(Не) Спрятать в Облачных Глубинах

***

Вэньцы добрались до Облачных Глубин через пять дней после них. — Благополучно добрались. Им придется временно пожить в двух пустующих павильонах к западу от холодного источника, там пока для них безопаснее, чем в Гусу. Их обеспечат рисом, овощами и запасом дров на зиму, определят, какие работы они могут выполнять. Весной, в зависимости от ситуации, будет принято решение, останутся ли они в Облачных Глубинах или получат надел земли возле Гусу, — тем же вечером рассказал Ванцзи. — Я передал А-Юаня деве Вэнь. Усянь хотел немедленно бежать к ним, за прошедшие дни начав скучать и по грубоватой Вэнь Цин, и по застенчивому Вэнь Нину. Тем неожиданнее оказались слова Ванцзи: — Тебе пока не следует с ними встречаться. Усянь держался почти неделю. Но безвылазное сидение в цзинши становилось все более невыносимым, а желание хотя бы издалека, одним глазком увидеть вэньцев, превратилось в навязчивую идею, вбиваясь в голову неясной тревогой. К западу от холодного источника… Туда точно не забредали приглашенные, да и адепты клана Лань практически не захаживали в ту сторону, насколько он помнил из времен своей учебы. Сам-то Усянь излазил Облачные Глубины вдоль и поперек. Он не сомневался, что без проблем найдет те павильоны, куда поселили Вэней. В конце концов Усянь не выдержал тревожного зуда, мешавшего концентрироваться на чем-либо другом, и решил быстренько сбегать к Вэням, только чтобы своими глазами убедиться, что у них все в порядке, и вернуться до возвращения Ванцзи. Главное, не попасться на глаза посторонним. Ему повезло, он добрался незамеченным до холодного источника, и вскоре обнаружил павильоны, возле которых сновали человеческие фигуры в светло-серых одеяниях гусуланьской обслуги, сменивших коричневые одежды вэньцев. Взгляд мгновенно выхватил из скопления аккуратную фигурку Вэнь Цин, так что, убедившись, что среди вэньцев не было посторонних, Усянь вышел из своего укрытия за раскидистым кустарником и, широко улыбаясь, подошел к ней. — Вэнь Цин, тебя не узнать! Гусуланьские одежды тебе очень идут! Его улыбка мгновенно погасла, стоило Вэнь Цин повернуться к нему. Горькие складки залегли вокруг ее губ, потускневшие глаза обрамляли темные круги. Во взгляде девушки таилась глубокая печаль. — Вэй Усянь, что ты делаешь? — усталым, чуть хрипловатым голосом спросила она. — Ханьгуан-цзюнь сказал, что ты не можешь покидать цзинши! — А-Цин, что случилось? Ты на себя не похожа. Скажи мне… А-Юань? Вэнь Цин махнула рукой в сторону павильона, где на ступеньках бабушка баюкала спящего малыша. — С ним все в порядке. Набегался и спит… Тебе не следовало приходить сюда. Но Усянь, оглядывавшийся со все нарастающей тревогой, схватил ее за руки. — В чем дело, цзецзе [1]? Где Вэнь Нин? — А-Нина больше нет. — Она отвернулась, борясь со слезами. — Что значит, его больше нет? Куда он делся? — растерянно произнес Усянь, чувствуя нарастающую боль в груди. — Они забрали его в минши [2], как только мы вошли в Облачные Глубины. А-Нин даже не думал сопротивляться. Сказал, что так будет лучше. А потом… Они убили его его во второй раз, называя это упокоением ради безопасности населения. Я видела, как сожгли его тело… — механически перечислила Вэнь Цин. — Ханьгуан-цзюнь сказал, что ты знал с самого начала. Почему ты не сказал сразу, Усянь? Мы даже не попрощались как следует…. Глаза ее наполнились слезами, но ни одна слезинка не скатилась вниз. Усянь шагнул к ней, притянул в свои объятия, и стал легонько похлопывать по спине. В первый раз за все время их знакомства Вэнь Цин позволила себе ненадолго побыть слабой и затихла, положив голову ему на грудь и слушая учащенный стук его сердца. — Прости, А-Цин, прости… — шептал Усянь, сам готовый заплакать. — Как же так? Лань Чжань обещал мне, что ты не потеряешь брата… — Не потеряю… — горько усмехнулась Вэнь Цин. — От А-Нина не осталось даже праха. Она отстранилась от Усяня и тихо добавила: — Я не виню тебя, Вэй Усянь, и не забуду, что клан Лань спас наши жизни. Но никогда не прощу Ханьгуан-цзюня за А-Нина. Иди, и не приходи больше, это опасно. Усянь почти не помнил обратной дороги, погруженный в тяжкие мысли, боль утраты и предательства. Хотя, разве было предательством то, о чем Лань Чжань предупреждал его с самого начала? Он сам не захотел принимать действительность. За мыслями он совсем забыл об осторожности, поэтому нарочито громкий и едкий шепот, внезапно раздавшийся позади, когда он почти добрался до цзиньши, застал его врасплох. — Это тот самый Вэй Усянь? Старейшина Илина? Смеет разгуливать по Облачным Глубинам, будто у себя на Луаньцзане! Ханьгуан-цзюню следовало посадить его на цепь. — Тише ты, он тебя услышит, — опасливо одернул шептавшего другой, более тихий, голос. — Пфф, ну и что, клыки этому псу уже повыдирали. Ханьгуан-цзюнь самолично ему меридианы запечатал. Смотрите! Вэй Усянь, при первых словах ускоривший шаг, не успел повернуться, чтобы посмотреть на говорившего, как неожиданный удар в спину сбил его с ног. Он попытался подняться, оперевшись ладонями о землю, но тут же подскочивший обидчик до боли сжал его плечо, давя вниз своей ци. Это был крепкий парень лет пятнадцати, судя по простой белой налобной ленте, приглашенный ученик клана Гусу Лань. Два его товарища не рисковали подойти ближе, настороженно наблюдая с расстояния в несколько шагов. — Как ты посмел, пёс, вылезти из цзинши Ханьгуан-цзюня без присмотра? Какое непотребство замышляешь? Отвечай! Он усилил давление ци на плечо Вэй Усяня, и Усянь поморщился от боли, вынужденно склоняясь ниже. Руки его непроизвольно сжались в кулаки. — Я ничего не замышляю, — едва сдерживаясь, произнес он. — Отпусти, нам обоим не нужны неприятности. Но тот лишь сильнее завелся от этих слов и замахнулся для удара, отвратительно ухмыляясь: — Своим мертвецам приказывать будешь, а в Гусу у тебя прав никаких нет, разве что делать то, что прикажут, понял, мразь? Вэй Усянь медленно поднял на обидчика взгляд, внезапно полыхнувший алым, когда он потянулся за дремавшей в нем тьмой. Хватит, он больше не намерен это терпеть! Глаза парня расширились от страха. Внезапно побледнев, он отдернул руку от плеча Усяня и отшатнулся назад. — Вэй Ин! — ледяной голос Лань Ванцзи подействовал подобно ушату холодной воды, мгновенно растворяя гнев и безрассудное неистовство, оставляя пустоту и чувство вины. Обидчик Усяня и его приятели торопливо поклонились Второму Нефриту. — Ханьгуан-цзюнь, я… Ванцзи встретил опустошенный взгляд Усяня и едва заметно качнул головой в сторону цзинши, приказывая удалиться, потом повернулся к ученикам, по очереди останавливая взгляд на каждом. — Яо Цимин. Су Лоан. Бэй Уцзи. Вы трое нарушили правила, ведя себя недостойно, устраивая травлю и издеваясь над беззащитным. Понесете наказание. Завтра. Я прослежу. — Да, Ханьгуан-цзюнь, — склонились ученики, не смея возражать. Движением руки Ванцзи отпустил их, а сам еще долго оставался недвижим, обдумывая свое решение, прежде чем вернуться в цзинши. То, чему он стал свидетелем, было плохо, плохо и опасно.

***

Вэй Усянь, сидевший на краю низкой кровати, вцепившись руками в деревянную раму, поднял расстроенный взгляд на вошедшего в цзинши Ванцзи и, кажется, хотел что-то сказать. Но Ванцзи отвел глаза, едва взглянув на него, опустился на циновку возле стола, занявшись приготовлением чая, и слова остались не высказанными. — Выпей со мной чаю, Вэй Ин, — позвал Ванцзи в гнетущую тишину, когда чай был готов. Усянь молча сполз с кровати, сел напротив, все так же расстроенно глядя на Ванцзи. — Куда ты ходил? — отпив глоток, бесцветно спросил тот. — К Вэням. Я… только хотел убедиться, что у них все в порядке… Но ничто не в порядке. Ты поэтому не хотел, чтобы я к ним ходил? Из-за Вэнь Нина? Лань Чжань, ты же обещал, что Вэнь Цин не потеряет брата… — Не веришь мне? — тихо спросил Ванцзи. — Я просто… Усянь замолчал, не зная, как объяснить путаницу противоречивых мыслей и ощущений, которые он испытал после рассказа Вэнь Цин. — Просто? — повторил за ним Ванцзи, настаивая на ответе. — Я не думал, что это произойдет так быстро… что ты не дашь нам… им даже времени попрощаться, — несчастным голосом ответил Усянь. — Вернее, я не хотел верить, что это вообще произойдет, даже зная, что ты не станешь лгать. — Мгм, — согласился с этим Ванцзи, помедлил, и спросил еще. — Ученик, что напал на тебя… что ты собирался сделать? Усянь побледнел. Очевидно, Ванцзи заметил взметнувшийся в его взгляде огонь, и знал, что это означает. Он не сдержался и потянулся за темной энергией, чтобы ударить. «Потому что чувствовал себя отвратительно и хотел выплеснуть свое расстройство на мелкого ублюдка!» Но это было плохим оправданием. — Прости, Лань Чжань, я не сдержался. Слышать его оскорбления было… очень обидно. — Не извиняйся передо мной. Ты вполне мог оценить последствия своих действий. Но, наверно, не захотел. Ни подумать о последствиях, ни сдержаться. Голос Ванцзи оставался бесцветным, в нем не было ни злости, ни осуждения, вообще никаких эмоций, словно он говорил о чем-то отвлеченном, словно его это все совершенно не касалось. Усяню хотелось встряхнуть его, заставить проявить хоть какие-то чувства: гнев, возмущение, презрение, что угодно, но не это кажущееся безразличие. — Лань Чжань, ты не понимаешь… — Мгм, — мягко перебил Ванцзи. — Объясни мне. Вэй Усянь открыл рот, снова закрыл, а потом вдруг потерянно хмыкнул. — Ты прав… Я обещал повиноваться тебе, но все равно побежал к Вэням, не думая о последствиях. Обещал не призывать тьму, но нарушил и это обещание, поддавшись эмоциям… Он прервал себя, и долго они сидели в молчании, погруженные каждый в свои мысли. Усянь нарушил молчание первым. — Лань Чжань, я… сегодня я нарушил условия нашего договора. Признаю, что был неправ. Не следовало забывать, что я не свободен, даже если на мне нет видимых оков; что мои неосторожные действия могут быть опасными для других; что я могу подорвать доверие к тебе. Я искренне сожалею. Ванцзи глубоко вздохнул и, прямо встретив взгляд Усяня, глухо произнес: — Ты нарушил запрет и ушел из цзинши. Нарушил обещание не призывать темную силу. Своими действиями, возможно, навлек опасность на других. Завтра на рассвете понесешь наказание. Встанешь, обнаженный по пояс, на колени у обеденного павильона и не тронешься с места до заката. Не поднимая глаз и не произнося ни слова, что бы ни услышал. Докажи мне, что можешь контролировать себя. Если не исполнишь… послезавтра будешь стоять рядом, наблюдая, как это буду делать я.