Глава 2
24 июля 2024 г., 14:54
Глаза были занавешены туманной пленкой, липкая тьма душит пальцами в лайковых перчатках. Он бьётся о стенки такой маленькой коробки.
Где я? — робкое ощущение неправильности повисает в затуманенном мозгу…
Он сдирает ногти и бьёт кулаками… Тесно, Тесно, невыносимо тесно… И так душно…
Где я? — боль затапливает, душит…
Словно запертый в клетке. В горле рокочут непонятные булькающие звуки, он дёргается, дрожит, подрывается и со всей силы, с размаху, бьётся о что-то головой, в нос ударяет запах прогнивших сырых досок. Темно, очень темно и тесно. Не хватает воздуха.
Где я? Где…
Тело горит, он не чувствует ног, а пальцы на руках не сгибаются… Дыхание прерывисто… Так тяжело дышать… Ему так сложно… дышать… Кажется ещё чуть-чуть и он вовсе не сможет. С трудом подняв руку, он схватился за горло.Так больно…
Паника накатывала лавиной, он ничего не видел, только сиплое булькающее дыхание нарушало мертвую, неестественную, казалось шепчущую тишину. В ушах гудело. И запах, запах гнили и разложения. Крик застревал в горле, локти упирались в мягкие, но невыносимо тесные стенки. Вскинув дрожащую руку, он наткнулся на холодную ткань. Дрожь пробила все тело. Рука медленно двинулась вправо, стык. Гроб, это гроб — истеричная мысль пробилась в сознание. Я в гробу — руки заколотили в крышку. Пальцы сдирали мягкую ткань, обнажая прогнившее, но добротное, прочное дерево. Воспалённое сознание отказывалось воспринимать ситуацию. Он плавал в болотной мути и крови, горел в огне и сходил с ума от боли. Разум корчился и посылал телу неясные сигналы, но вдруг, будто встрепенувшись, он резко ударил локтем боковую панель гроба. Хруст кости показал, что стенка осталась невредимой, чего не скажешь о локте. Он замахнулся и ударил ещё и ещё, стенка заскрипела и затряслась. Закрыв глаза, он перевернулся на бок и со всей дури пнул панель ногой. Она сломалась и крышка накренилась, и над головой затрещала и задрожала деревянная доска. Земля комьями сваливалась в проделанное им отверстие. Он пытался вылезти, руки соскальзывали, а дыхание с каждым движением обрывалось и сгущалось острой болью в костях… Он дрожал. Липкие пальцы бессильно скребли землю. Скрежет усиливался с каждым дерганным движением и вдруг другая доска, не выдержав груза, подломилась, крышка придавила ему ноги. Дёрнувшись от боли, тело не на долго замерло… Он не мог даже сделать вдоха, земля была повсюду, она забивалась в рот и уши, нос, липла к волосам и засыпалась в глаза. Задыхаясь, он всё больше и больше глотал мерзкую могильную жижу. Рывок, но бесполезно, крышка плотно держала наполовину вылезшее тело. Еще раз вернувшись он сумел освободить ноги, и из последних сил, разгребая землю, он рыл себе путь наверх. С каждым рывком земля становилась мокрее и постепенно превращалась в грязь. Сил почти не осталось, да их толком и не было у полу мертвого ребенка… Белесые глаза закатывались, а мёрзлые губы пытались ухватить хоть каплю кислорода, лишь слабый перестук дождя, пробивающийся, где-то на гранях слышимости, заставлял его прорываться выше. Он раздвигал и разгребал всё больше холодной и мокрой могильной грязи и, наконец, вытянул своё тело из темного провала. Капли дождя били по лицу и плечам, а он судорожно глотал воздух, задыхаясь и кашляя. Рвота подкатила внезапно. Он выплёвывал грязь вперемешку с темной густой кровью. Спазмы не прекращались, мерзкие толстые червяки ползали по рукам, выпадали из рта и копошились внутри. Его трясло. Слёзы катились по лицу, он даже не понимал почему плакал, только что-то холодное и тоскливое не давало слезам остановиться.Так больно…
Рухнув в разрытую хлюпающую грязь, он невидящими, пустыми глазами уставился в темные, жуткие тучи. Где-то вдалеке сверкнула молния. А знак Бэтмена единственным ярким пятном светил в кромешной тьме, вселяя надежду в сердца невинных и ужас в сердца виновных. Но только у переломанного подростка, лежащего в грязном, мокром провале тьмы, при виде знака, словно остановилось сердце…
