Вторая жизнь Северуса Снейпа

Снейп собирался провести день, работая над планом уроков по защите от темных искусств. У него было несколько идей, которые должны были сделать обучение наглядным, эффективным и без повышенного травматизма. Но сосредоточиться не получалось. Внезапная дремота навалилась на него с такой силой, что глаза закрывались сами по себе, как Снейп ни крепился. Профессор бессильно откинулся на спинку стула и почти сразу провалился в глубокий крепкий сон. Впервые за много лет в этом сне не было черноты и боли. Не было страха, злости и призраков прошлого. Снейп оказался на холме и смотрел с него вниз, на поросшую разнотравьем, залитую мирным солнечным светом долину. Позади зельевара, за спиной, кто-то подошел почти вплотную, едва слышно ступая. Там, во сне, Снейп знал, что угрозы нет, но также знал, что ему почему-то нельзя обернуться. То, что было много сильнее Снейпа, что-то изначальное и древнее, запрещало ему. Мягко, но непреклонно. - Нас всегда было семь, - услышал он глубокий, певучий женский голос. – И всегда будет. В детях, в боковых ветвях Древа. Но чтобы согреть и согреться, надо любить. Замерзшее не греет, в нем нет силы. Понимаешь? - Любовь - значит боль, - с трудом разомкнул губы Снейп. – Уж это я хорошо знаю. Почти невесомая рука легла ему на плечо. Прикосновение было так похожее на давно забытое материнское, что у Снейпа кольнуло в сердце. - Когда Древо дарит нам свои ростки, надо принимать этот дар, а не бежать от него, - прозвучал шепот почти у уха зельевара. – И тогда ты увидишь, что впереди не темнота и ночь, а дорога в теплом утреннем свете. Снейп проснулся. Некоторое время он приходил в себя, обводя сонным взглядом кабинет. Шкаф. Стеллаж. Часы. Стрелки показывают два часа дня - значит, он потратил впустую несколько часов. Снейп не любил спать днем. Как бы сильно он ни уставал, внеплановый отдых не приносил облегчения – только тяжелую голову. Но сейчас сознание было как никогда ясным и Снейп ощущал себя как после долгого, крепкого, ночного сна – что случалось с ним очень, очень редко. Профессор выпрямил спину и настороженно огляделся. Что-то было не так, что-то изменилось вокруг. Кто-то пробрался в кабинет, пока он спал? Подсознание засекло остатки какого-то заклинания? Солнечный лучик заглянул в окно и расчертил на столе теплый квадратик оконной тени. «…дорога в теплом утреннем свете». И тогда Снейп понял. Его вечная спутница, тоска по прошлому, куда-то ушла. Вот, что он заметил. Точнее, отсутствие чего. Словно вниз упала тяжелая плотная портьера. Снейп помнил, что тосковал, и помнил, по кому. Но он больше не ощущал тоски. Краски вокруг стали ярче, детали – приковывали внимание, дышать стало намного легче. Профессор посмотрел на свои руки так, словно увидел их впервые. Длинные тонкие пальцы. Бледные как вся его кожа. Ногти коротко подстрижены. Пятно на мизинце – возился с едкими ингредиентами для зелья. Рукава рубашки – черной, как обычной – доходят ровно до начала ладони. Почему он всегда носит черное? Неожиданный вопрос… Потому… Потому, что… просто потому, что. Краем глаза Снейп заметил папку, которую утром Макгонагалл передала ему. Окунуться в чужое презрение и ненависть - хороший способ проверить, надолго ли тоска его отпустила или это так, мимолетный подарок странного сновидения. Северус решительно раскрыл папку и наугад выбрал один лист. «…чуткие чувственные пальцы пробежались по моей груди, заставляя меня всхлипнуть от удовольствия. Темные глаза зельевара встретились с моими…» Снейп отбросил листок в сторону, словно он был ядовитой змеей. Помедлил немного и вытащил откуда-то из середины пачки листов второй. «… Я смотрела на такого любимого и такого далекого мужчину. Волосы профессора Снейпа все так же были темны как крыло ворона. Кожа – бледна, а глаза смотрели прямо в душу. Мой бесконечно любимый, как же ты был одинок все эти годы! Но я смогу согреть тебя, только обрати внимание, ведь я постоянно пытаюсь пройти мимо твоего кабинета!». Зельевар, не веря своим глазам, перебирал содержимое папки. Любовные романы. Робкие признания и откровенные сцены, от которых у него, давно забывшего о своих юношеских фантазиях, заалели щеки и скрутило низ живота. И везде главным героем, предметом девичьих грез, был он. Профессор Снейп. Ну Минерва, ну старая кошка… Наверняка же прочла это все! Снейп расстегнул верхнюю пуговицу сюртука – ему было трудно дышать. В брюках стало постыдно тесно, словно он был каким-то незрелым молокососом. Зельевар резко поднялся с кресла и принялся вышагивать по кабинету. Нет, нет, даже он, вечно подозрительный, вечно ждущий удара в спину, признает, что это не может быть насмешкой. Попыткой изощренно поиздеваться над ним. Все перевернулось с ног на голову. Он, Северус Снейп, стал предметом эротических фантазий. Видит бог, он ко многому был готов. Но не к тому, чтобы вглядываться в учениц, гадая, из-под чьего пера вышла строчка «я сжала его восхитительные упругие ягодицы». Снейп застонал. Вся эта писанина словно пробила плотину. И теперь там, внутри Снейпа, росло, как волна, набегающая на берег, болезненное желание, чтобы что-то из написанного оказалось правдой. Чтобы он правда оказался способен положить ладонь на ее щеку и чтобы в его объятиях была влюбленная женщина. Мне было приятно быть с вами здесь. Далейла-то тут при чем. Снейп расстегнул и скинул на пол свою мантию. Подошел к высокому напольному зеркалу, притаившемуся в углу, и снял с него покрывало. В воздухе заклубилась пыль. Отражение показало бледного мужчину с темными неопрятными волосами, в чьих глазах застыло настороженное выражение. Резкие черты лица, тонкие губы, морщинка между бровями. Снейп провел ладонью над головой, прошептав заклинание. Чистые волосы, лишенные сальной тяжести, легли неожиданно густыми волнами, сразу отняв у внешности профессора пару лет. Все эти годы его мало заботило, как он выглядит. А смотри-ка, одна проблема решалась одним простым заклинанием… просто, это всегда было меньшей из проблем. Такой несущественной, на фоне многих. Снейп медленно расстегнул сюртук и, вытащив полы рубашки из брюк, приподнял ее. Раньше он не обращал внимания на свое тело и на шрамы, покрывавшие его. Оказывается, у него действительно был «плоский живот с очерченными мышцами». Снейп помедлил и положил правую ладонь на левое плечо. И «мускулы изящных рук» тоже. Надо же так было придумать. «Мускулы изящных рук»! Трогать себя за ягодицы Снейп не рискнул – и без того ситуация попахивала сумасшествием. Взрослый мужчина стоит вдумчиво щупает себя перед зеркалом. И все же было в этом что-то от… перерождения. Открывание себя заново, спустя столько лет. Снейп попробовал улыбнуться – вышло кривовато. Но лицо все равно преобразилось и профессору вдруг пришло в голову, что он не так уж… ужасен. Нет, думать о себе как о привлекательном зельевар все равно не мог. Но он не был отвратительным - и от этого открытия вдруг пересохло во рту, а перед глазами, на миг, возникло видение дороги, озаренной солнечным светом. Снейп медленно заправил рубашку, тщательно застегнул и одернул сюртук и, подумав, повесил мантию на спинку кресла. За окном пели птицы – Снейп слышал их как будто в первый раз. Зельевар подошел к двери и открыл ее – в сторону, застигнутые врасплох, отскочили две старшекурсницы и тут же зашептались, покраснев и не сводя с профессора глаз. «Но я смогу согреть тебя, только обрати внимание, ведь я постоянно пытаюсь пройти мимо твоего кабинета!». - Благодарю, мне и так уже жарко, - пробормотал Снейп. И, закрыв дверь на особо прочное запирающее заклинание, поспешил к выходу. Ему нужно было проветриться. Около часа Снейп бесцельно бродил по окрестностям, старательно избегая встречаться с кем-либо, пока не понял, что проголодался. К этому моменту ему удалось взять свои эмоции под контроль и практически успокоиться. И даже признаться себе в том, что, возможно, он захочет прочитать что-то еще из папки перед сном. Что делать с ученицами Снейп, правда, пока не решил. Возможно, будет проще представить себе, что большая часть студентов по-прежнему, в лучшем случае, опасается его. И считать сочинительниц небольшим, редко встречающимся исключением. И, замечу, того, что я не конфисковала – много больше. Ну да. Снейп спустился к Хогсмиду. Месяц назад там открылось небольшое кафе под названием «Новый мир», в котором заправляла бойкая, не лезущая за словом в карман владелица лет пятидесяти. Поговаривали, что она была сквиббом и чудом уцелела во время резни Пожирателей Смерти. А кафе открыла, чтобы забыть о той ужасной трагедии и начать жить заново. Снейп же, который лично видел, как волшебная палочка Аманды – владелицы – отправляла грязную посуду на кухню, думал, что в случае Аманды «Новый мир» процветал бы, даже если бы Волан-де-Морт победил. Да и название было такое, универсально-подходящее. Что-то очень ловкое было в этой волшебнице. Не злое, а именно ловкое, как у змеи, которая скользит между ладоней, пока пытаешься ее схватить. Но не пойман – не осужден, да и горячая мясная похлебка в кафе была выше всяких похвал, как и мятный лимонад. Снейп не видел причин, по которым он должен был бы интересоваться личностью Аманды, а не сытным обедом, поэтому не без удовольствия ввел себе в привычку, с момента возвращения в Хогвартс, пару раз в неделю спускаться и обедать в «Новом мире». Колокольчик приветственно звякнул, когда Северус открыл дверь, и Аманда, как раз разносившая заказы, кивнула зельевару. Помню, как обычно, сейчас будет. В кафе была занята половина столиков. Включая и любимый столик Снейпа – угловой, наполовину отгороженный от остального зала декоративной перегородкой с цветочными горшками. Снейп скользнул взглядом по нитке жемчуга на шее, платью, нежно облегавшему плечи и, подняв глаза чуть выше, столкнулся со взглядом женщины. Далейла улыбнулась ему и подняла руку, приглашая к себе. - Добрый день, профессор. Я заняла ваш любимый столик. Раз уж я пришла первой, может быть, вы согласитесь пообедать вместе со мной? – все это Далейла выпалила на одном дыхании, все с той же улыбкой на губах. Помедлив, Снейп отодвинул стул и сел напротив. - Откуда вы знаете, что это мой любимый столик, мисс Небула? – поинтересовался он. Напротив Небулы стоял прохладный бокал с бузинно-грейпфрутовым лимонадом. Снейп все гадал, кто вообще закажет такое странное сочетание вкусов. Что ж, теперь он знал. - Когда вы вошли, вы сразу же развернулись в эту сторону, и сразу же нашли взглядом этот столик. А Аманда вам кивнула, значит, вы бываете здесь регулярно и это ваш любимый столик, - ответила Далейла и, обхватив соломинку губами, сделала медленный глоток. Темными, почти вишневыми губами. Не помада, нет. Свой цвет? Снейп тряхнул головой. Не читать надо папку перед сном, а сжечь в камине к чертовой матери, вот что. - Впечатлен, - искренне признался он. - Я хотела спросить вас, профессор Снейп, - Далейла все терзала губами несчастную соломинку, и зельевар принялся повторять про себя состав успокоительного зелья. На седьмом ингредиенте ему удалось выровнять дыхание и вернуть себе непроницаемое выражение лица. - У вас будет время завтра с утра обсудить со мной план занятий? Скажем, часов в десять в вашем… нашем кабинете зельеварения. - В вашем кабинете, - поправил ее Снейп. – Да, я свободен в это время. - Мы с вами как свидание назначаем, - хихикнула Небула. Сегодняшняя она разительно отличалась от ночной, встреченной на смотровой площадке. Смешливая, улыбчивая, полная радости. Снейп поймал себе на мысли, что ему интересно, какая из Небул настоящая. Та, задумчивая и смотрящая прямо в душу или эта, похожая на солнечную искорку. Или обе - всего лишь образ? Или правда? Аманда подошла к столику с подносом, на котором стояла похлебка Снейпа, мятный лимонад и запеченная рыба для Далейлы. - Приятного аппетита, профессор, - сказала Небула, берясь за вилку. - И вам… тоже, - запнулся Снейп. Честно говоря, он не помнил уже, когда кто-то говорил ему такую простую фразу. Обычно зельевар обедал достаточно быстро и сразу возвращался к работе, стремясь заполнить минуты и свои мысли делом. Однако в этот раз все было иначе. Он и Далейла вышли из кафе вместе и Небула вовлекла его в интереснейшую дискуссию о свойствах пейота и семейства кактусовых. За увлекательным разговором они свернули на дальнюю дорогу к Хогвартсу вместо ближней и неспешно пошли по ней, согреваемые солнцем. Затем повернули в сторону озера и перешли к обсуждению магических растений в древних текстах и легендах. А затем, неожиданно для себя, Снейп рассказал Далейле о том, как Поттер нашел его учебник, где Снейп вносил правки в стандартные рецепты, и поразил всех своим внезапным преображением в талантливого зельевара. Далейла тепло улыбнулась. - Но ведь на самом деле это вы – талантливейший зельевар нашего времени, профессор. Странно, что вы не распознали, что Поттер вносит в рецепты те сами изменения, какие вносили когда-то вы. Снейп пожал плечами. - В тот момент, признаюсь, мои мысли больше занимали… другие вопросы. Далейла посерьезнела. - Простите, профессор Снейп. Вы правы. Я забыла, в какой момент это все происходило. Снейп покачал головой. - Нет, не извиняйтесь, мисс Небула, - зельевар поколебался несколько секунд, но волна прибоя снова накатила внутри и Снейпу нестерпимо захотелось поделиться с Далейлой своими ощущениями. - Сегодня утром мне приснился очень странный сон, мисс Небула. И после этого сна я понял, что прошлое потеряло надо мной свою власть. Я не могу ничего изменить, но, наверное, теперь я смогу хотя бы не оглядываться. - Я понимаю, о чем вы, - тихо ответила Небула. Снейп скосил на нее глаза. Лицо женщины стало задумчивым и чуть печальным. – Это прекрасно, профессор. Получить возможность не оглядываться назад. Далейла тряхнула головой, словно прогоняя какие-то неприятные мысли. И посмотрела на Снейпа. - Покажусь вам любопытной, но почему сон был странным? Просто сегодня мне снилось дерево – огромное, до небес, с корнями, торчащими из земли выше моего роста. И оно пело колыбельную, которую когда-то пела мне бабушка. Это правда было странно. Снейп чуть сбавил шаг. Впереди показалось озеро, и он не знал, захочет ли Небула повернуть к Хогвартсу или обогнуть озеро с другой стороны. Далейла выбрала третий вариант: сесть на берегу, прямо напротив искрящейся на воде солнечной дорожки. Снейп с задеревеневшей спиной сел рядом. Если он правильно помнил одну из историй в папке Макгонагалл, он уже сидел так на берегу с героиней в лице автора, и чувствовал «нежный аромат», исходящей от нее. Или это она чувствовала его «мужественный запах»? От Далейлы не пахло духами или травами, зато ощущалось тепло, идущее от кожи. Или это просто солнце так грело? Видели бы его сейчас ученики. А, впрочем, какое им дело. Снейп вытянул вперед ноги в начищенных до блеска туфлях. - В моем сне была женщина. Я стоял на холме и не видел ее лица, слышал лишь голос. Но уверен, она была могущественной волшебницей. Она сказала что-то о Древе и о пути, что впереди. И о том, что их всегда было семь. Небула с любопытством взглянула на Снейпа, чуть подавшись к нему. - Кого – их? - Если бы я знал, - искренне ответил зельевар. – Но странно, что не так давно я уже видел дерево. В видениях Хогвартса. Снейп осекся, понимая, как прозвучали его слова. Далейла пристально посмотрела на Северуса. - Вы хотите сказать, что вам… удалось проникнуть в сознание школы? Снейп поджал губы. Ну да. Ведь это может сделать лишь тот, в ком… - Я бывший Пожиратель Смерти, - напомнил он. - Мне все еще подвластны те силы, которые не доступны светлым магам. Древняя магия иногда открывается сумеречным заклинаниям. Не светлым. Ведь древние маги использовали их куда охотнее, чем дозволено в наше время. - По-моему, это потрясающе, - искренне сказала Небула. – И как…там? - Холодно и печально, - с запинкой отозвался Снейп, ошеломленный оценкой «потрясающе». - Мне почему-то очень больно думать об этом, - призналась Небула. – Я чувствую себя так, словно я должна помочь Хогвартсу. Странно, правда? Я ведь недавно попала сюда и уж точно меня ничего не связывает с замком. И все же… - Последнее время вообще происходит много необычного, - согласился Снейп. – Как поющее во сне дерево, - позволил себе зельевар неуклюжую шутку. Далейла рассмеялась. Она посмотрела на Снейпа, потом на озеро, прикусила губу, словно на что-то решаясь, а потом запела – тихим, чистым голосом. От которого у зельевара дыбом встали волоски на руках и шее и захотелось… чего-то, что он сам не мог описать. Он слушал слова и почти не слышал их, твердя себе, что лучшее, что он может сделать это немедленно попрощаться, встать и уйти. Потому, что это не могло быть про него, потому что он никогда не мог иметь отношения к чему-то обещающему, успокаивающему и такому нежному, как эта мелодия, как эти слова. Но он сидел и слушал, затаив дыхание, с колотящимся как сумасшедшее сердцем. Спи, спи, там на холме Ветер твой зов доносит ко мне. Прочь, прочь, печаль и тоска. Ты не один, я не одна. Все, все, травой поросло Древо корнями в тот холм проросло. Тучи уплыли, скрылась луна, Вот и тебе просыпаться пора. Тьма уплывет, растает как дым Очнись же, прошу, ты не один. В мире подлунном и в мире этом Всегда будет тот, кто тебе ответит. - Там был еще куплет, но я его совсем не помню, - сказала Далейла, чуть помолчав. Снейп, едва заметно, чуть-чуть, наклонился ближе к ней, напряженный как струна, готовый к тому, что женщина отодвинется в сторону. Небула не шевелилась, все так же смотря на озеро. - Это было… по-настоящему красиво, - хрипло сказал Северус. Тепло кожи ощущалось сильнее, словно расстояние сократилось еще на несколько миллиметров. - Спасибо, профессор Снейп. Они сидели рядом, почти касаясь друг друга плечами в хрупкой тишине и смотрели на солнечные искры на озере. И если бы сейчас здесь появился с десяток дементоров или самые сумасшедшие из выживших последователей Волан-де-Морта, Снейп убил бы их всех, за то, что они посмели нарушить этот момент. Но никто не появился. А под утро Хогвартс заснул.