(Не) Спрятать в Облачных Глубинах

***

— Бесполезный идиот, — процедил Цзинь Гуаншань, потирая вот уже который день неприятно ноющую грудь и гневно глядя на склонившегося перед ним Гуанъяо. — Столько времени обхаживал этого святошу, главу клана Лань, а когда понадобилось, не смог даже выяснить у него, куда они запрятали Иньскую печать, не говоря уже о том, чтобы ее достать. Да еще и привлек косоруких уродов из Мэйшан Су, которые испортили все, что можно. Не добились даже минимального успеха, зато сумели попасться и, наверняка, наболтать лишнего. Адепт клана Мэйшан Су, через которого Гуанъяо поддерживал связь со своими помощниками, несколько часов назад сообщил, что оба ученика были разоблачены и признались в своих деяниях. Почти одновременно личная бабочка-вестница Лань Сичэня доставила сообщение, содержащее настойчивый призыв к Гуанъяо в целях безопасности воздержаться от посещения Облачных Глубин до Совета кланов. Сообщение было составлено в обычном для главы клана Лань вежливом стиле, но Гуанъяо умел читать между строк. В Облачных Глубинах ему больше не были рады. А значит, тайком проникнуть туда снова будет затруднительно, если не невозможно. Впрочем, и смысла в этом больше не было. Идя с отчетом к отцу, Гуанъяо примерно представлял себе его реакцию на новости. Цзинь Гуаншань неохотно признал его сыном перед другими кланами, но относился, как к нерадивому служащему: если он был успешен в выполнении распоряжений, это принималось как должное; если нет — вся вина перекладывалась на него. Вот как сейчас. Гуанъяо мог бы возразить, что любой клан, овладевший Иньской печатью, в первую очередь позаботился бы о том, чтобы надежно скрыть ее; что дружеские отношения с главой клана (которым теперь, к его большому сожалению, несомненно, пришел конец) далеко не означают доступа к секретной информации; что привлечение учеников из подчиненного клана было распоряжением самого Цзинь Гуаншаня; что, в конце концов, Вэй Усянь, сам не слабый, к тому же, темный, заклинатель, находился под охраной Ханьгуан-цзюня, мастерство которого в заклинательстве значительно превосходило его собственное, не говоря об умениях учеников. Гуанъяо не сказал ничего подобного. Это было бы бесполезной тратой слов и вызвало бы только больший гнев главы Цзинь. — В настоящий момент Вэй Усяня слишком хорошо охраняют, что неудивительно, ведь он остается ключом к Иньской печати, — разогнувшись из поклона, почтительно произнес он. — Гусу Лань не может позволить себе потерю репутации из-за скандального поведения Старейшины Илина или потери Иньской печати. По крайней мере, до Совета кланов они будут принимать самые жесткие меры безопасности. Но во время Совета, при большом скоплении людей, у нас будет возможность как повлиять на общее мнение, так и добраться до Вэй Усяня и обеспечить переход контроля над ним в наши руки. — Хм. Ты что-то придумал, — с подозрением произнес Цзинь Гуаншань. Гуанъяо наклонил голову, соглашаясь. — Надеюсь, на этот раз хорошо все продумал и не наделаешь новых ошибок. Еще одной неудачи я не потерплю. — Да, глава. Цзинь Гуаншань махнул рукой. — Можешь убираться. Иди, и позови Цзысюаня, мне нужно обсудить с ним пару деловых вопросов. — Слушаюсь, глава, — снова поклонился Гуанъяо и покинул зал. Как всегда. Его отослали на поиски наследника, будто мелкую прислугу.

***

Утро радовало неярким осенним солнцем, лучи которого то и дело пробивались сквозь тонкую завесу облаков. Вэй Усянь проснулся в приподнятом настроении, и, против обыкновения, сразу же вскочил с постели в предвкушении обещанного Лань Чжанем похода к Вэням. Впрочем, этого самого похода еще следовало дождаться, потому что Ванцзи медитировал и на него никак не реагировал. Усянь бесцельно побродил по цзинши, почти собрался окликнуть Ванцзи, но передумал, вспомнив его вчерашнюю бледность, тепло ци, которую он передавал ему, и озабоченность Лань Сичэня состоянием брата. Потом сел напротив и тоже попробовал медитировать, но совершенно не мог сконцентрироваться, то и дело приоткрывая один глаз, чтобы убедиться, что Ванцзи еще не закончил. В конце концов, оставив бесполезные попытки, он взял лист бумаги и начал рисовать медитирующего Ванцзи, подолгу разглядывая красивое спокойное лицо перед нанесением каждой линии. Какой же Лань Чжань красивый! Портрет был почти готов, когда Ванцзи сложил завершающую печать и открыл глаза. Усянь быстро добавил заключительные штрихи и повернул к нему рисунок. — Лань Чжань, ты выглядишь божественно, когда медитируешь. Хотя, ты в любое время подобен небожителю. Смотри, я ждал так долго, что успел закончить рисунок. Тебе нравится? — Мгм. — Опять «мгм». Мне нравится, когда ты говоришь развернутыми предложениями… Пойдем к Вэням? — Сначала позавтракай. — Я слишком возбужден для этого. Давай же Лань Чжань, ты обещал, а уже скоро вечер. — Вэй Ин, даже до полудня еще есть время, — поднимаясь, сказал Ванцзи. — Ты нетерпелив, но вне стен цзинши, пожалуйста, держись рядом со мной. — Да, да, Лань Чжань, я понял. Идем же. Они покинули цзинши. Ванцзи шел своим обычным размеренным шагом, и Усяню пришлось сдерживаться, чтобы не начать скакать вокруг него подобно восторженному щенку (и как только в голову могло прийти такое сравнение!). — Лань Чжань, о чем ты хотел поговорить с Вэнь Цин? — спросил он, стараясь усмирить свое нетерпение. — Нашел некоторые записи, хочу услышать мнение целительницы, — нехотя ответил Ванцзи. — Что за записи? Они… касаются меня? Поэтому Вэнь Цин сказала, что будет разговаривать только при мне? — Возможно. Дева Вэнь не желает разговаривать со мной. — Из-за Вэнь Нина, — понимающе кивнул Усянь. — Но, Лань Сичэнь же ей сказал… — Это не изменит ее отношения. — Брось, Лань Чжань, Вэнь Цин может быть жесткой, но она не злопамятна, — но сам он был в этом не так уверен, как хотел показать. Вокруг пострадавшего от пламени павильона вовсю кипела работа: работоспособные вэньцы с помощью нескольких молодых заклинателей Гусу Лань занимались заменой обгоревших деревянных частей павильона. — Им в самом деле придется жить в полусгоревшем павильоне? — с легкой обидой спросил Усянь. — Нельзя было найти другое решение? — Огонь быстро потушили. Повреждения не так велики, — ответил Ванцзи. — Хуань-сюнчжан предложил переселить их в другое место, но они отказались. Дева Вэнь сказала, что они уже обустроились, и могут несколько дней все вместе пожить в другом павильоне, пока не восстановят надлежащий вид этого… Вэй Ин. Ты можешь пойти к ним. Я подожду здесь. Усянь развернулся к нему недоумевающе. — Подождешь? Разве ты… мы не собирались поговорить с Вэнь Цин? — Ты хотел пообщаться. В моем присутствии им будет неудобно. Позови меня, когда дева Вэнь будет готова к разговору. Ванцзи был прав, поэтому, одарив его благодарной улыбкой, Усянь направился к павильонам один. Ванцзи наблюдал со стороны, как Вэй Ина, кланяясь, окружили мужчины-вэньцы, что-то говоря и показывая на горевший павильон; как сдержанно улыбались женщины, которым он, должно быть, расточал комплименты; как, смешно перебирая короткими ножками, к нему пробрался маленький Юань, протянул вверх ручки и был немедленно подхвачен и поднят Вэй Ином, тут же завязавшим с малышом шутливый разговор. Сердце Ванцзи кольнуло легкой завистью, внезапно накатившая горечь заполнила рот, заставив судорожно сглотнуть. Там, рядом с Вэй Ином, для него не было места, он был лишь нежеланным посторонним. Он отвел взгляд, но выдержал недолго. Мужчины один за другим возвращались к работе, весело смеющийся Вэй Ин играл в догонялки с Юанем, между делом оживленно переговариваясь с тремя пожилыми женщинами, которые занимались швейными работами, греясь на солнышке. Спустя некоторое время из павильона вышли две молодые женщины. Одна из них, судя по едва заметной выпуклости под свободным одеянием и прогнувшейся назад фигуре, ожидала скорого рождения ребенка. Второй была Вэнь Цин. Она что-то строго сказала Вэй Ину, который в ответ на это подхватил Юаня на руки, подошел к ней и после недолгого серьезного разговора указал в сторону Ванцзи. Вэнь Цин окатила Ванцзи ледяным взглядом, сказала что-то еще и вернулась в павильон. Усянь вернулся к Ванцзи. Но прежде, чем успел сказать хоть слово, маленький Юань заёрзал и потянулся к Ванцзи, пытаясь выбраться из державших его рук. — Богатый гэгэ! Усянь попытался удержать его, но Ванцзи спокойно забрал малыша, и А-Юань тут же успокоился, прижавшись к нему и устало моргая глазками. — Лань Чжань, А-Юань у тебя на руках такой спокойный, смотри, уже уснуть готов. Это какая-то тайная техника Гусу Лань? — шутливо заметил Усянь. — Мгм. Действует даже на тебя, — невозмутимо ответил Ванцзи. Усянь рассмеялся. — Оказывается, ты умеешь шутить, Лань Чжань! … Лань Чжань, пойдем, Вэнь Цин ждет нас.

***

— Дева Вэнь, — поклонился Ванцзи и, добавил, в ответ на ее замешательство при виде сонного Юаня: — А-Юань мал, ничего, если он останется. — Вы любите детей, Ханьгуан-цзюнь? Или А-Юань чем-то выделяется? — холодно спросила Вэнь Цин. — Дети искренни и невинны. — Большинство благородных заклинателей не считают искренними и невинными детей, чье имя Вэнь. — Цзецзе, — вмешался Усянь, защищая опустившего взгляд Ванцзи, — Лань Чжань никогда не был одним из таких! Вэнь Цин метнула в него колючий взгляд, но продолжать не стала. — Садитесь, оба, — бесцеремонно распорядилась она. — Чего вы хотели от меня, Ханьгуан-цзюнь? — Записи о Золотом зерне и парной циркуляции ци… — неловко начал Ванцзи, опустившись на циновку и поудобнее устраивая Юаня у себя на коленях. — Что вы, как целитель, думаете о возможности использования этих приемов… для Вэй Ина? Вы знаете состояние его энергетических каналов. — Ханьгуан-цзюнь действительно думает о помощи Старейшине Илина? — едко спросила Вэнь Цин. — Или больше о том, чтобы подчинить его еще сильнее? — У меня нет недобрых намерений. Я дал обещание помочь Вэй Ину, — ровно ответил Ванцзи. Вэнь Цин повернулась к Усяню и спросила, не церемонясь: — Вэй Усянь, а ты что думаешь? Могу я обсуждать с ним твои дела? Ты веришь ему? Хочешь этого? Усянь невесело усмехнулся. — Да что тут обсуждать, Лань Чжань все основное и так знает. Да, я ему верю. И, конечно, если это позволит выжить после превращения темной ци, я готов испробовать что угодно. Терять мне нечего. Так что там за приемы? — Тогда начну с парной циркуляции ци, — сухо сказала Вэнь Цин. — Этот прием известен давно, но используется редко, по большей части, между партнерами по совершенствованию. Суть его в том, что здоровая ци одного партнера принудительно пропускается через поврежденное Золотое ядро и меридианы другого, сливается с чужой ци, возвращается в здоровое ядро, циркулирует через его меридианы, набирая силу, и снова пропускается через поврежденное ядро и каналы. Внешний контур циркуляции замыкается наложением руки на нижний даньтянь нездорового партнера. — То есть, получается как бы одна общая система с двумя Золотыми ядрами, управляемая здоровым заклинателем? — с любопытством спросил Усянь. — Что-то вроде того. Этот прием позволяет достаточно быстро восстановить даже практически разрушенное Золотое ядро. Но, чем сильнее повреждения, тем больше времени отнимает парная циркуляция и тем больше ци тратит здоровый партнер. В одном из самых известных случаев Золотое ядро было на три четверти разрушено. Сильный заклинатель потратил около пяти лет и почти половину своей ци, чтобы восстановить Золотое ядро своего партнера по совершенствованию с помощью парной циркуляции. — Понятно, почему этот метод редко используется, — хмыкнул Усянь. — Нужно очень сильно ценить своего партнера, чтобы не отходить от него в течение длительного времени, и к тому же жертвовать своим уровнем совершенствования. Что уж говорить о посторонних… Ну, как мы знаем, Золотого ядра у меня нет вообще, так что этот прием нам не подходит. — Прямое наложение руки на даньтянь — единственно возможный способ? — спросил Ванцзи. Вэнь Цин задумалась. — Мне неизвестно о других способах, использованных конкретно для этого приема, — ответила она неуверенно, — но существуют различные связующие заклинания, которые, теоретически, могут осуществлять и перенос энергетических потоков. Однако, для поддержания такого заклинания также нужно много энергии, так что в этом мало смысла. — Мгм, — согласился Ванцзи. — Еще вопросы? Нет? — Вэнь Цин глянула на Усяня, который покачал головой, на задумавшегося Ванцзи, и продолжила: — Тогда о Золотом зерне. О подобной практике я до сих пор не слышала, должно быть, это тайное знание клана Лань? — посмотрела вопросительно на Ванцзи. Тот кивнул. — Насколько я поняла из записей в свитке, для достаточно сильного заклинателя не составит большого труда с помощью определенных практик сформировать в Золотом ядре Золотое зерно. Это занимает от нескольких часов до нескольких дней. Золотое зерно затем отделяется из Золотого ядра и передается в другое тело. — Что-то вроде того, что ты делала с моим ядром? — слегка содрогнувшись, спросил Усянь. — Не совсем. Отделение Золотого зерна, несомненно, достаточно болезненно, но, так как при этом не затрагиваются связи ядра с меридианами, оно требует гораздо меньше времени, скажем несколько часов. Принятие Золотого зерна другим телом зависит от наличия и состояния энергетических каналов. Наилучшие шансы у кровных родственников заклинателя, как можно более юных. В случае Вэй Усяня вероятность принятия чужого Золотого зерна была бы не очень высокой, но все же выше, чем в прошлом у… Ханьгуан-цзюнь знает, о ком идет речь? — Глава Цзян, — кивнул Ванцзи. Вэнь Цин испытующе посмотрела на него, на помрачневшего Усяня, потом продолжила: — Да. Его меридианы сильно пострадали, когда Вэнь Чжулю выжигал ядро. Золотое ядро Вэй Усяня было осторожно вырезано, а меридианы зашиты, присоединение Золотого зерна после их открытия не должно составить больших трудностей. Ванцзи снова прервал ее объяснения. — Простите, дева Вэнь, но каким образом меридианы Вэй Ина могли сохраниться при длительном использовании темной ци? Девушка снова взглянула на Усяня, и тот кивнул. — Вэй Усянь сумел сформировать темное ядро в среднем даньтяне. С отдельной системой меридианов темной ци. — Но… разве это возможно? — недоверчиво спросил Ванцзи. Усянь усмехнулся. — Лань Чжань, а ты знаешь девиз Юньмэн Цзян? «Стремись достичь невозможного». — В библиотеке Безночного Города имелся трактат о формировании темного ядра, — ответила Вэнь Цин, игнорируя Усяня. — Правда, в нем речь шла о формировании темного ядра у заклинателей с развитым Золотым ядром... Во всяком случае, Вэй Усяню это удалось. — Что дальше? После пересадки Золотого зерна? — снова спросил Ванцзи. — Если Золотое зерно приживется, со временем его возможно развить до Золотого ядра, но это очень длительный процесс, несколько десятилетий в лучшем случае, без гарантии конечного успеха. — Можно ли это ускорить, сделать надежнее? — Только собственными силами — едва ли. Отдающий зерно передачей своей ци может помочь приживанию и ускорить развитие Золотого зерна в ядро, но ценой этого, кроме времени, станет потеря уровня совершенствования из-за большого расхода ци, а также опасность нарушения собственных энергетических каналов и искажения ци. Вэнь Цин помолчала, давая Ванцзи время на осознание сказанного, а потом, пристально глядя ему в глаза, язвительно спросила: — Уверены, что вам позволительно так рисковать собой, Ханьгуан-цзюнь?