Глава 2
10 октября 2021 г., 11:22
Погода в окрестностях поместья Либербергов и городе различалась кардинально. В Вальдштате солнце прогревало мокрую после дождей землю, здесь же было сыро и туманно. Дом с тёмными стенами давил на нервы, и Кэролайн хотелось убраться отсюда как можно раньше, а потому, наскоро позавтракав в пустой кухне, она принялась за работу.
Библиотека герра Либерберга вызывала уважение. Труды по медицине, в частности, о работе мозга, бихевиористика, история, монографии о заболеваниях психики… Пожилой герр также распечатывал свою переписку по электронной почте и аккуратно собирал по бумажным папочкам, и в письмах Кэл нашла много интересного о кустарных капсулах и способах улучшения пластин для записи воспоминаний. «Техникам понравится», подумала она, «они такое любят».
Она сидела, вольготно закинув ноги на стол, и перебирала распечатки. Сидеть так было нагло, особенно в доме, где ты гостишь, и Уолкер это понимала, но ноющей от холода ноге тонкости этикета было не объяснить. Обезболивающее осталось в спальне, и за ним нужно было идти через весь коридор, увешанный десятками картин, а идти было лень.
В дверь постучали.
— Секунду! — взвизгнула Кэл, спешно убирая ноги со стола. Ещё не хватало опозориться в глазах чужой семьи. — Всё, пожалуйста.
В библиотеку вошёл Винсент, внук покойного Либерберга. Высокий, бледный, с растрепанными волосами цвета воронова крыла, в чёрной водолазке и брюках. Идеально подходящий к мрачному дому, интерьер которого словно был вдохновлен творчеством Эдгара По.
— Добрый день, — он слегка поклонился.
— Добрый, — настороженно отозвалась Кэл.
— Через полчаса обед. Бабушка просила напомнить.
— Э-э-э… Да? Спасибо.
— Будем рады познакомиться.
Винсент ушёл, плотно закрыв за собой дверь. Вежливость юноши не смогла перебить впечатление от взгляда: острого, пронзительного, испытующего. Перед тем, как уйти, он мимолетно взглянул на край стола, где были ноги девушки, как будто знал о фривольности.
«А через полчаса я познакомлюсь со всем семейством», уныло подумала Кэл.
***
Семья устроилась в столовой за длинным столом. Во главе, на почетном месте, откуда открывался обзор на всех, сидела фрау Елена: низкая тучная старуха с длинными седыми волосами, убранными в тугой пучок, и висячими украшениями из драгоценностей. Пальцы, украшенные кольцами с крупными камнями, ловко управлялись ножом и вилкой. «Интересно, готовит она тоже с этими кольцами?», подумала Уолкер, украдкой разглядывая семейство, склонившись над тарелкой с супом, густым, горячим и наваристым — мяса и овощей фрау не жалела. Либерберги разглядывали её. Кроме фрау и Винсента, выглядевшего неестественно расслабленным, в столовой сидели две девочки. Той, что постарше, было на вид лет пятнадцать, младшей — одиннадцать-двенадцать. Обе темноволосые, с короткими стрижками, одеты в шерстяные платья. Младшей ещё не давались тонкости элегантности: рукава задраны, на щеке какой-то след, похожий на краску, эти же следы, пусть и бледные, остались на руках. «Рисовала, наверное», решила Кэл. Старшая же тихо бунтовала: рукава специально загнуты к локтям, чтобы были видны многочисленные браслетики, несколько прядей волос выкрашены в розовый, глаза густо подведены чёрным. Она взглянула на Уолкер, и та дружелюбно подмигнула. Дворецкого не было. Фрау Елена прочистила горло и обратилась к гостье: — Мы рады видеть в своём доме человека науки, мисс Уолкер. — Я… тоже рада здесь оказаться. — Работа вашего института много значила для Серджио. Вы занимались извлечением его памяти, не так ли? — Не я, другие люди. Там своя специфика. — Я имела в виду ваш коллектив. — О, — смутилась Кэл. — А что за специфика? — спросила младшая девочка. — Это… это работа с телами. Боюсь, это не для разговора за столом. Кэл взглянула на старуху, но та неожиданно улыбнулась и благодушно сказала: — Удовлетворите наше любопытство. — Хорошо, — она вздохнула, — воспоминания можно собирать с предметов, живых людей или мёртвых. С трупов хуже всего, потому что клетки мозга мертвы, и их приходится искусственно стимулировать. Воспоминания из-за этого становятся размытыми, и нужно отдельно реконструировать Тень. Кроме того… — сказала она и осеклась. «Нет, вот это точно лишнее». — Кроме того — что? — не унималась девочка. — Действительно, что? — спросил Винсент. Кэролайн обвела семью взглядом. Все смотрели прямо на неё, ожидая ответа. — Кроме того, — сказала она, помедлив, — для такой работы от тела отрезают голову. Как правило. Насколько мне известно, герра Либерберга не трогали. — Круто, — восхищенно сказала девочка. Кэролайн уткнулась в тарелку с супом. Неловкость ситуации не ощутила только девочка, остальным специфика работы пришлась не по вкусу. К счастью, фрау уверенно перевела разговор на погоду, которую поддержал Винсент. После обеда Кэл, не дожидаясь, пока сварят кофе, проскользнула в спальню, взяла упаковку с мятной жвачкой и вышла на улицу. Кэролайн бросала курить. Многие сотрудники института стимулировали себя кофе и сигаретами, но в итоге вреда от них было больше, чем пользы. С сигаретами распрощаться удалось, а вот с привычкой выходить на улицу, чтобы освежить голову — нет. Холодный ветер трепал волосы, а крепкий вкус мяты давал в нос и вызывал слёзы, что на ветру чувствовались ледяными. Это было сродни тому, как окунуться в прорубь: полная перезагрузка и никаких мыслей. Кэл это нравилось. Постояв на ветру и промёрзнув до костей, она подошла к двери, как навстречу вышел Винсент с пачкой сигарет и пепельницей. Заметив, что она жуёт, он протянул пепельницу. — Эм… Спасибо, но я дома выкину. — Как изволите. Я могу обращаться к вам «Кэролайн», мисс Уолкер? — Кэл. Не Кэролайн, Кэл. Мне так проще. — Хорошо… Кэл. Так как вам у нас? Винсент поставил пепельницу на перила и оперся спиной о косяк двери. Сейчас, вне чопорного дома, в его движениях чувствовалась вальяжность и ленность, как у разбалованного кота, пригревшегося на солнцепёке. — Холодно. Мрачно. — Многим здесь нравится. — Да? Хотела бы я на них посмотреть. — Они похожи на меня, а я, кажется, не слишком вам нравлюсь. Кэл тихо фыркнула и прошла мимо. «Только работать», решила она, «не глупить, не поддаваться на провокации. Несколько лишних слов, и этот Винсент может обидеться, а если он обидится, то одним спонсором может стать меньше. Вебер мне этого не простит».***
В библиотеке ее ждала девочка, расспрашивавшая о работе с трупами. — Здрасьте! — Привет, — ответила Кэл, закрывая за собой дверь. — А можно я побуду здесь? — смущённо спросила она. — Можно. Только не мешай. Уолкер села в кресло и подтянула стопку распечаток. Девочка послушно сидела и разглядывала стопки книг на полу, которые девушка вытащила с полок, но минут через десять стала тихо вздыхать и наматывать пряди на пальцы. — Ну? — спросила Кэролайн, подняв взгляд от бумаг. — А? — Ты же здесь не просто так. Кстати, как тебя зовут? — Оливия, — с гордостью произнесла девочка. — А я Кэл. — Кэл? Какое странное имя… — Сокращение от Кэролайн. Мне не очень нравится, как меня зовут. — Мне тоже, — призналась Оливия, — мне нравится Олли, но Винни говорит, что это мужское имя. «Винни. Вот этот пафосный парень — и Винни? Неплохо», подумала Кэл и широко улыбнулась. Оливия не поняла, почему девушка улыбается, но улыбнулась в ответ. — А скажи, Олли, где ваши родители? Я их не видела за обедом. — А, они мертвы. — Ох. Мне жаль. — Ничего, — Олли продолжала улыбаться, — они погибли, когда я была совсем маленькой, я их почти не помню, и Альфи тоже. Винни помнит, — добавила она, посерьезнев, — и до сих пор скучает. — Альфи — это твоя сестра? — Да. — А полное имя? — Альфия. — Значит, фрау Елена, Винсент, Альфия и ты. Это вся семья Либербергов? — Ну да. — Ясно, — протянула Кэл. — Тебе тут не грустно? — Нет, — Олли пожала плечами, — я в пруду лягушек развожу. А Альфи мне сказки по вечерам рассказывает. Стра-а-ашные. И мы ходим гулять на кладбище, которое в деревне. Кэролайн молча кивнула. «Истинная дочь своей семьи», подумала она.***
Следующие два дня прошли так же однообразно. Наскоро позавтракав, девушка закрывалась в библиотеке, работала до обеда, обедала с семьёй, затем закрывалась до ужина, ужинала и уходила гулять. Выходить наружу не хотелось, но Кэл себя заставляла. Монотонная работа в тишине в унылом доме превращала мозги в кашу, и к концу дня Кэл тупо смотрела на расплывающиеся строчки, а такое состояние она не любила. Выяснилось, что насчёт леса и озера Вебер не врал, но до них надо было ехать по полю, раскинувшемуся за поместьем. Кэролайн для этого одолжила велосипед у Альфии. Влажный хвойный воздух продрал девушку по позвоночнику, еловые лапы с каплями дождя касались лица, мокрая земля пружинила под ногами. Над головой шумел ветер, слышались крики птиц. Узкая и тщательно вытоптанная тропинка привела к маленькому озеру, над которым клубился туман. На берегу лежало поваленное дерево, Кэл села на него и увидела спрятанную в траве жестяную банку с окурками — кто-то тоже использовала бревно как скамейку. Что она узнала о жителях дома? Дворецкий появлялся на полдня и затем куда-то исчезал. Кэролайн догадывалась, что он живёт в одной из комнат, но после часу дня никогда не видела. Ланге поддерживал связь особняка с миром: отвозил почту и закупал продукты, в том числе мармеладных червячков для девочек, хотя фрау Елена была против напичканного красителями джанк-фуда. И варил просто изумительный кофе. Отстраненные и холодные Либерберги в повседневных мелочах были обычными людьми. Они обедали с ножом и вилкой, а по вечерам смотрели кино с чипсами; фрау курила тонкие сигареты с мундштуком, а Винсент — обычные, средней цены; Альфия играла на пианино, но слушала поп-рок; Оливия читала книжки не по возрасту, но любила собирать стекляшки и прочую бесполезную, но красивую ерунду. С Кэролайн они говорили мало и редко, и о работе больше не спрашивали.***
В один из вечеров Кэл засиделась позже обычного, собирая книги по коробкам, и когда закончила, за окном стояли плотные сумерки. Она посмотрела на отражение в стекле, и вдруг ей нетерпимо захотелось пойти в лес. После долгого дня взаперти прогулка была жизненно необходима, и Кэл села на Альфин велосипед. Она быстро крутила педали, с наслаждением чувствуя, как затекшие от неподвижности ноги начинали болеть, но вскоре мышцы разогрелись, кровь прилила к щекам, и девушка задышала чаще. Слабый ветер трепал волосы, покрышки шуршали по земле, руль чутко реагировал на малейший поворот. Стремительность, движение и тишина — идеальное сочетание. Не сбавляя скорости, она въехала в лес и поехала к озеру. Повеселевшая девушка нажала на колокольчик, и звонкая трель разнеслась среди деревьев. На озере кто-то был. Он сидел, ссутулившись, на бревне и обернулся, когда Кэл остановилась в метре от берега. Это был Винсент, он курил и внимательно смотрел на Кэролайн. — Не помешаю? — спросила она. — Нет, — ответил Винсент. Выглядел он мрачным и загруженным. Кэл положила велосипед на траву и села рядом. — Что-то волнует? Винсент искоса взглянул на неё. — Я исследую чужой разум, — Кэл развела руками, — разбираться в проблемах — моя работа. — Я разберусь сам. Не подумайте, это не вам в пику, но я привык решать проблемы без чужой помощи. Кэл пожала плечами и устремила взгляд к озеру. Винсент какое-то время молчал, не решаясь заговорить. Девушка видела, что он хочет что-то сообщить, но не торопила. — Вы… вы знали дедушку? — тихо спросил он. — Нет. Герр Либерберг обычно не лез в наши дела, хотя Людвиг отзывался о нём хорошо. — Людвиг? А, ваш директор… Да, он говорит, что знал дедушку. Винсент подтянул колени к подбородку и положил голову на сложенные руки. — Скучаете по нему? — Да, но не только в этом дело. Когда он умер, все его дела перешли бабушке и мне, но бабушка с каждым годом чувствует себя всё хуже. Скоро я останусь один. Альфи и Олли ещё маленькие, чтобы помогать мне в делах дедушки. Во время разговора он неотрывно смотрел на дальний берег озера. Щеки покраснели от холода и смущения, речь шла с трудом — но не от стылого воздуха. — Наверняка есть те, кто поможет. Или хотя бы поддержит. — Я уже говорил, что привык решать проблемы без посторонней помощи, — раздражённо перебил Винсент. — Как знаете. Парень соскочил с бревна и быстрым шагом направился обратно в лес. Кэл посидела ещё немного, пока холод не продрал до костей, затем подняла велосипед и поехала в дом. По пути попался Винсент, его она обогнула и помчалась по ночному полю, освещая путь фонариком.
