Осмотрительность

В ту ночь Микаса видела беспокойные сны. Ей и раньше снились бои, кровавые битвы, но в прежних снах она была всесильной, рассекала противников острыми клинками так просто и легко, будто они были сделаны из подтаявшего сливочного масла. Даже само ощущение было другим — смелым и упорным, таким, как было и в жизни. Микаса не боялась во снах, но этот сон был другим. Она находилась в деревне близ какой-то крепости и слышала топот титанов, несмотря на ночное время суток. У нее была цель — войти в подземелье каменной твердыни, которая, казалось, находится буквально в ста шагах. Микаса стояла на коленях, опираясь на клинки. Попыталась встать — безуспешно. Ноги не держали ее. Она пробовала снова и снова, но это не давало никаких результатов, конечности отказывались слушаться. В конце концов, девушка приняла решение использоваться УПМ. Долго пытаясь вспомнить, как оно выглядит, Микаса поняла, что устройства нет на ней, а меж тем топот титанов слышался все ближе, приближая чувство надвигающейся угрозы. В конце концов, она решила ползти, выкинув клинки. Двигалась она бесконечно долго. Наконец, она добралась до двери крепости и ей даже удалось попасть внутрь. С разочарованием она отметила невероятно крутую и узкую лестницу, ведущую вниз. «С такой легко упасть, даже передвигаясь ползком.» Но Микаса решила попробовать — так сильно было ее желание попасть в подземелье здания. Ко всему прочему, ее опасения насчет крутости лестницы подтвердились вскоре после того, как она начала пытаться спуститься по ней плашмя. В какой-то момент, девушка не рассчитала силу и быстро начала скатываться по ступеням. Неумело управляя своим направлением, Микаса выскользнула за пределы лестницы и полетела на самое дно, прямиком в пасть титану, которого не было видно во тьме подземелья. Даже ужас падения не заставил ее проснуться. — Ты слишком торопишься умереть, Аккерман, — раздался искаженный голос откуда-то. Микаса оказалась в ином месте — на опушке мрачного леса. На этот раз при ней был УПМ, и даже пара клинков. Обернувшись вокруг, присмотревшись вдаль, она увидела знакомую фигуру у края поляны. Фигура достала клинки и, расставив руки для атаки, побежала в сторону девушки. Микаса поняла, что должна сделать то же самое, и, приняв необходимую стойку, начала движение. По мере сокращения расстояния между ними, всплывали знакомые черты — темные волосы, подстриженные особенным способом, щегольское жабо на шее, прямая линия губ, что-то кричащих, и холодный, выражающий ненависть, взгляд. Микаса ощутила липкое чувство страха и оцепенела, не успев принять защитную стойку. Она так и осталась стоять, пока клинки Леви входили в ее тело, как в масло. Микаса открыла глаза и сделала резкий вдох. Увидев над собой те же глаза, что и во сне, девушка, было, испугалась, но быстро взяла себя в руки, сбрасывая флер кошмара. Приглядевшись, она окончательно успокоилась, подмечая, что этот взгляд выражает одно лишь беспокойство и каплю... заботы? — Где я? — В корпусе разведки, где же еще? — тревожно спросил Леви. Микаса вяло обвела глазами помещение, в котором находилась. Нет, это не их с Сашей комната, однозначно. — Почему я в медблоке? — хрипло произнесла она. — Ночью тебе стало плохо, ты упала с кровати, пыталась куда-то ползти, — капитан, пристально вглядывавшийся в лицо девушки, откинулся на спинку стула и, с нарочитым спокойствием продолжил,  — пока Саша бегала за помощью, ты отключилась. Когда э-э-э… медик пришел, — Леви прокашлялся, — он отметил у тебе необычайный жар, и они с Сашей перенесли тебя сюда. Врач сказал, что это похоже на крайнюю степень переутомления и порекомендовал временно отказаться от тренировок, - капитан перевел дух и бодро добавил, - так что похоже, наш маленький интенсив подошел к ко… — Нет! — Микаса закашлялась то ли от неожиданности слов капитана, то ли от резкого крика, — воды, пожалуйста. Капитан торопливо подал стакан. Девушка залпом выпила его и потребовала новый. Осушив второй, она пояснила: — Я ведь еще не разобралась с загадкой, — тихо произнесла. — О, это можно решить и без тренировок, — Леви отвел взгляд, — напишешь все варианты на бумаге, а я отмечу верный, пойдет? — Нет. Микаса и сама не понимала, почему отказывается от такого щедрого предложения. Однако, только одна лишь мысль о том, что тренировки могут закончиться, приводила ее в ужас. Капитан вздохнул: — Тогда предлагаю компромисс. Ты приходишь в норму, мы устраиваем последний, финальный поединок, во время которого озвучиваешь варианты. Проигрываешь и озвучиваешь верные варианты — наказание снимается. Побеждаешь и озвучиваешь неверные варианты — финал тот же. — Вариант. Один. После боя. Если не угадываю, продолжаю дежурить на кухне пока не разгадаю. — Ты точно не мазохистка? — сухо поинтересовался Леви. — Да.

***

Микаса пришла в себя через два дня, но Леви никак не соглашался ставить тренировку раньше, чем через неделю после выписки из медблока. Все эти дни Микасу навещали друзья. Армин принес словарь, чтобы Микасе лучше думалось над задачей, Жан и Кони приходили, чтобы поразгадывать кроссворды. Несмотря на то, что наказание Жана давно кончилось, казалось, что от него до сих пор пахло лошадиным мускусом. То же подметила и Саша, посетившая Микасу вскоре после ребят. Она поделилась божественной мясной нарезкой, которую они вдвоем тут же слопали (с большим удовольствием, кстати). В один из вечеров после выписки, Микаса неспеша листала словарь. Она уже дошла до буквы «Т» и на одной из строк зацепилась взглядом за слово. Мгновенно вспомнился недельный кошмар, подтвердивший ее догадку. «Я готова». Наступил вечер финального поединка. Девушка хоть и волновалась, но была собрана. Наконец, в зал вошел капитан, выглядевший усталым — это выдавали синяки под глазами. Он взял в руки меч, принял изготовку. Микаса кивнула. — До первой успешной атаки, — серьезно произнес Леви. — Хорошо. Зазвучал стук деревянных мечей. Сначала сдержанный, ритмичный, затем переходящий в чуть более хаотичный, постепенно ускоряющийся. Капитан, конечно, дрался не в полную силу, но и Микаса не спешила раскрывать все козыри. Понять, кто выигрывает, было тяжело. Отдохнувшая и отъевшаяся (не без помощи Саши) за неделю, девушка здорово держала темп. Ловкие выпады отражались не менее ловкими защитами, а затем все происходило заново. Леви делал мелкие, незначительные ошибки, но Микасе было достаточно и этого, чтобы обмануть его. Во время тренировок с другими солдатами она намеренно оттачивала лже-взгляд, который будто выдавал, куда она собирается бить. Конечно, поначалу ее обман легко раскрывали, но буквально спустя неделю она научилась применять его практически идеально. Тот же прием она хотела применить и сейчас. Она не знала, получится ли, но хотела рискнуть. Вскоре Леви, отступив к колонне, совершил погрешность, чуть открыв правый бок. Микаса, метнув мимолетный взгляд именно туда, направила меч в совершенно другом направлении. Леви повелся на ее обман и спустя пару секунд уже был прижат к холодной каменной колонне. Меч разведчицы находился прямо у него под горлом. Девушка, задыхаясь, произнесла: — Терпение. Капитан пристально посмотрел на нее, на выдохе произнес: — Да. Ни один мускул на его лице не дрогнул, когда он солгал. Микаса внимательно вгляделась в глаза Леви, а затем, повинуясь неведомому мимолетному желанию, быстро прильнула к его губам. Это был хоть и поспешный и необдуманный, но робкий поцелуй. Капитан не сопротивлялся, лишь слегка прижал девушку к себе. Спустя пару секунд, которые, казалось, длились практически целую вечность, она отпрянула, отводя взгляд в пол. — Это ложь, — жестко произнесла она. Стук деревянного меча о пол эхом разнесся по каменному помещению, а сама Микаса быстро развернулась и вышла из зала.