала бы без сознания и связанная заклинанием. В целях безопасности. Напоследок староста проверил, не держит ли какой-нибудь слизеринец на прицеле студента его факультета, и, кивнув Скорпиусу и пожелав им плодотворно побеседовать, удалился. Если Малфой не покажется на людях через час, его будут искать. И поиски начнут с одной гриффиндорской выскочки... – Ты меня... Пригласила сюда. Почему? – Мне нужна информация... "Мир Уизли и Малфоя, ага, поверил, как же," – Скорпиус усилием воли сдержал презрительную гримасу. – ... и перемирие тоже. А вот это уже было удивительно. И интересно. И совершенно невообразимо. И... действительно заманчиво. Он, в отличие от Рональда, не делил людей по чистокровности, возрасту или цвету школьного галстука. Окружающие замечательно справлялись с этим сами. Но не учитывать исторически устоявшиеся реалии мог только глупец, а таких на Слизерине быстро подтягивали до минимального необходимого уровня. Или маскировали. Или... Впрочем, не важно. Важно то, что Роза Уизли ему симпатична, и до этого момента у него не было и шанса вызвать ответные чувства с её стороны. Кроме презрения, конечно. – Каковы сроки перемирия? Какого рода информация? И что я получу взамен? – Одна неделя. Информацию. И... Роза прикрыла глаза, собираясь с мыслями. – О тебе. Скорпиусу показалось, что он ослышался. – Ты готова заключить перемирие с Малфоем ради информации обо мне? Что это значит? Роза подозревала, что будет легче привести пример, но признаваться в таком было стыдно. – Я и Джеймс были под мантией-невидимкой, когда Альбус очнулся. Мы всё видели и слышали. Джеймс думаю, даже не понял, насколько личным был тот момент, но я, в связи с увиденным, хотела бы... Пересмотреть своё отношение по некоторым вопросам. Если твои эмоции были искренними, конечно. Они были? Скорпиус бледнел, краснел и судорожно соображал, стараясь не упустить ни слова из её речи и одновременно с этим подобрать нужные фразы для ответа. – Первый вопрос. Да, были. Я действительно волнуюсь за Альбуса, потому что он мой дорогой друг вот уже почти четыре года, и мы многое пережили вместе в этом году. То, что вы с Джеймсом увидели в больничном крыле... Это было зрелище не для широкой публики, оно должно таким и оставаться. Как и всё, что мы друг другу скажем. Роза покладисто кивнула. Она и так не собиралась болтать лишнего о чём-то подобном. Это личное для них обоих. – Итак... Что ты любишь? – Скорпиус приложил нечеловеческие усилия, чтобы не выглядеть влюблённым идиотом, когда задавал этот вопрос, но румянец всё-таки выступил у него на щеках. – Один-один. Я люблю шоколадных лягушек, полёты на метле, мамино сливово-цеппелиновое варенье, играть с папой в шахматы и чужую финансовую неграмотность. Предлагаю задавать по одному личному вопросу в день, чтобы сделка не стала слишком обязывающей. – Согласен. Скорпиусу очень хотелось задать ещё хотя бы один вопрос, но он чувствовал, что так будет лучше. Надо тщательно составить список вопросов и многое обдумать. К тому же, если переборщить с настойчивостью, ответы станут короткими и неискренними, а его шансы на продление перемирия всё ещё слишком малы. Роза уже собралась уходить, когда остановилась и, обернувшись, сказала: – И имей ввиду, ничего вроде романтики и пошлости я не потерплю. Я отказываюсь отвечать на подобные вопросы и при малейшем намёке на приставания с твоей стороны перемирие будет аннулировано, ясно? Скорпиус ответил удивлённым взглядом: – Естественно. Роза отвернулась и вышла, аккуратно закрыв дверь. Она быстрым шагом летела по коридору, погрузившись в свои мысли. Щёки пылали. Она думала, не пожалеет ли о заключении договора? Но главное она уже узнала. Скорпиус Гиперион Малфой вовсе не такой, каким ей казался. И воспоминания о том, как он обрадовался, когда увидел её живой, после возвращения из их с Альбусом приключения, грели душу девушки. Скорпиус ещё немного посидел в кабинете, успокаивая неистово бьющееся сердце. Шесть! Шесть личных вопросов для Розы Уизли и шесть искренних ответов на её интерес. Ещё в начале этого года он и мечтать не мог о таком богатстве, а теперь!.. Теперь у него слишком много идей, что с этим делать, но выбирать из них решительно невозможно. Часть она сразу отвергнет, часть несовместима с его чувством собственного достоинства, а часть настолько мелкие и незначительные, что стыдно признать. Тяжело вздохнув, он встал, на всякий случай почистил магический фон в кабинете и пошёл мелькать на виду у старосты. Час, отведённый ему на переговоры, заканчивался. *** Альбус лежал в больничном крыле и неистово скучал. Заниматься уроками ему было разрешено только в определённые часы, колдовать нельзя, вставать с постели тоже, а Скорпиус не мог приходить слишком часто. Джеймс тоже навещал его, но Альбус не мог забыть тех насмешек, которыми была полна его жизнь в эти четыре года. В Слизерине он так и не стал в полной мере "своим", но будь у него поддержка брата, может, хоть что-то пошло бы иначе? Как минимум, он был бы менее одинок. Альбус потёр лицо руками. Нечего много думать о прошлом, оно прошло. Надо жить настоящим, двигаясь в будущее. Альбус принялся размышлять о письмах. Гостинцы ему прислали немногие, но оно того стоило. Мама испекла пирог и сварила компот, заколдовав их на длительное хранение и поддержание температуры. Они с отцом написали, что очень волнуются и наказали больше в подобных авантюрах не участвовать. Он уже получал раньше подобные письма, но читал их всегда от лица матери. Теперь же он знал, что и отец тоже волнуется, и от этого ощущения от письма были иными. Это более полное, более тёплое чувство ему определённо нравилось. Ещё на прикроватной тумбочке лежал мешочек с засушенными ягодами и плодами: кусочками слив, яблок, груш... К нему тоже прилагалось письмо. Правда, написано оно было на русском, и Альбус недоумевал, пока не догадался приложить к письму артефакт-переводчик (родители обязали его всегда носить с собой эту "чрезвычайно полезную во время непредвиденных ситуаций" вещь). Как оказалось, это было письмо от Вольги Святославовича, в котором маг справлялся о здоровье Альбуса и уверял, что способности мальчика игнорировать опасно для юного мага. Вольга писал, что договорится с директором Колдовстворца о том, чтобы Альбус летом прошёл под его, Вольги, личным наставничеством курс обучения владения своими силами, и на это время пожил в общежитии русской школы. Он также просил переслать письмо Гарри Поттеру, для согласования всех условий, или же прислать обратно отказ. Но Альбус и сам не прочь был узнать больше о том, что с ним происходило, к тому же поездка в русскую школу магии обещала быть безумно увлекательной, и даже целое лето учёбы этого не испортит! А сушёные фрукты были кисловато-сладкими и добавляли сил. *имзвучное заглушающее заклинание – одностороннее, не выпускающее звук наружу. В противоположность эксзвучному. Для примера, первое пользуется особой популярностью у храпящих людей, а второе – у тех, кому не нужно рано вставать завтра утром. На торговых улицах магического Лондона можно найти множество магазинчиков, продающих, в том числе, артефакты-часы с этими функциями, встроенными в них. Присутствуют детские модели для детей и, более строгие, для сквибов и слабых магов. Те, у кого хватает скорости восполнения резерва, предпочитают накладывать заклинания самостоятельно, а для выяснения времени используют "Темпус".