Глава 3
10 октября 2021 г., 11:34
Утром пятого дня начался дождь. Он бил в окно, размазываясь по стеклу крупными каплями, поливал землю, стучал по крыше. Кэл спустилась на кухню, приняла кофе от дворецкого, сделала два сэндвича и устроилась у окна. Генрих устроился неподалёку от неё.
— Льёт как из ведра, — сказала Уолкер.
— И будет лить ещё несколько дней, — Ланге кивнул.
— Несколько?! А мы тут не потонем?
— Нет, мисс Уолкер. Хотя дорогу к деревне размоет, так что дня на четыре мы отрезаны от мира. А может и пять. Не стоит беспокоиться, — продолжил он, поймав дикий взгляд девушки, — еды и топлива достаточно, чтобы продержаться месяц.
Кэл отвернулась к окну. Пять дней! Хотя оставалось всего три до конца проклятого отпуска! А если размыло глинистую дорогу до деревни и станции, то и дорожка к лесу тоже стала кашей. Даже прогулка по аллее могла обернуться сильной простудой.
Она оказалась заперта с чужой семьёй.
***
В дверь библиотеки постучали. Кэл незамедлительно откликнулась: после встречи с Винсентом она не осмеливалась закидывать ноги на чужие столы и принимала обезболивающее. В комнату стремительно вошла Альфия, плотно закрыла дверь и села вплотную к девушке. — Мне нужно с вами поговорить, — серьёзно заявила она. — Слушаю. — У Оливии начались кошмары, и я думаю, что это из-за книги. — Так пусть она не читает эту книгу?.. Альфия мотнула головой. — Она её не читала. Эта книга просто на неё влияет. Вы же разбираетесь в таком. Она уставилась на Уолкер тяжёлым испытующим взглядом, пронзающим до позвоночника. Пятнадцатилетняя девушка требовала ответы, ей было нужно, чтобы чужачка бросила все дела и разобралась с проблемой, и требовала это одним взглядом. И Кэл подчинилась. — Ладно. Что за книга? Почему ты решила, что от неё кошмары? — Дедушка передал вам не всю свою библиотеку, часть книг оставил нам. Мы не стали разбираться, сложили то, что он нам оставил, и убрали к себе. И Оливия захотела разобрать коробки. Ей здесь… бывает скучно. Среди тех книг есть старый сборник сказок, бабушка говорит, что эта книга была у её мамы. После того, как Оливия вытащила эти несчастные сказки, ей снятся кошмары. Она их не читала, — повторила Альфия. — Давно начались кошмары? — Два дня назад. И… они жуткие. Я не знаю, что ей снится, но она кричит во сне, плачет. Спит по четыре часа. Мы волнуемся за неё. — Мы? Кто ещё знает об этом? — Винсент. Мы решили не говорить бабушке, чтобы не волновать её. А Генрих… ну, он всего лишь слуга, — Альфия пожала плечами. — Ясно. Ну ладно, пойдём посмотрим на эту книгу. Комната девочек выглядела типичной подростковой берлогой: плакаты, игрушки, мелкий мусор, гирлянды, завал из грязных чашек. На подоконнике валялась косметика, а шкафы закрывались неплотно из-за скомканных вещей. Оливия сидела на кровати, поджав ноги, и смотрела что-то на планшете. Увидев гостью, она сняла наушники и поздоровалась. В электрическом свете было видно, что девочке плохо: припухшие глаза, потухший взгляд, волосы упали на лицо толстыми грязными прядями, по лбу и носогубным складкам пролегли морщинки. Кэролайн села на кровать напротив и обратилась к Оливии: — Привет. Альфия говорит, что у тебя начались кошмары после того, как ты нашла какую-то книгу. Девочка кивнула. — Я её рядом положила, хотела, чтобы Альфи мне почитала, но она играла. Тогда я стала смотреть мультики. А книжка рядом лежала. Во-о-о-от. — То есть ты положила рядом с собой книгу, и после этого тебе стали сниться кошмары? — Ага. Уолкер кивнула. Показания сестёр сходились, это обнадеживало. — А где сама книга? — Я её спрятала, — сказала Альфия. — Сейчас дам. Фолиант закопали в шкафу под слоем одежды, веря, что это могло уберечь от влияния. Девушка разгребла кучу и протянула книгу. — Вот. Взяв её в руки, Кэл почувствовала слабую зудящую вибрацию, которую обычные люди не могли воспринять. «Как минимум, в ней действительно что-то есть». — Это правда, что у таких, как вы, сверхъестественные способности? — спросила Альфия. — Да, — нехотя призналась Кэл. — Круто! — Олли взвизгнула от восторга. — А покажите! — Ну, показывать особо нечего, — Уолкер пожала плечами. — Как это нечего? А что вы тогда делаете? — Мы работаем с воспоминаниями в специальных капсулах. Эти капсулы стимулируют мозг особыми волнами, которые они излучают. Как рентген, понимаешь? И если ты достаточно долго работаешь в этих капсулах, то твой мозг как бы меняется, и тебе не нужно внешнее стимулирование. — То есть можно проникнуть в чужой разум без приспособлений? — Да, но только если ты ридер. Они натасканы на такие проникновения. Реконструкторы занимаются изучением предметов. А я конструктор, собираю всё это вместе. Ни рыба, ни мясо, — Уолкер усмехнулась. — Почему? — Потому что мне доставляют уже очищенный и записанный материал, влияние капсулы на мозг минимальное, и способности не так сильно проявляются. Но я попробую, — сказала она и положила книгу на колени. Альфия села рядом с сестрой, и они уставились на вальдштатку. Уолкер положила ладони на обложку и закрыла глаза. Вибрация усилилась и прошла от ладоней к локтям. А затем обложка стала вязкой, и руки стали тонуть. Постепенно темнота перед глазами стала сереть, появились полупрозрачные силуэты. Руки стало покалывать, силуэты стали чётче, из одинаковых тонких росчерков становились разными. Вот кто-то худой и низкий в платье держит книгу, сидя на коленях — наверняка Олли. А вот некто сухопарый тянется на цыпочках, чтобы поставить книгу на полку неясно обрисованного книжного стеллажа — герр Либерберг собственной персоной. Пошли другие силуэты — толстые и тонкие, низкие и высокие, они сидели на стульях и краях кроватей, дети сидели на коленях взрослых, оставляли книгу у кроватей, на столах, стульях, перекладывали… Чем дальше в прошлое, тем расплывчатее и однообразнее становились силуэты. Только это был первый слой. Прежде всего артефакт — любой — показывает свою жизнь: книга показывает, как её читают, наушники — как ими слушают, ножик — как им режут в походе колбасу. Но чтобы понять историю, нужно лезть глубже. Кэролайн сосредоточилась и мысленно опустилась в болото. И тут же наткнулась на твёрдый слой: артефакт не хотел пускать. Девушка ощупала границу и, не найдя слабых мест, усилием вдавила её глубже. От давления разболелась голова, но конструктор продолжала ментально ощупывать артефакт, и тот нехотя с треском поддался. Она чётко увидела лестницу, под которой сидел мальчик. Он был напуган и крепко держал в руках книгу, смотрел на страницы пустым взглядом и не обращал внимания на пыль и паутину, обвившую пространство над лестницей. Он сидел на грязном полу, поджав колени к груди. Вдруг сверху послышался крик, и следом — удар кулаком о тело. Ещё крик, переходящий в плач, снова удары. Наверху, на лестнице, один человек избивал другого, а под ней сидел испуганный до полусмерти мальчик и пытался отвлечься от воплей. Кэролайн обожгло волной эмоций. Страх мальчика и того, кого били, ненависть и тупая животная злоба того, кто бил, опасения о том, не найдут ли укрытие, беспомощность и молчаливая мольба, чтобы ужас закончился как можно скорее — весь этот заряд ребёнок пропустил через себя и вложил в книгу. И сейчас, спустя десятилетия, заряд выстрелил. Она почувствовала что-то тёплое под носом и открыла глаза. Сестры встревоженно смотрели на неё. — У вас кровь идёт, — сказала Альфия. Кэл вытерла кровь ладонью. Руки плохо слушались, двигались медленно, словно каменные, а пальцы не хотели разъединяться. Раздался стук в дверь, и тут же она открылась. На пороге стоял разгневанный Винсент. — Мисс Уолкер, осмелюсь напомнить… — Это книга, — перебила Кэл хриплым, не своим голосом. — Это из-за книги кошмары. Гнев исчез, отдав место тревожности. Винсент огляделся и, убедившись, что рядом никого нет, сел на корточки рядом с Кэролайн. — Вы уверены? — Да, — Кэл вытерла новую струйку крови. — Кто-нибудь из предков вёл себя грубо? Набрасывался с кулаками? Либерберги озадаченно переглянулись. — В общем, был у вас такой. Его боялись, и страх перешёл в артефакт. Теперь он фонит. — И что теперь делать? — спросила Альфия. — Я бы уничтожила артефакт. Чистить вещь с таким зарядом… неблагодарное это занятие. Проще сжечь. — Исключено, — заявил Винсент, — ей больше ста лет, она переходит из поколения в поколение. — Как знаете, — Кэролайн встала. — А теперь, с вашего позволения, — ядовито сказала она, — я вас покину. Нужно работать.***
Работать не получилось: чтение артефакта без оборудования и почти без опыта сказалось на здоровье. Голова трещала, кровь остановилась не сразу, в ладонях ощущались фантомные покалывания. Вновь дала знать о себе хромая нога, но это можно было списать на разбушевавшуюся стихию. Дождь лил стеной и прекращаться не собирался, а потому Кэролайн выпила горсть таблеток и заварила чай. Крепкий аромат бергамота поднялся от чашки и мягко обволок уставшую девушку. Она закуталась в плед и села на кухне у окна. Старый, отполированный десятками локтей подоконник пах деревом, через щели в окне тянуло свежестью и мокрой травой. Девушка медленно пила обжигающе горячий чай, боль отступала и мрачное настроение рассеивалось. Чай всегда выручал, когда нужно было снять остатки заряда, прийти в себя или просто переключиться. Что же до истории книги, то она не нова. Неправ был классик, говоря, что каждая семья несчастлива по-своему. Измены, издевательства и зависимости встречались часто, чаще, чем хотелось бы, когда по отдельности, а когда и вместе, но редко когда они поражали до глубины души. Кэролайн услышала шаги и обернулась. Мимо прошёл Винсент, бледный, как привидение, быстро сделал растворимый кофе и сел во главе стола, на месте фрау. Выглядел он потерянно. Кэл хотела спросить, что случилось, но отвернулась к окну, помня, что молодой Либерберг не любит открывать душу. Винсент вдруг подошёл к ней и неуверенно замер в нескольких шагах. — Не отвлекаю? — Нет. Парень вытащил из-за стола тяжёлый стул и сел рядом. — Я узнал, кто это был. Мой прапрадедушка. — Эта книга была только у вас? Не давали её слугам, например, или соседям? — Нет, это наша реликвия. — Значит, от родственника к родственнику… Плохо. Кровные узы сильнее влияют на вещи, чем отношения незнакомцев. — Вы уверены, что книгу нужно уничтожить? Наверняка можно её оставить. Уолкер посмотрела на него долгим тяжёлым взглядом. — В книге заряд страха. Как правило, подобное активируется подобным, и книгу пробудил страх. А разбудила её Оливия. Чего она боится так сильно, что её эмоции пробудили артефакт, молчавший два поколения? Вот об этом надо подумать, а не о сохранности грёбаной стопки бумаги. — Вы понятия не имеете о ценности некоторых вещей, — раздражённо сказал Винсент. — А вы — людей. Винсент молча встал и ушёл. «Ну вот опять», подумала Кэл, «налаживание контакта — это не твоё».***
Оправившись, Кэролайн продолжила работу и засиделась до глубокого вечера. Она запечатала коробку, выключила свет и вышла из библиотеки. И тут же натолкнулась на Альфию. — Божечки-кошечки, не пугай ты так. Что случилось? Девушка смотрела мимо Кэл широко раскрытыми глазами. Уолкер оглянулась, но увидела лишь дверь библиотеки. — Так ты лунатик? Альфия подняла руку, сложила знак пальцами и ушла. За все время она ни разу не моргнула. Кэл пожала плечами и пошла в свою спальню, но внимание привлек разговор внизу. В старинном доме были толстые стены, и достаточно закрыться в комнате, чтобы сохранить разговор в тайне. Тем необычнее было то, что кто-то говорил на лестнице. Кэл, держась в тени, бесшумно приблизилась к перилам. На ступеньках спиной к ней стоял Винсент, внизу — старая фрау Елена. —… выброси эти глупости из головы. Или на тебя так повлиял Серджио? — Вообще-то дедушка нас воспитывал, — сухо сказал Винсент. — Да, и это заметно… Но книга, мальчик мой? Книга, вызывающая кошмары? Это же какие? — Ей снится, как умирает Альфи. Или как горит дом. Сегодня днем приснилось, что её живьём жрут крысы. А когда Олли проснулась, дорогая бабушка, она схватила канцелярский нож и стала тыкать себя, чтобы согнать крыс. Я не стал говорить об этом гостье и теперь думаю, что зря. — Я не позволю трогать книгу, мальчик мой. Для меня она слишком много значит. — Почему-то я не сомневался. — Вот и хорошо. И хорошо, что ты отдал её мне. Может, теперь ты начнёшь мыслить рационально. Парень развернулся лицом к лестнице, и Кэролайн мигом отпрыгнула от перил и юркнула в свою спальню. Сердце гулко стучало. Тыкать в себя ножом? Это уже серьёзно и слишком ненормально, чтобы пройти мимо. «Завтра нужно будет поговорить с Винсентом ещё раз».
