(Не) Спрятать в Облачных Глубинах

***

Найденную книгу, содержащую нужные описания, Ванцзи, немного поколебавшись, взял с собой. Вэй Усянь мимолетно подумал, что едва ли правила Гусу позволяют выносить книги из закрытой секции библиотеки, и правильному Ванцзи придется позже просить наказания за проступок. В прошлом он счел бы своим долгом пошутить по этому поводу. Но не сейчас. Светлое и радостное всего несколько часов назад настроение Усяня уступило место унылой тоске. Зачем он вообще задал тот вопрос? Ванцзи, должно быть, был оскорблен и злился, и только гусуланьская выдержка не позволяла ему ответить на оскорбление оскорблением, или еще чем-нибудь похуже. Во всяком случае, он не произнес ни звука после своего ответа, заставившего Усяня чувствовать себя никчемным и неблагодарным. В цзинши Усянь долго стоял у порога, бесцельно обводя взглядом просторное помещение, потом опустился за рабочий стол, и взял лист бумаги, намереваясь продолжить описание одного из своих изобретений, — компаса, указывающего на скопление нечисти, — заброшенное им три дня назад. Вывел на бумаге несколько знаков и застыл, бессмысленно глядя на них. Ванцзи бросил на него короткий взгляд, потом призвал гуцинь и, перебрав пальцами несколько струн, заиграл Очищение. Усянь с горечью подумал, что ему удалось пробить панцирь невозмутимости Ванцзи, раз тот почувствовал необходимость в успокаивающей мелодии. Впрочем, мелодия действовала и на него самого, постепенно прогоняя из души уныние. — Лань Чжань, — решился он хотя бы попробовать извиниться, — Я сожалею о своих словах. Прости. Не отвечая, Ванцзи продолжил играть до завершения мелодии. Когда затих последний звук мелодии, он отставил гуцинь в сторону, обратил взгляд на Усяня и уже знакомым жестом развел руки в стороны. — Вэй Ин. Давай поговорим. — Т-ты в самом деле хочешь меня обнять? — не поверил Усянь. — После того, как я… — Мгм. Только если хочешь, — ответил Ванцзи, не отрывая взгляда от нерешительно приближающегося Усяня. Усянь сел, чуть боком, чтобы видеть лицо Ванцзи, и тот сцепил пальцы, охватывая его в кольцо своих рук. — Должно быть, со стороны мы выглядим странно, — ляпнул Усянь первое, что пришло в голову, и тут же сконфуженно ударил себя по губам кончиками пальцев. — Тебе нравится, — утвердительно заметил Ванцзи. — Да, но ты всегда ненавидел прикосновения, Лань Чжань… Ты точно не против? — Мгм. — И, едва замявшись, добавил: — Если это ты. Усянь рассеянно улыбнулся, но мысли его уже повернули в другом направлении. — Лань Чжань, ты злишься? — Злюсь, — не сразу ответил тот. Улыбка слетела с лица Усяня, он расстроенно отвел взгляд и вздохнул. Ванцзи продолжил: — На себя больше, чем на тебя. — Почему? Это ведь я расстроил тебя, а не наоборот. — Поставить себя на твое место… я не сумел. Не понимаю, что ты думаешь, о чем переживаешь, почему возмущаешься на обычные слова… Вэй Ин, объясни, что тебя гнетет? Вэй Усянь мог часами не закрывать рот и заболтать кого угодно. Мог безостановочно хвастаться своими успехами и сыпать приукрашенными историями своих похождений. Но он никогда не умел говорить о том, что скрывается в глубине его души, не видел смысла обнажать свои слабости перед другим человеком. И поэтому, стараясь звучать беззаботно, попытался скрыть за шуткой полуправду: — Наверно, нервничаю немного. Все же не каждый день отказываешься от силы и могущества, чтобы стать простым смертным. Прости, Лань Чжань, в библиотеке я… Не сердись… Усянь почувствовал, как на мгновение напряглось прижатое к нему тело, увидел, как побелели костяшки до боли сжатых пальцев, и, хотя Ванцзи быстро отвел глаза, успел заметить в них что-то похожее на разочарование. — Лань Чжань…? — неуверенно спросил он. Ванцзи покачал головой, и после короткого молчания сказал: — Дева Вэнь известна как талантливая целительница, я доверяю ее суждениям. По ее мнению, без Золотого зерна ты не проживешь долго. Тебе следует остаться в Облачных Глубинах хотя бы до тех пор, пока оно не приживется, — натянуто произнес он. — А если я не захочу? — немедленно отреагировал на «следует» Усянь. — Почему не захочешь? Покинуть Облачные Глубины как можно скорее для тебя важнее жизни? — с недоумением спросил Ванцзи. Кажется, он в самом деле пытался понять. — Возможно, — попытался объяснить Усянь. — По крайней мере, это будет мое решение. — Если бы это сказала дева Вэнь, твой ответ был бы тем же? — быстро сориентировался Ванцзи. — Нет, — подумав, слабо улыбнулся Усянь. — Я не стал бы рисковать получить от нее затрещину… Ненавижу ощущение беспомощности, когда лишают права выбора. — Но ведь это для твоей пользы? — все еще не понимал Ванцзи. — … Давай так. Представь, что раненый, с иссякшими силами, ты оказался в какой-то глуши в бедняцкой хижине. Тебе грязная хижина не нравится, но добрые люди приютили там и кормят, отдавая часть своей еды. Проходит несколько дней, и ты не уверен, сможешь ли выжить, если покинешь хижину. Тебе СЛЕДУЕТ остаться, но ты знаешь, что из-за тебя им придется голодать зимой. Твой выбор? — Вэй Ин, я не голодный бедняк, и не умру, поделившись с тобой своей ци, — возразил Ванцзи, распознавший аналогию. — Твой выбор, Лань Чжань? — с нажимом повторил Усянь. — Уйти, — выдохнул Ванцзи. — Но это совершенно другая ситуация. — Конечно, — улыбнулся Усянь. — Однако, ты сделал свой выбор сам. — То есть, ты уйдешь только потому, что совет прозвучал раньше, чем ты принял решение? — нахмурился Ванцзи. — Во-первых, совет не должен звучать как указание; во-вторых, я не сказал, что не останусь. Ты хотел знать, что я чувствую и как воспринимаю. Это всего лишь пример. Ванцзи по-прежнему не смотрел на него. Усянь вдруг подумал, как холодно и пусто станет на душе, если Лань Чжань сейчас разомкнет сцепленные руки, решив закончить бесполезный разговор. Вздохнув, он сказал то, чего говорить не собирался, то, о чем думал, задавая свой вопрос в библиотеке. — Я знаю, Лань Чжань, ты хочешь помочь мне снова стать на праведный путь, ведь таков девиз вашего клана. Но мне не по себе при мысли о том, что придется остаться в Гусу. Потому что я вижу только две возможности, и обе они означают несвободу. Допустим, старейшины согласятся, чтобы я остался на тех же условиях, что другие приглашенные ученики. Чтобы развить Золотое зерно, потребуются годы, десятилетия. Я должен буду провести их в окружении заклинателей, самые младшие из которых уже сформировали Золотое ядро и потому намного сильнее меня. Правила едины для всех, значит, не приняв накладываемых ими ограничений, не избежать наказаний за их нарушение. Более чем уверен, Лань Цижэнь будет очень пристально следить за мной и не преминет почаще напоминать, чем я обязан клану Лань и особенно Ханьгуан-цзюню, который даже пожертвовал Золотое зерно отступнику истинного пути. Для меня такая жизнь — хуже смерти. Я не хочу такой помощи. Или я буду и дальше сидеть в цзинши, как сейчас, защищенным от мира вне Облачных Глубин, от старейшин и гусуланьских правил. Предоставив тебе решать, что для меня хорошо, и чего мне делать не следует. Тогда цзинши станет моей тюрьмой, пусть тюремщик добр и не желает мне зла. Не хочу, чтобы за меня опять решали, — обстоятельства или другие люди, — что мне делать. И пусть это будет недолго, я хотел бы жить свободно, подальше от Облачных Глубин. Повисло долгое молчание. Усянь почти пожалел, что не промолчал. Возможно, своими словами он только сделал хуже и снова обидел Лань Чжаня. Единственного человека, которого считал своим другом, даже когда ему казалось, что тот его ненавидит. — Отказаться от навязанной помощи, покинуть тюрьму Облачных Глубин, — заговорил, наконец, Ванцзи ровным голосом, в котором не было ни намека на испытываемые им эмоции, — и жить в отдалении и одиночестве своей жизнью… впрочем, не в одиночестве, Вэй Ин всегда легко сходился с другими… Это то, чего ты действительно желаешь? — Я похож на неблагодарного ублюдка, — невесело хмыкнул Усянь. — Но да, это то, чего я хочу, это кажется… правильным. — Я уже сказал, после Совета кланов ты можешь поступать, как считаешь нужным. Но хотя бы задержись, пока не приживется Золотое зерно. Я поделюсь ци, это не займет много времени. — Лань Чжань, почему ты настаиваешь, даже после того, как я сказал, что хочу уйти? Ты слышал, передача необходимого количества ци может навредить твоему совершенствованию. Если переживаешь, что я вернусь на темный путь, — этого не случится. Вэнь Цин предупредила меня, что призыв темной энергии после разрушения темного ядра будет означать мою немедленную смерть. Мы даже не друзья. Так зачем ты собираешься подвергнуть себя опасности ради постороннего? — Вэй Ин не посторонний, — Ванцзи наконец-то снова взглянул на Усяня, собрался с силами и решительно продолжил: — Мои чувства к тебе сильнее дружеских… или братских. Я… беспокоюсь за тебя. — Л-лань Чжань, ты… ты сейчас сказал, что я тебе нравлюсь? — ошеломленно выдохнул Усянь, широко раскрытыми глазами ища в глазах цвета спелого мёда подтверждения тому, что ослышался, или то была шутка. Но ответный взгляд Ванцзи был совершенно серьезным. — Мгм. — О! Пфф… я… я не знаю, что сказать, — прозвучало растерянно и как-то беззащитно. — Не надо ничего говорить, — спокойно, чувствуя странное облегчение уже от того, что правда вышла наружу, произнес Ванцзи. — Это объяснение моих действий, не попытка вызвать какие-то твои.