(Не) Спрятать в Облачных Глубинах

***

Они провели в воздухе несколько часов. Ванцзи сосредоточенно смотрел вперед, с видимой легкостью управляя скольжением меча в пространстве. Маленький Юань, надежно поддерживаемый и прижавшийся к его груди, дремал между Ванцзи и слегка прижавшимся к нему спиной Усянем. Тот был необычно молчалив и задумчив, тихо вздыхая время от времени. Ванцзи полагал, что Вэй Ин еще не совсем осознал, что происходит, потому что, не смея терять драгоценное время на долгие уговоры и обсуждения, действовал, может быть, слишком жестко, не дав ему достаточно времени на обдумывание. Путь от Илина до Облачных Глубин был неблизким, а скорость их передвижения ограничена. Каким бы сильным не был Ванцзи, длительное управление мечом с двойным весом на нем забирало немало сил. Поэтому ближе к закату они спустились на закрытую от ветра опушку, чтобы провести там ночь. Здесь было сухо, очевидно, мелкий моросящий дождь, сопровождавший их часть пути, обошел эту местность стороной. Проверив окружение на наличие опасностей, сопровождающие их адепты установили вокруг лагеря защитный барьер от проникновения нечисти и разожгли костер, молчаливо усевшись рядом. Ванцзи устроился под деревом медитировать, а Вэй Усянь некоторое время носился по поляне вместе с Юанем, весело хохоча и болтая с ним на детском языке, разминая ноги и пытаясь согреться в движении. Когда уставший от беготни малыш забрался усевшемуся у костра Усяню на колени и захныкал, прося чего-нибудь поесть, тот растерялся. Они не планировали брать с собой ребенка, и в спешке прощания никто не подумал о его потребностях. Один из адептов, задумчиво понаблюдав за безуспешно пытающимся успокоить малыша Усянем, достал из рукава своего одеяния небольшой мешочек, что-то вытащил из него и, поднявшись, подошел ближе. — Это лакрица. Не совсем еда, но на вкус приятна и успокаивает, — негромко сказал он, протягивая Усяню небольшую блестящую коричневатую пластину. Усянь вскинул взгляд на тридцатилетнего ланьца, с удивлением встретил спокойный, почти теплый взгляд мужчины, и, улыбнувшись, забрал лакрицу из его ладони. — Смотри, А-Юань, что тебе дал белый братец, — показал он угощение малышу, тут же потянувшему ручки к интересному предмету. — Что ты скажешь белому братцу? — Сасиба, — тут же забыв о слезах, улыбнулся ланьцу щербатым ртом Юань и, выхватив у Усяня пластинку, наполовину засунул ее в рот. Через мгновение личико его засветилось от удовольствия, и он забыл обо всем на свете, посасывая сладковатую пластинку и пытаясь жевать ее малозубым ртом. Он вскоре уснул, причмокивая во сне размокающей во рту лакрицей. Усянь устроил мальчика поудобнее на своих коленях и тоже попытался уснуть. Однако, хотя тело наполняла усталость, тепло костра не спасало от стылого воздуха за спиной, и уснуть он не мог, то и дело непроизвольно ёжась от холода. Темная ци, циркулирующая в его теле, не давала тепла. — Вэй Ин, — спустя долгое время раздался голос Ванцзи, завершившего медитацию. — Лань Чжань, ты почему не спишь? Разве у вас еще не время сна? — А ты? Выглядишь усталым. — Не могу уснуть, холодно… Ненавижу холод, — снова поёжился Усянь. Ванцзи немного сдвинулся с места, вытянул одну ногу, согнул другую в колене и приглашающе отвел левую руку в сторону: — Иди сюда. Пораженному до глубины души Усяню понадобилась целая вечность, чтобы выдавить из себя: — Ты… предлагаешь мне свои объятия? — Мгм. Тепло. Усянь обернулся на обоих ланьцев, сидевших по другую сторону костра и негромко о чем-то переговаривающихся. Если они и слышали сказанное, то не показали этого. — Лань Чжань, ты же не любил чужих прикосновений. Что привело тебя к таким изме… — Хочешь мерзнуть дальше? — невозмутимо прервал его Ванцзи. — Нет-нет, — заторопился Усянь, осторожно перехватив Юаня поудобнее и ползком перебираясь ближе к Ванцзи, чтобы уютно устроиться, прижавшись спиной к его горячей груди, защищенный от холода широкими рукавами его одеяния. Нескольких минут хватило, чтобы согреться, и Усянь довольно вздохнул, наконец расслабляясь. — Лань Чжань, ты такой горячий. Спасибо, что согрел меня. — Мгм… Вэй Ин? — Да? — Твое Золотое ядро… Вэй Усянь снова вздохнул. Как же он не хотел обсуждать эту тему! Но теперь было поздно скрывать. — Я потерял его, Лань Чжань. — Отдал… — Тебе Вэнь Цин сказала? — хмыкнул Усянь. — Мгм. Я спросил. Темный путь… поэтому? — Да… так уж получилось… — А тот человек… это Цзян Чэн? — Откуда…? Вэнь Цин не могла… — Догадался. Вы были близки… раньше. — Это все в прошлом, Лань Чжань. Я ни о чем не жалею. В последовавшем долгом молчании Вэй Усянь почти задремал, но Ванцзи заговорил снова. — Вэй Ин. — Ухм? — Не знал про твое ядро. Я сделаю все возможное… но не уверен, что смогу сдержать обещание… Он говорил об обещании сохранить жизнь Усяня после уничтожения Иньской печати. Вэй Усянь грустно усмехнулся: — Не страшно, Лань Чжань. Я был готов к этому уже давно. Если бы не Вэни… — Ты желаешь смерти? — Ему показалось, или в голосе Ванцзи действительно звучала тревога? — Нет, конечно. Кто в здравом уме будет желать смерти? Но я… так устал от одиночества, бессилия и безысходности, что порой смерть казалась лучшим выходом. — Следовало еще тогда убедить брата. И объясниться с тобой. — Вспомни, Лань Чжань, тогда я не хотел никого слушать. Был настолько самоуверен… — Вэй Ин… я рядом. — Я рад этому, Лань Чжань. Честно.

***

На рассвете Ванцзи, не добудившись крепко проспавшего в его объятьях всю ночь Усяня, передал маленького Юаня адепту, угостившему его лакрицей, подхватил Усяня на руки и шагнул с ним вместе на меч. Более или менее в себя тот пришел лишь через пару часов, и едва открыв глаза, завозился, пытаясь выскользнуть из рук Ванцзи. — Вэй Ин, не возись, — предупредил Ванцзи, с трудом удерживая равновесие. — Опусти меня, Лань Чжань, так неприлично. Я же не девица какая-нибудь, чтобы меня на руках носить. Ну же, опусти! Ванцзи осторожно убрал одну руку, придерживая другой Усяня под грудь, пока тот уравновесится на мече. — Как далеко еще? — Недалеко. Ко времени, когда часом позже они опустились неподалеку от входа в Облачные Глубины, Вэй Усянь успел перенервничать, представляя себе самые ужасные исходы встречи со старейшинами клана Гусу Лань. Повернувшись к убирающему Бичэнь в ножны Ванцзи, он неуверенно забормотал: — Лань Чжань, мне так неспокойно. Ты уверен, что они тебя послушают? Что разрешат мне остаться с тобой? Что, если они запретят мне находиться в Облачных Глубинах, или запрут куда-нибудь? — Не бойся, я рядом. Брат на нашей стороне. Уверен, старейшины согласятся, как только поймут, что это лучшее решение. — Тогда… что мне делать… разве ты не должен сейчас снова запечатать мои силы? Какие-нибудь путы наложить? — Ты намерен воевать со старейшинами? — Нет, но… — Тогда слушай внимательно, Вэй Ин. Ты дал обещание. Это между мной и тобой. Чтобы я мог помочь тебе, без помощи клана не обойтись. Глава клана знает о моих планах. Если — только если — мне, нам, не удастся убедить старейшин, Сичэнь вмешается. Но лучше, чтобы они приняли это решение сами. Поэтому: не опускай голову, — ты не совершил преступления. Будь сдержан. Не забывай о своей клятве. Лучше молчи, но если что-то говоришь, прежде думай. Еще год назад Вэй Усянь пропустил бы мимо ушей половину сказанного, и язвительно прошелся по второй половине, но сейчас он слушал внимательно, постепенно заражаясь спокойствием Ванцзи. Когда тот закончил, он уже полностью взял себя в руки, сосредоточившись на предстоящем испытании.

***

Лань Сичэнь, Лань Цижэнь и трое старейшин уже ожидали их в рабочем зале главы клана. Ванцзи сложил руки перед собой в приветствии и почтительно поклонился, Усянь последовал его примеру. — Глава Лань. Учитель Лань. Старейшины. Лань Цижэнь промолчал в ответ, неодобрительно взглянув на Ванцзи, но удовлетворенно кивнул, не видя за поясом у Вэй Усяня Чэньцин. Не ответили на приветствие и явно враждебно настроенные старейшины. Лань Сичэнь кивнул серьезно, но не неприветливо. — Ванцзи. Господин Вэй. Ванцзи, я вижу, ты сумел убедить господина Вэя. Я пригласил старейшин, чтобы ты мог озвучить свои мысли и планы. Сесть им не предложили. Впрочем, такого гостеприимства Вэй Усянь и не ожидал. Ванцзи снова поклонился главе, потом обратился к старейшинам, говоря медленно и уверенно. — Ланьлин Цзинь и Цинхэ Не планируют скорую осаду горы Луаньцзан, чтобы оградить заклинательский мир от опасного возвышения Вэй Усяня, называемого Старейшиной Илина, темного магистра, использующего для своих неправедных дел неприемлемые темные орудия разрушительной силы, а именно Иньскую печать, разумного лютого мертвеца и дьявольскую флейту. Между тем, не отрицая того, что Вэй Усянь практикует темный путь совершенствования, и упомянутые орудия действительно были изготовлены им, с того самого момента, как он увел группу выживших людей клана Вэнь на Луаньцзан, Вэй Усянь не высказывал никаких угроз и не совершал неправедных поступков, практически не покидая Луаньцзан. Слухи о том, что он собирает там армию мертвецов, или о том, что вышеозначенные Вэни — военные преступники, абсолютно неверны. Старейшины смогут убедиться своими глазами, что принадлежавшие когда-то Цишань Вэнь люди — всего лишь крестьяне, к тому же по большей части женщины и старики, не принимавшие участия в злодеяниях. Эти люди прибудут в Облачные Глубины в сопровождении адептов клана в течение нескольких дней. Создается впечатление, что слухи раздуваются специально, и что истинная цель, скрывающаяся за осадой Луаньцзана — завладеть орудиями, созданными Вэй Усянем, в первую очередь, Иньской печатью, неимоверная сила которой позволила одержать решающую победу во время Аннигиляции Солнца. Этот опасный артефакт… Вэй Усянь стоял рядом с Ванцзи, опустив взгляд, убаюкиваемый размеренным голосом Ванцзи, с трудом заставляя себя не отключаться, и оживился лишь когда Ванцзи перешел к главному. — ... Я убедил Вэй Усяня передать его орудия в распоряжение Гусу Лань для их уничтожения и последовать за мной в Облачные Глубины, где приложу все усилия, чтобы помочь ему вернуться на истинный путь совершенствования. В обмен на это Гусу Лань предоставит кров и защиту оставшимся Вэням. Прошу согласия старейшин с предложенным ходом дела. Старейшины были не согласны. На Ванцзи тут же посыпались слова возмущения и обвинения. Он поддался на хитрость Вэй Усяня и играет ему на руку. Он рискует репутацией Гусу Лань и подвергнет опасности весь клан, позволив Старейшине Илина оставаться в Гусу, потому что никто не сможет держать его в узде. Неисправимому отступнику не место среди праведных заклинателей. Вэй Усянь должен умереть. Оставлять ужасные орудия в клане тоже опасно, Гусу Лань может подвергнуться критике со стороны других кланов. И так далее, и так далее. Каждый приведенный старейшинами довод «против» Ванцзи спокойно парировал аргументом «за». Но поток возражений не иссякал. Лань Сичэнь молчал, внимательно слушая; к удивлению Усяня, Лань Цижэнь тоже не вмешивался в разговор, наблюдая за Усянем и поглаживая свою бородку. Усянь был голоден, от долгого стояния болели ноги, от занудных разглагольствований мутило, и все сильнее раздражало то, что о нем в его присутствии говорили отвратительные вещи, словно его здесь не было. Он держался до последнего, пока один из старейшин не предложил передать Иньскую печать Цзинь Гуаншаню в качестве лучшего решения. — Со всем почтением, позвольте мне сказать несколько слов, — негромко вклинился он в очередную тираду. Ванцзи перевел на него взгляд, и Усянь тоже взглянул на него, стараясь показать, что держит себя в руках. — Говорите, господин Вэй, — ответил Лань Сичэнь. — Вы действительно считаете, что отдать Иньскую печать, ну, может, еще и Призрачного Генерала впридачу, Цзинь Гуаншаню будет лучшим решением, более безопасным? Он ведь даже не скрывает своих амбиций. Облачные Глубины однажды были сожжены Вэнями. Не боитесь, что заполучив печать, в следующий раз это сделают Цзини? Проповедуете праведность, но не желаете брать на себя ответственность. По-моему, это лицемерно. — Вэй Ин, — негромко произнес Ванцзи, призывая успокоиться. Усянь и сам заметил, что повысил голос. На три долгих мгновения он засмотрелся на янтарь во взгляде напротив, потом продолжил уже тише. — Я на коленях поклялся, что буду подчиняться Лань Ванцзи. Он запечатал мои силы. Я никому не причиню вреда. Лань Ванцзи взял на себя ответственность — перед кланом, за меня. Вы можете не верить мне, но поверьте ему. Только в Гусу Лань Иньская печать будет действительно уничтожена. — Представляешь ли ты себе, насколько это сложно? — раздраженно спросил один из старейшин. — Самым сильным нашим предкам это не удалось! — Я могу это сделать. И сделаю, если мне позволят. — Ты? Очередная твоя выдумка, Вэй Усянь! Что ты на самом деле замыслил? Усянь вздохнул, разочарованно покачал головой и обреченно обратился к Ванцзи. — Лань Чжань, это бесполезно, старейшин не переубедить, я — «вселенское зло». Об этом ты говорил «придется еще не раз преклонить колена»? Мне сделать это сейчас? — Нет, — твердо ответил ему Ванцзи, которому тоже надоели пустопорожние пререкания, и поклонился в сторону старейшин. — Надеюсь, старейшины придут к единому решению. Вэй Усянь останется в Облачных глубинах до тех пор, пока Иньская печать не будет уничтожена. Он не будет покидать цзинши в одиночку. Нарушения будут наказаны. Если он причинит кому-то вред — мы оба примем должное наказание. В восхищении от непререкаемого тона Ванцзи, Усянь обвел взглядом онемевших от такой дерзости старейшин, краем глаза заметив довольную усмешку, промелькнувшую на губах главы клана.