Весь глобус — мир

Антон должен заехать за ним в два — до двенадцати у Арсения два занятия с детьми, но они на районе, поэтому не надо никуда ездить, а ещё два часа он выделил себе на подготовку. И не то чтобы Арсений как-то прям активно готовится, но чем ближе подбирается назначенный срок, тем сильнее он нервничает. Переодевая уже третьи узкие чёрные штаны, Арсений успевает позагоняться на миллион разных тем: и насчёт того, что зря они это всё затеяли, потому что ничего не выйдет, и что Арсений влюбится (если уже не — противным голоском намекает на очевидное подсознание), а Антон не вытерпит его склочный характер, и что Арсению будет некомфортно становиться содержанцем с папочкой Антоном, и что Шастун вообще не такой хороший, каким кажется. Это всё безосновательно и глупо, и Арсений понимает, что сам же себя и накручивает, но лучше предполагать что-то плохое, потому что потом будет меньше разочарований. При этом все эти переживания и загоны — долгосрочная перспектива, о краткосрочной, то есть о самом свидании, Арсений не беспокоится. Несмотря на вчерашний неудачный опыт, Шастуну в организации свидания он доверяет полностью, тем более, что тот предупреждён о том, что бюджет должен быть небольшим. В конце концов этому Антону Арсений спокойно сможет высказать и своё недовольство, и предложение поменять вид деятельности, чем бы там они ни занимались. Критично осматривая себя в зеркале, Арсений в последний момент решает надеть очки вместо линз. Жаль, что Катя умотала по своим делам, он мог бы у неё спросить, как он выглядит. Выглядывая в окно в без десяти два и ни на что, в общем-то, не надеясь, Арсений улыбается — машина Антона уже стоит под подъездом, и это при том, что тот постоянно везде опаздывает (чем, конечно, раздражает Арсения). Решая не тянуть, Арс одевается и спускается вниз. Когда он для приличия стучит в окошко, прежде чем усесться на переднее сидение, Антон так комично вздрагивает и выпучивает глаза, что Арсений смеётся. — Бля, напугал до усрачки! — жалуется Шастун, чем смешит Арсения только сильнее. Хочется пошутить про стереотипного альфу, но это слишком глупо, да и Арсений в целом против стереотипов. — Я тоже рад тебя видеть, — смешливо сообщает Арс. Антон расплывается в широченной улыбке, и у Арсения будто бы лето расцветает в душе. Он вообще не понимает себя: за окном снова хлопьями падает снег, а в машине словно светит солнце. Арсений даже знает, какое. — Это тебе, — спохватывается Антон, и вручает Арсению ещё один букет. В этом уже нет роз — Арсений вообще не знает, что там за цветы, кроме ирисов — но пахнет он ничуть не хуже, чем вчерашний. Очень хочется забурчать, что это дорого и бессмысленно, и что Арсений не девчонка, и что он не знает, что с ними делать весь день, но… Арсений же против стереотипов, а цветы он искренне любит. — Спасибо, — тепло бормочет он и тянется, чтобы чмокнуть Антона в щёку, но промахивается (хотя скорее это дурацкий Шастун специально дёргается), и целует в уголок губ, чувствуя, как Антон улыбается, а потом поворачивает голову и втягивает в нормальный поцелуй. От его запаха, как обычно, слегка кружится голова, а от осознания всего происходящего что-то ухает в животе. Арсений надеется, что это не филин, хотя он, кажется, уже настолько фолин лав, что только громовещатели об этом рассылай. Отрываясь от Антона, Арсений рассматривает его лицо вблизи: и глупую родинку, и пухлые губы, и счастливые зелёные глаза. — Ты хоть расчёсывался? — спрашивает он игриво, обращая внимание на совсем уже вышедшие из-под контроля кудряшки. — Расчёсывался, конечно, — фыркает Антон. — Просто я потом ещё пожил. День-два. — Арсений снова хихикает. — И вообще, чем тебя не устраивает мой чёлочный прикол? — Он меня усдваивает, — довольно заявляет Арсений и пристёгивается, пока Антон шепчет «что у тебя в голове?». — Куда мы поедем? — В одно очень крутое место, тебе понравится, — обещает Антон, сдавая задом и разворачиваясь. — Ты же помнишь, что я не люблю сюрпризы? — поднимает бровь Арсений. — Бля, точняк. Сорре. Мы едем в виар-клуб, и сразу скажу, что ты можешь не переживать, это клуб моих корешей, мы там вообще ни за что платить не будем. Арсений нахмуривается: он хочет сказать, что то, что они не будут платить, потому что это заведение друзей Антона, не имеет ни малейшего отношения к тому, что в отрыве от этого факта, подобные развлечения довольно дорогие, и это всё равно, что сказать «мой кореш — пилот частника, он нас покатает бесплатно, а его время, силы, топливо и всё остальное — фигня», но он вовремя прикусывает язык. Голосом Кати в голове звучит напоминание о том, что есть разница между человеком с принципами и душнилой ебаной. А он, к тому же, ни разу не был в виар-реальности… В итоге Арс выдыхает и реагирует: — Круто, я никогда не пробовал ничего подобного. Антон сияет: — Пушка, я тебе всё покажу, я у них там зависаю почти каждые выходные. Это заявление совсем примиряет Арсения с идеей: если бы не он, Антон бы всё равно занял и место, и пару очков в этом клубе. Они едут куда-то в центр Москвы, болтая о современных технологиях и о том, что в скором будущем можно будет и с друзьями встречаться в кибер-пространстве, и работать, и учиться. Внезапно на Садово-Каретной их резко подрезает какой-то мудак, Арсений аж зажмуривается и резко вздыхает, а Антон дёргает руль, из-за чего их немного заносит вправо, и ругается сквозь зубы. Поняв, что всё уже хорошо, Арсений разлепляет глаза и сразу смотрит на Антона, в который раз уже застукивая себя на мысли, что серьёзный и даже злой Антон активирует какой-то тумблер, запускающий мурашки по всему телу, и это вообще-то даже немного пугает, но бля… — Сраный гондон, — всё ещё злится Антон. — Ты сильно испугался? — переводит он взгляд на Арсения и сразу смягчается. — Я не… Я не то чтобы испугался. Просто в последнее время я развлекаюсь тем, что думаю о каких-то катастрофах. Не знаю, боюсь я этого или просто слишком живо визуализирую, но вот сейчас я прям представил, как этот конч в нас врезается. — Развлекаешься? — как дурак, переспрашивает Антон, явно не улавливая самоиронию. — Ну вот смотри, я редко пью, не курю, не принимаю наркотики и ни с кем не встречаюсь. Какие развлечения мне остаются? Осуждать людей и загоняться самому, — траурно-серьёзно объясняет Арсений. Они подъезжают к светофору, и Антон переводит на него взгляд, подозрительно прищуриваясь, а когда понимает, хмыкает. — Во-первых, мы официально договорились, что это свидание, так что теперь ты встречаешься со мной. — Несмотря на важный тон, будто бы не терпящий возражений, Антон кидает встревоженный взгляд на этих словах, но, замечая, что Арсений улыбается, продолжает. — Во-вторых, это прям отстойные развлечения, если честно. Можем придумать что-то получше. — Можем, — послушно соглашается Арсений. — Кстати, единственный раз, когда я реально визуализировал катастрофу, был эпичным. Хочешь послушать, или тебя это может триггернуть? Там смешно и нестрашно, — обещает Антон, и по нему аж видно, как ему хочется рассказать эту историю, так что Арс кивает. — Ну давай. Но ты обещал смешно! — Окес. Короче, это было с год назад, где-то в Подмосковье, мы ехали на дачу и проезжали какую-то обычную деревушку. И вот, я спокойно себе веду тачку, ничо ничего не предвещает, а тут уже на выезде на повороте вижу, что впереди тёмная дорога не просто из-за того, что асфальт прервался, а потому что по ней тупо разлилось дерьмо. Не знаю, там ассенизаторская машина сломалась или что, но пару квадратных метров прям говно на дороге, и оно жидкое, так что, когда я это понял, меня уже начало заносить. Ну ты можешь себе представить: я вот на этой тачке в деревне, и меня заносит на ебучем говне. — Антон это говорит с такими эмоциями и так живо, что Арсений начинает мелко дрожать от смеха. — Но хуже всего знаешь, что? Что это был конец деревни, и по правую сторону, как раз там, куда меня начало заносить, угадай что? Кладбище. — Арсений начинает хохотать вслух, и по Антону заметно, что он всеми силами сдерживается, чтобы не присоединиться и нормально досказать историю. — То есть картина: меня на этом танке по дерьму несёт на кладбище, прям в забор. Я так пересрал, что не сразу собрался, но, слава богу, выкрутил. А со мной тогда ещё был батя, и он вообще никак не отреагировал. Я ему такой: «Мда, ситуация», а он мне такой: «Угу, неприятно». Типа ни хуя не произошло, типа обычная пятница, ты прикинь? У нас с сыном такое развлечение по пятницам: в деревнях катаемся по говну и сбиваем могилки. Арсений смеётся так, что у него аж слёзы собираются в уголках глаз. Он представляет себе напуганное выражение лица Антона и пофигистичное — его отца, и от этого становится ещё смешнее. Антон тоже хохочет, а потом снова переводит взгляд на Арсения. — Ты очень красивый, когда смеёшься, — заявляет он, и Арсений смущается. — И очки тебе очень идут. Не зная, как отреагировать, Арсений просто отводит взгляд и улыбается. Антон говорит искренне, и от этого комплимент становится реальным. Это совсем другое, чем когда Катя иронично тянет «ах мальчик-красавчик», Артём с Серёжей из театра величают его самым красивым представителем мужского пола на планете, или когда сам Арсений в сторис или просто в разговорах намекает на то, что он прекрасен. Это всё фарс, шутка, самоирония — броня неуверенных в себе, и Арсений шутит первым, чтобы задать тон. Забавно, что на других это даже работает, а на него самого всерьёз — никогда. Если каждый день повторять себе, что ты красивый, в это можно и поверить. Но у Арсения есть зеркало, и лучше он будет повторять себе, что справится со всеми трудностями. — Ты представляешь, что в этом мире есть человек, который съел больше всего сыра-косички из ныне живущих? И он же, скорее всего, даже не в курсе этого! — воодушевлённо заявляет Арсений, чтобы сменить тему. Антон ржёт, качая головой. — То же самое можно сказать про любой продукт на свете, — поддерживает он, легко переключаясь, и Арсений думает, что тот просто подхватил, а не начал продавливать, ожидая реакции или ответного комплимента. Даже не сказал, что Арсений странный. — Вот ты сам, как думаешь, самым главным потребителем какого продукта мог бы быть? Арсений задумывается. — Я бы не мог быть главным потребителем, потому что во всём соблюдаю умеренность, — в итоге заявляет он под цыканье Шастуна. — Это нечестно, я задал вопрос, отвечай. — Антон не приказывает даже, скорее обиженно просит, но Арсений послушно задумывается ещё. Больше о том, что не понимает, как относиться к тому, что с Шастуном его обычное увиливание не прокатывает. — Кофе, наверное, — наконец выдаёт он. — Вряд ли я мог бы быть самым главным потребителем, потому что наверняка тысячи людей пьют кофе больше, чем я, но если выбирать из моих пристрастий, то только он и подходит. — Ты пьёшь кофе каждый день? — интересуется Антон, сильно выкручивая руль, и Арсений невольно залипает на красивых руках в кольцах и браслетах. Может, не такая уж это и безвкусица — на Антоне они смотрятся слишком органично. — Угу, из-за давления. — Ты бы сошёлся с моим друганом. Поз тоже постоянно пьёт кофе. Арсений фыркает — ему всегда забавно, как люди, находя одну общую черту между друг другом или другими, на этом основании делают треугольник вывода, чаще всего тупой. — Ты же понимаешь, что одного того, что мы оба любим кофе, вообще недостаточно для того, чтобы мы сошлись? — Арсений поднимает бровь. Антон кидает на него мимолётный взгляд, и окно справа от Арсения начинает опускаться. За доли секунды понимая намёк, Арсений аж давится воздухом от возмущения. — Ебать, ты гнилой человек! — со всем негодованием, на которое только способен, восклицает он под хохот этого придурка. — Просто отвратительный! — У вас с Позом, как минимум, два общих качества: душность и кофе. По мне, идеальное сочетание, — всё ещё смеясь, отвечает Антон, заезжая в какой-то маленький дворик. — Можете хуесосить людей за чашечкой экспрессо. Арсений уже набирает воздух, чтобы начать длиннейшую тираду о том, чтобы Шастун для начала выучил русский язык, и уже потом что-то там критиковал, но Антон подмигивает, и Арсений снова возмущается — теперь тому, как легко попадается на закинутую удочку. — Вылезаем, — весело командует Антон, и Арсений, пыхтя, словно обиженный ёж, отстёгивается и выходит из машины. Вход в виар-клуб находится во дворе, совершенно неуместно в этом жилом пространстве ярко сверкая огромной вывеской с названием «Зелёная комната». Арсений закусывает щёку изнутри, чтобы не спиздануть что-то о том, что это крайне тупорылое решение. Почему тогда не жёлтая, не красная, не вращающаяся? Критиковать идеи друзей Антона раньше времени, даже не успев с ними познакомиться, — слишком хуевый способ поддержать хорошие отношения. Антон галантно открывает тяжёлую чёрную дверь, и Арсений снова сдерживает себя, чтобы не заявить, что он сам прекрасно может. Забота Антона приятна, и это никак не связано ни с тем, что он альфа, а Арсений — омега, ни с тем, что Арсений немощный. Мельком Арс ужасается тому, какая он на самом деле язва, а ещё тому, что готов самолично контролировать это ради Антона. Хотя тот вроде признавался, что ему нравится Арсово сучье поведение? Они спускаются по освещённой фиолетовым светом лестнице, и Арсений крутит головой, чтобы осмотреть светящиеся в полутьме рисунки непонятных существ, нарисованных флуоресцентными красками на стенах. Несмотря на то, что это подвальное помещение, внутри, вроде, не холодно. Внизу у стойки администратора, уткнувшись в монитор, сидит кареглазая девушка с тёмными прямыми волосами. Арсений не чувствует запаха — наверняка бета. — Дарина! — громко приветствует её Антон, и девушка вскидывает голову, озаряясь ярчайшей улыбкой. Она вытаскивает наушники и радостно выбегает из-за стойки, чтобы обнять Шаста. — Антоша, любимка, рада тебя видеть! — щебечет она, но, замечая Арсения, сразу понятливо отлипает от Антона, и это почему-то подкупает. — Стасюнчик предупреждал, что ты сегодня заглянешь, и не один, — тянет она таким тоном, разглядывая Арсения, что это даже немного смешно. Обычно такие люди у Арсения вызывают только раздражение, но эта Дарина ему по какой-то абсолютно неведомой причине нравится. Антон хмыкает. — Ага, Арсений, это Дарина, моя подруга и жена моего друга Стаса, это их клуб. Дарин, это Арсений, мой парень. — На этих словах Арсений чувствует не то какое-то приятное волнение, не то гордость. Осознание этого даже почти не бесит, и неужели влюблённость напрочь отключает мозги? Дарина хихикает и подлетает к Арсению, чтобы расцеловать его в щёки. Реально не бесит. Удивительно. — Рад познакомиться, — учтиво тянет Арсений и ещё позёрски наклоняется, чтобы поцеловать Даринину ладонь. — Такая прекрасная молодая девушка, и уже замужем? Дарина снова хихикает, и непонятно: улавливает она иронию или нет, но это всё равно забавно. — К сожаленьицу, да, — тянет она притворно грустным тоном. — Но ведь и такой очаровательный юноша тоже занят. — Туше, — фыркает Арсений. — Даринчик, а где… Антон не успевает договорить, как откуда-то слева из-за двери на них буквально вываливается темноволосый носатый парень. Он выглядит настолько заёбанным, но при этом таким энергичным, что непонятно, как он это сочетает. Шестым чувством Арсений сразу определяет, что это и есть тот самый Стасюнчик. — Дариш, позвони тем ребятам, которые вчера пытались забронить випку на шесть, скажи, что у нас тут по планам компания раньше освободится, они могут подъехать на полтора часа. Предложи скидку, если вдруг они передумали уже, — сосредоточенно командует он, и Дарина кивает. — Шаст! — наконец замечая Антона, радостно восклицает этот Стас и сразу переводит заинтересованный взгляд на Арсения. Видимо, о нём тут все уже наслышаны. — Стас! — в тон ему передразнивает Антон. Пожимая Стасу руку, по сравнению с ним, Антон выглядит просто огромным, тем более в своём уродском пуховике. — Это Арсений, — снова представляет Арса он, и Арсений, как дурачок, отмечает, как меняется его голос, смягчаясь и излучая такую ласку, что от этого хочется сопливо шмыгать носом. И когда только Арсений успел так разжижиться? — Привет, — приязненно здоровается Стас, пожимая руку и Арсу. — Антон о тебе рассказывал. Арсений с ухмылкой замечает, что Стас, словно вышколенный дипломат, не добавляет «много». Хотя, может, Антон правда о нём не много рассказывал? Сильно плохо, что Арсению больше хочется верить в дипломатичность Стаса? — Очень приятно, — фыркает он. — Надеюсь, он говорил только хорошее? — Я всем рассказывал, какая ты ехидна, — вместо Стаса отвечает Антон. — И он в восторге от этого, — доверительным шёпотом, приложив руку ко рту, сообщает Дарина, от чего все четверо смеются. — Так, вам випку, как обычно же? — хлопая в ладоши, деловито переспрашивает Стас. — И Диму прислать? — Арс, ты кальян будешь? — спрашивает Антон. — И пожрать? И выпить? Арсений едва не цокает: ему и просто вип-комната в виар-клубе за чужой счёт в горле стоит неловкой костью, а тут ещё и столько доп опций. С другой стороны, судя по всему, Антон точно планирует и курить, и есть, и пить, так что не пофиг ли? — Буду, — со вздохом принимает решение Арсений. Антон бросает на него быстрый взгляд, и Арсений делает визуальную пометку на руке поговорить с Шастуном о том, что он привык, что может разделить чужие траты на свидание и не любит быть обязанным. — Отлично, тогда сейчас за мной, — командует Стас. — Антох, шестая занята, будете в третьей. — Без проблем. — А, да, надо разуться, — предупреждает Стас. — Бля-я, — Антон звонко хлопает себя по лбу, — Арс, забыл предупредить, чтобы ты свои тапочки взял. Арсений вскидывает брови. — А у вас тут не выдают? — спрашивает он у Стаса с Дариной. — У них выдают, но тебе же наверняка не ок будет в чужих, ты ж и на коврики свой коврик стелешь, и постоянно с антисептиком ходишь, — опережает ребят Антон, и Арсений чувствует от этого такую волну чувств, что еле удерживает себя от того, чтобы не запрыгнуть на Антона здесь и сейчас. Ему казалось, что тот не слишком наблюдательный, и как бы ни прожигал Арсения взглядом всё время тренировок и репетиций, он ничего не анализировал. Очередная ошибка, которой Арсений радуется до поджатых от чувств губ. — Ну у нас есть ещё одноразовые, типа гостиничных, они не слишком удобные, но… — начинает Дарина. — Мне подойдут, — успокаивает её Арс. — Я вообще босиком люблю ходить. Обувь — социальный конструкт. Арсений замечает, как Стас с Дариной переглядываются, и в этом ничего такого нет, но реакция искренне фыркающего и улыбающегося Антона ему нравится больше. Дарина роется в шкафчиках, находящихся в стене за стойкой, и вытаскивает огромные тапки Антону — видимо, его постоянные — и упакованные в пластиковую плёнку белые для Арсения, сразу выдавая им пластиковые контейнеры для обуви. Переобувшись и засунув контейнеры в ячейки для хранения, которые Арсений сразу не заметил, он ещё просит Дарину поставить букет в вазу, на что та хихикает и намекает Стасу, что тот давненько не дарил ей цветы. Стас закатывает глаза и припоминает ей недавно купленные туфли, из-за чего Дарина корчит обиженную мину. Стас показательно чмокает в ответ на это воздух, а потом машет Арсению с Антоном рукой, и они следуют за ним по коридору до двери с цифрой «три». Заходя внутрь, Арсений мигом осматривается. Комната не слишком большая, но в ней спокойно помещаются маленький диванчик, два кресла-мешка и столик. На стене напротив дивана висит огромная плазма, а перед ней много свободного пространства, достаточного для того, чтобы спокойно развернуться и ничего не задеть. В углу под плазмой ещё стоит тумба с виар-очками и какими-то другими штуками, о назначении которых Арсений даже не догадывается. Освещение тут тоже неоновое, но уже синее. — Арс, когда-то пробовал искусственную реальность? — У Стаса такой тон, будто он спрашивает про то, пробовал ли Арсений мыть руки перед едой. — Нет, — честно признаётся Арсений, хотя ему по жизни претит признаваться, что он чего-то не делал или не умеет. — Тогда смотри, тут всё легко, я сейчас объясню. — Стас, — недовольно тянет Антон. — Я и сам могу. — Ага, знаю я, как ты объяснишь, — закатывает глаза Стас, и Арсению от этого становится почему-то очень смешно, будто Стас — курица-наседка, а Антон — нерадивый цыплёнок. Антон недовольно что-то бурчит и плюхается в кресло, а Стас, не обращая на него внимания, показывает Арсению, как надевать очки, которые больше напоминают шлем, как подключаться к модулям и выбирать музыку, темп и сюжет, как управлять контроллерами, напоминающими маленькие молоточки, и как переключать датчик приближения. Как раз когда он заканчивает, в комнату заходит коренастый светловолосый альфа. — Здорово, Антох, — залихватски произносит он, пожимая руку Антону. — Тебе как обычно? — Арс, ты какой кальян куришь? — обращается к снявшему очки и приглаживающему волосы Арсению Антон. — Не слишком тяжёлый и без кокоса, банана и всякой ванили, — старается вспомнить свои предпочтения Арсений. Он так давно не курил кальян, что почти уже и забыл, каково это. Коренастый кальянщик окидывает его оценивающим взглядом, а потом тоже подаёт руку. — Я Журавль, — представляется он. — А я синица, — совершенно на автомате выдаёт Арсений, и Антон со Стасом ржут. — В смысле Арсений. — Что ж, синица Арсений, — Журавль ухмыляется и в шутку грозит пальцем. — Что будешь пить и есть? — А что у вас есть? — немного теряется Арс. — Чего нет, то быстро доставим, — хвастливо заявляет Журавль, и Арсений непонятливо оборачивается на Стаса с Антоном. — Еду мы заказываем, у нас своё только печенье всякое и пирожные, — объясняет Стас. На вскинутые брови Арсения спешит заверить: — Проценты не берём, просто посетителям так удобнее: мы сами связываемся с курьерами и им не надо отрываться от игры. А напитки, если это про алкоголь, у нас ограниченные и уже по нашей карте. Есть пиво, сидр, вино — только сухое, виски и водка. Арсений прищуривается. Хоть Стас и говорит, что процентов нет, договорённость с ресторанами у них наверняка существует, глупо было бы не иметь с этого доход, а Стас, по ощущениям, выглядит как человек, который выгоду не упустит. Может, он с Антоном поэтому и дружит, — мелькает мерзкая мыслишка в голове, но Арсений быстро её заталкивает туда, откуда она взялась. Не ему уж точно судить чужие отношения и их подоплёки. Тем более не зная практически ничего, кроме очевидного. — Я обычно беру борщ, картоху фри со стейком и пиво, — вмешивается Антон. — Во-первых, всегда одно и то же? Во-вторых, борщ? — Арсений даже не старается скрыть удивление. — А что? — оскорбляется Антон. — Отличный набор, как по мне. И борщ — лучшее блюдо на свете. Арсений хочет пошутить, но в процессе вдруг понимает, что удивляется напрасно: это так органично подходит Антону, и консерватизм в еде, и этот набор, и, прости господи, борщ. — Я буду греческий салат, болоньезе, и какое там пиво у вас есть? — нахмурившись, спрашивает Арс. — «Хугарден», «Козел», «Гинесс», ещё имбирное какое-то есть, — перечисляет Журавль, но Арс сразу перебивает: — Давай имбирное. — Оки-доки, всё запомнил, записал, кальян будет минут через двадцать, — наигранно отчитывается Журавль, салютуя и выходя из комнатки задом. Стас закатывает глаза. — Так, ну, если что-то понадобится, нажимать тут, — показывает он на кнопку вызова сотрудника больше для Арсения и выходит вслед за Журавлём, оставляя Антона с Арсением наедине. — Ну? — сразу переходит к делу Антон, вставая с кресла-мешка и подходя к Арсу ближе. — Во что ты хочешь сыграть? Для новичков обычно советуют что-то геометрическое, без сюжета, чтобы привыкнуть. — Блин, я хотел что-то литературное с сюжетом, терпеть не могу математику, — театрально ноет Арсений. Антон смешно морщит нос, улыбаясь, подходит совсем близко и целует Арсения в висок, глубоко и шумно вдыхая носом. От этого жеста у Арсения сердце начинает дёргаться хуже бумажного журавлика на ветру. — Уверен, что это враньё, — довольно бормочет Антон, не переставая тереться носом о висок Арсения, из-за чего он теряет все нити мыслей, выпуская их из рук вместе с шариками выводов. — Враньё, — послушно повторяет Арсений на выдохе, не зная, что ему делать с руками, с ногами, с головой — её только лечить, наверное? — Я люблю математику. У меня всегда были пятёрки. Антон тихо смеётся. — Естественно. У меня нет. Но тему про одночлены и тела в пространстве я помню. Это такой тупой подкат, который даже и не подкат вовсе — максимум подворот, который разве что голую лодыжку заслуживает — но Арсений всё равно фыркает. Антон отстраняется и деловито что-то настраивает на телевизоре, а затем вручает Арсению очки и контроллеры. — Смотри, это типа аркады, тут ты просто будешь как будто бы двигаться сквозь 3D лабиринт, и твоя задача — не врезаться ни во что и разрубать квадраты, которые на тебя будут налетать. Я поставил тебе самый лайтовый режим, потом, как догонишь эту всю тему, поменяем. — Окей. Арсений сосредоточенно снимает свои очки, кладя их на столик, надевает виртуальные, а Антон помогает закрепить контроллеры на запястьях, мимолетно оглаживая нежную кожу, от чего Арсений на пару мгновений даже теряется и не сразу догоняет, что он уже в виртуальной реальности. — Мне на телеке видно всё, что происходит у тебя там. Щас можешь выбрать музыку, — продолжает инструктировать Антон. Перед Арсением появляется огромное виртуальное меню, он наводит контроллер на музыку и листает вниз. Недовольно отмечая, что «Продиджи» нет, он выбирает «Имэджн дрэгонс» и возвращается обратно в меню, чтобы нажать плей. Ощущения крайне необычные: Арсений понимает, что это виртуальная реальность, но всё равно отшатывается от взрывающихся прям перед глазами цифр. Когда взрывается единица, начинает играть музыка и всё вокруг приходит в движение. Арсений будто бы летит на огромной скорости в каком-то лабиринте, где надо то двигаться в стороны, то пригибаться, а навстречу ему летят огромные белые квадраты, которые надо разрубать контроллерами — в симуляции они выглядят как лазерные мечи в руках. Арсений айкает и охает под заливистый смех Антона, но проходит наконец лабиринт начального уровня, пусть и с третьего раза. С каждым запуском он всё лучше понимает, как приспособиться к управлению, и следующий уровень уже проходит со второго раза. Антон весело присвистывает и подбадривает откуда-то из-за спины — Арсений так размахивает руками, что лучше и правда отойти подальше. Когда Арсений находится в процессе прохождения пятого уровня, наконец заходит Журавль. — Так, потише, я у тебя слева, не зашиби меня и кальян, — доносится до Арсения сквозь песню, и он двигается вправо, стараясь не нарушить свою траекторию в виртуальности. Кажется, Журавль с Антоном переговариваются, но Арс не обращает внимания — он уже дважды попадается на трёх квадратах, перемещающихся с ужасной скоростью, из-за чего их нереально разрубить одновременно. На шестой попытке у него наконец получается, и он, снимая очки, принимается победно танцевать. Антон хохочет, и Арс оборачивается на него. Тот вальяжно сидит в кресле-мешке, окутанный дымом, широко расставив длиннющие ноги, держа в руке мундштук кальяна и смеясь, откинув голову назад, давая прекрасный обзор на красивую шею и дёргающийся от смеха кадык. Арсений так безбожно залипает, что пропускает момент, когда Антон немного выпрямляется и возвращает ему взгляд в упор, делая глубокую затяжку. — Мне надоела геометрия, — облизывая губы, бормочет Арсений, как кролик наблюдая за тем, как Антон выпускает колечки. — Можем попробовать физику? — предлагает Антон, и это не то изменение в расписании, которому Арсений не радуется. Он подходит ближе, а потом совсем наглеет и снова залезает к Антону на коленки. Если точнее — на бёдра, опираясь своими коленями о кресло-мешок. Антон выглядит ужасно довольным, словно кот, обожравшийся красной рыбы. Арсения это немного бесит, но больше нравится. Он забирает у Шастуна мундштук и затягивается сам. Кальян Журавль забил отменно, следует признать, и от первой же затяжки у Арсения начинает слегка кружиться голова и ноги становятся ватными. Он выдыхает дым прямо в Антона, а потом, закрыв глаза и приоткрыв рот, слепо тычется ему в губы. Почти «цыганочка». Сладкий запах Антона ощущается даже в кальянном дыму и ведёт сильнее табака. Арсений, который сейчас прыгал в виртуальной реальности, пытается за что-то зацепиться в этой, поэтому руки Антона на его талии ощущаются очень правильным якорем. — С ума сойти, а неделю назад на репетиции ты мне заявил, что от меня бесполезно чего-то требовать, — восторженно шепчет ему прямо в губы Антон. — Так я от тебя ничего и не требую, — жарко выдыхает Арсений, противореча самому себе тем, что шире открывает рот, намекая Антону на большее. Тот отлично улавливает, но вместо этого лишь слегка касается губами, так что Арсений всё берёт в свои руки и высовывает язык, буквально вылизывая Антону рот. Тот наконец-то подхватывает, и они целуются так жадно, будто хотят сожрать друг друга. — Кхм-кхм, — внезапно раздаётся насмешливое покашливание, и Арсений слегка дёргается, отрываясь от Антона и уже думая слезть с него, но тот крепко держит за талию. — Пиво, — уведомляет об очевидном Журавль, ставя на стол две открытые бутылки и два высоких стакана. — Ребят, вы нам так весь клуб спалите. Антон показывает фак, и Журавль позёрски откланивается. — Хм. — Арс неловко хмыкает и всё-таки слезает с Антона, чувствуя крайнее неудобство в своих узких штанах. Он берёт со стола бутылки, одну из них протягивая Антону, и умащивается на кресло-мешок напротив. — Какие ещё есть игры? Антон пару секунд не отвечает, а потом будто смахивает наваждение, подходит к тумбе, принимаясь копаться в ней, и весело говорит: — Есть спортивные, типа лыж или сёрфинга. Моя любимая — скейт, там надо выбирать трассу и участвовать в соревновании. Есть всякие типа крутые на визуал, но без сюжета и цели: ты просто бродишь среди всяких там лесов или пустынь. Есть леталки, есть историческая одна, типа осматриваешь чудеса света. Ну и всякие экшны с зомбаками или террористами. У Арсения желания разбегаются, как тараканы на свету, ну или на марину — по картине Айвазовского, наверное, приятно бегать. — А что-то командное есть? Чтобы мы вместе играли. — Ему прикольно играть и в соло, но не хочется, чтобы Антон просто сидел. — Да, там пара хорроров есть, где возможен групповой заход, — каким-то странным голосом отвечает Антон. — Ну так давай! — Арсений подскакивает на ноги и берёт вторую пару очков с контроллерами. — Сейчас их всех замочим. Кого всех он планирует замочить, Арсений сам не понимает, но Антон не реагирует на этот бред и как-то слишком долго возится с настройкой. — Ты уверен, что хочешь? — спрашивает он. — Там может быть довольно страшно. — Не, я люблю такое! — радостно заявляет Арсений. — А кальян? Он выдохнется, а ты почти не курил, — предпринимает последнюю попытку Антон, и Арсений, прищурившись, смотрит на него. — Что-то не так? — Та не, просто переживаю, чтобы тебе всё понравилось, — бормочет Антон, и вручает наконец Арсению его оборудование. Арс поджимает губы, но ничего не говорит и вместо этого помогает Антону закрепить контроллеры, а после надевает очки. Он сам, уже привыкнув, быстро просматривает меню, понимая, что в этой игре выбрать саундтрек нельзя, потому что он встроенный. Даже просто в меню играет типа нагнетающая музыка, словно в фильмах ужаса. Арсений нажимает «Пуск», и их буквально выбрасывает в имитацию комнаты какого-то старого разваливающегося дома. Из всех щелей по ногам стелется зелёный туман, а зловещая музыка завывает громче. Антон справа выглядит смешно, совсем на себя не похож, будто бы бот из ГТА, но зато с пушкой. — Если стрелять друг по другу, нам ничего не будет, — сквозь музыку доносится объяснение Антона. Арсений разворачивается и шмаляет в него из чего-то вроде калаша, который виртуальный он держит одной рукой — во второй нож. Виртуального Антона слегка отбрасывает, а настоящий рядом пихается в плечо. — Так и знал, что ты это сделаешь, — более расслабленно с нотками смеха заявляет он. — Так, это же просто бродилка? — громко спрашивает Арсений. — Идём тогда. Он первым жмёт кнопку и в реальности начинает идти на месте, а в виртуальности выходит из комнаты, чтобы обнаружить такой же длинный и типа страшный коридор. Антон вроде идёт за ним. Арсений никогда не был особым фанатом компьютерных игр, но ему кажется, что все они похожи между собой. По крайней мере, дизайном и представлениями о том, что должно быть страшно. Поэтому, когда он идёт по тёмному туманному коридору, кое-где освещённому огарками свечей со стен, он оглядывается вокруг. Ничего интересного. Музыкальная интрига нарастает, и это означает, что сейчас на них выпрыгнет какая-то ебола. Арсений предвкушающе берёт контроллер удобнее, и да — на следующем повороте коридора на них вылетает жутко орущее что-то, что в представлении создателя игры должно выглядеть как зомби. Арсений быстро направляет на это нечто контроллер и стреляет сразу раз пять. Из зомбака вываливаются кишки, брызгает кровью, и он исчезает. — Блин, прикольно! — Арсений оборачивается на Антона, но по фигурке того вообще не понять эмоций. Настоящий Антон только как-то без энтузиазма угукает, и они продолжают путь по коридору, выходя в огромный тёмный зал, в середине которого лежит какая-то груда хлама, от которой исходит явно «добрый» свет. Арсений подходит ближе и стреляет по этой куче, но ничего не происходит, поэтому он наклоняется и, судя по всему, это какая-то броня, потому что всё вокруг освещается, и в левом углу на индикаторе жизни появляются дополнительные градации. Арсений снова оборачивается на Антона, и тот стоит прямо за ним. В реальности Антон тоже, судя по всему, подошёл совсем близко — Арсений чувствует, что тот стоит сантиметрах в десяти. Только он хочет сказать, чтобы Антон отошёл, потому что Арсений может случайно задеть его, как вдруг звуки в игре снова меняются, и на них откуда-то сверху падает ещё около пяти зомби. В этот момент Арсений понимает, что в предыдущий раз выла не игра, а Антон, потому что тот снова издаёт какие-то крайне высокие звуки и буквально врезается в Арсения в реальности. Из-за этого кажется, будто зомби из игры действительно атакуют, и Арсений совсем теряется, просто нажимая на кнопки контроллеров и вертясь на месте, что в реале непросто, потому что Шастун вертится вместе с ним, прячась за спину. Когда Арсений разрубает всех зомбаков, он сразу нажимает на паузу, снимает очки и орёт на Антона: — Ты что? Я так испугался! — Бля, прости-и, — ноющим тоном тянет Антон, тоже снимая очки. Он выглядит правда пристыженным, и Арсений прищуривается. — Что за саботаж? — Да бля, ну я просто… — неловко бормочет Антон. — Я просто не очень люблю такие штуки. Ну точнее люблю, но я это… Арсения осеняет (хотя он предпочитает «оарсает»): — Ты что, боишься? Антон корчит рожу, и, судя по всему, с трудом признаёт: — Немного. Да я просто не боюсь, но меня типа пугает, бля, как объяснить-то! — он запускает пальцы в волосы, убирая чёлку. Арсений растягивает рот в улыбке — это тоже что-то, что подходит Антону: бояться страшилок и верещать, как пятилетка, при виде ненастоящих зомби. — И почему сразу не сказал? — весело спрашивает Арс, наклоняя голову. — Хотел тебя впечатлить, — бурчит Антон. Арсения просто смывает цунами нежности, и он еле сдерживается, чтобы не врезаться в Антона с объятиями. Кошмар — Шастун открывает в нём слабости и те черты характера, которые Арсению не нравится в себе признавать. Он смотрит на Антона, пытаясь выразить всё, что чувствует, и ласково иронизирует, потому что он всё-таки язва: — Ну вот эти высокие писки меня и правда впечатлили. — Антон на это надувается, и Арс совсем смягчается. — И вообще, все люди чего-то боятся, признавать свои слабости — вот настоящее бесстрашие. Антон скептично на него смотрит, и Арсений тушуется: он-то свои признаёт только под страхом смерти. Привычка относиться к остальным лучше, чем к себе, тоже бесит. — Говори себе это почаще, — бухтит Антон. — И вообще, меня это в себе раздражает: не альфа, а девчонка малолетняя. Арсений нахмуривается, подходит ближе и кладёт руки Антону на плечи, ловя его взгляд. — Во-первых, что за эйджизм и сексизм, во-вторых, с чего ты вообще взял, что, чтобы меня впечатлить, надо вести себя как тупой стереотипный альфа? Антон нервно облизывает губы и как-то грустнеет. — Не хочу быть стереотипным и тупым, но и ссыклом тоже как-то не прельщает. — Я не считаю тебя ссыклом, из-за того, что ты пугаешься виар-игры, нацеленной на то, чтобы ты пугался, — уверенно втолковывает Арсений. — Ты просто прекрасный целевой потребитель. Антон хмыкает, и как-то враз будто бы убирает и своё смятение, и грусть. — Ну да… так-то мне нравится вот это вот всё, типа адреналин и все дела. Просто я пугаюсь сильно. — Ну конечно. — Арсений чмокает его в смешной нос. — Хочешь просто посмотреть, как я прохожу, или поиграешь со мной? Можешь ничего не делать, но только не подходи, пожалуйста, чтобы я тебя не зашиб. Антон задумывается и кусает губы. — Не, давай с тобой поиграю. Арсений выгибает бровь, но никак не комментирует, хотя подсознание мерзенько нашёптывает, что раньше он бы выбесился и запретил себе мешать. В итоге они с горем пополам проходят первый уровень квеста, и Антон радуется, как ребёнок, когда сам убивает парочку зомби, поэтому, как бы Арсению ни хотелось намекнуть тому на счёт (восемьдесят шесть целей у него и шесть у Антона), он только радуется вместе с ним. Как раз, когда они заканчивают, им наконец приносят еду, и они, распаренные и довольные, плюхаются за стол, обсуждая, какой прекрасной командой они бы были в зомби-апокалипсис. В какой-то момент к ним заскакивает Стас, чтобы спросить, всё ли супер, и они втягивают его в оживлённый спор о том, от чего же всё-таки вымрет человечество. Так ни к чему и не придя, Стас убегает по делам, потому что в этом клубе он, очевидно, и швец, и жнец, и на трубе дудец, а Арсений с Антоном пробуют другие игры: Арсений наблюдает, как Антон катается на скейте, а потом они бродят по джунглям и по сельве Амазонки. Когда они раскуривают уже второй забитый кальян, Арсений думает о парадоксе: несмотря на то, что последние несколько часов они проводят в виртуальной реальности, в которой его буквально не существует, он впервые за долгое время чувствует себя по-настоящему живым, а не ботом из симуляции. И в целом, по жизни, он, конечно, боттом, но если серьёзно, то это свидание для него как глоток воздуха — выход из тёмного кондиционерно-холодного помещения на солнце. Арсений который раз сравнивает Антона с солнцем, и ему уже даже не хочется ничего с этим делать. Немного уже пьяненький после нескольких бутылок пива Антон старательно пытается доказать ему, что умеет выдувать кальянным дымом колечки, которые смогут попасть в другие колечки, и Арсений просто хихикает, утопая в своём кресле-мешке, наблюдая за этим полудурком: за его сосредоточенно сведёнными бровями, за тем, как он высовывает язык, уже выдув колечки, будто это поможет им совершить фокус, за тем, какими мягкими у него выглядят волосы. — Ты правда влюбился в меня с первого взгляда? — тихо спрашивает Арсений, и Антон поднимает на него обескураженный взгляд, слишком застанный врасплох. Но он быстро собирается, и нежностью выражения его лица можно согреть всю Сибирь. — Правда. Только увидел твой кнопочный нос и длинные ресницы, когда ты пинал мою тачку, и сразу поплыл. Арсений хочет возмутиться, что у него не кнопочный нос, хочет загнаться, что Антон слишком романтично и чудесно воспринимает своё отношение к нему, потому что невозможно влюбиться в склочную истеричку, хочет сказать ему, чтобы заткнулся, потому что он не знает, о чём говорит… Но вместо этого: — Кажется, я тоже в тебя влюблён, — скомканно бросает он, и ему стоит всех сил мира смотреть прямо на Антона, наблюдая за его ласковым восторгом, а не прятать лицо от смущения в руках. — Ну я так и знал, лапа, — довольно скалится Антон, и Арсений пинает его за это ногой. Шестое чувство подсказывает, что тот специально, чтобы не смущать Арсения ещё больше, и от этого в груди всё тает. Какое-то время они дурашливо пинаются, а потом Антон встаёт и, совсем чуть-чуть пошатываясь, заявляет: — Пойдём прогуляемся? Арсений легко подскакивает и с радостью соглашается. В этой комнатке хоть и заключены многие реальности, для него слишком душно, и слишком накурено кальяном. — Стас! — громогласно гаркает Антон, когда они выходят в коридорчик. — Стас! — повторяет он снова, когда они подходят к стойке Дарины, за которой её нет. Арсений впервые за то время, что спустился к Антону, смотрит на телефон, игнорируя сообщения от вчерашнего Антона-фотографа. Охуеть — уже почти одиннадцать вечера. Они провели вместе практически девять часов, и Арсению так хорошо от этого. Наконец появляется ещё более заебанный Стас. — Чего тебе, Шастун? — Можешь дать нам вино, плиз? — Антон складывает руки в умоляющем жесте, и Арсений хихикает. — Ты же не собираешься вести машину в таком состоянии, пьянь болотная? — вздыхает Стас. — Нет, конечно! — заверяет Антон. — Мы просто прогуляемся, а потом я вызову Арсу и себе такси. Арсений уже не очень понимает, насколько Антон пьян — тот кажется то жутко бухим, то нереально трезвым. Видимо, это показатель того, что сам Арсений явно пьянее, чем думал. Стас снова тяжело вздыхает, а потом выносит откуда-то уже открытую бутылку и два стаканчика как под кофе. — Тут как раз на двоих осталось, не спалитесь за распитием только, — просит он. Арсений радостно кивает, надевает ботинки и куртку, заматываясь шарфом и натягивая шапку, а потом забирает свои цветы и бутылку со стаканчиками, быстро выдвигаясь на улицу, пока Антон благодарит Стаса. Морозный воздух опаляет лицо, и Арсений стоит и улыбается в тишине московского дворика. Когда Антон наконец выходит, он пытается открыть бутылку. — Дай, помогу, — бурчит Антон и одной рукой вытаскивает пробку. Арсений смеётся и разливает остатки вина по кофейным стаканам, пока Антон вслед за пробкой забирает и бутылку, чтобы выкинуть её в маленькую приподъездную мусорку. — Стас напиздел, это полусладкое. — Арсений отпивает из своего стаканчика и даже не морщится: он ненавидит рислинг. — Нам же лучше, — хмыкает Антон и забирает свой стакан тоже. Они, переговариваясь о всякой ерунде, проходят по центральным дворикам до Бульварного кольца, нарушая тишину и спокойствие и совершенно не чувствуя угрызений совести из-за этого. Арсений ловит то, как оранжево-огненно горит под фонарями снег, как празднично сверкают новогодние украшения и как привычно-тепло раздаётся рядом смех Антона. В какой-то момент они начинают шутливо пихаться, и Антон просто толкает Арсения в огромный сугроб, под маты и проклятья падая рядом. Арсений очень хочет окунуть того рожей в снег за этот вероломный поступок, но вместо этого он накатывается сверху и целует этого незаслужившего дурака. Так они и валяются, целуясь, в сугробе, и Арсений чувствует безграничное, разрывающее его на части счастье. — Я считаю, мы созданы друг для друга, — бессвязно между мокрыми горячими поцелуями бормочет Антон, и в этот момент Арсений безоговорочно с ним соглашается.