(Не) Спрятать в Облачных Глубинах

***

Даже спустя годы, вспоминая о событиях, предшествующих Совету кланов в Облачных Глубинах, и о самом Совете, Вэй Усянь поражался той несвойственной ему выдержке, которую он тогда проявлял. Он хорошо помнил, как до боли сжималось сердце от беспокойства и страха снова все испортить, разочаровать или даже навредить тем, кто встал на его сторону; как приходилось подавлять почти непереносимое желание потянуться за тьмой, чтобы хотя бы на мгновение почувствовать ее обманчиво успокаивающую мощь. И какой отчаянной была потребность быть сильным в глазах Лань Чжаня.

***

Главы больших и малых кланов начали прибывать в Гусу за три дня до начала внеочередного Совета кланов в Облачных Глубинах, созванного в связи с поразившим многих решением Вэй Усяня, так называемого Старейшины Илина, который неожиданно сдался сам и передал свои темные орудия клану Лань, справедливо считавшемуся средоточием праведности в мире заклинателей. Многие главы кланов намеревались внести свою лепту в судилище над темным магистром, отступником от светлого пути совершенствования, наводившего ужас (или же вызывавшего зависть) среди заклинателей своими орудиями, в первую очередь, мощным темным артефактом, позволяющим поднимать и управлять армиями мертвецов, — Иньской печатью. Кроме того, всем было интересно, насколько несокрушимыми окажутся заявленные Гусу Лань планы уничтожения Иньской печати, ведь попытки уничтожения иньского металла сильнейшими заклинателями прошлого без исключения были безуспешны, и в то же время, глава Ланьлин Цзинь, самого сильного на данный момент клана, не слишком скрывал желание получить Иньскую печать «на хранение». Вечером накануне Совета Лань Сичэнь еще раз побывал в цзинши, чтобы убедиться в достаточности планируемых мер безопасности. — Господин Вэй, насколько вы уверены, что энергетических щитов будет достаточно для защиты собравшихся при уничтожении печати? Если темная энергия выйдет из-под контроля среди такого скопления людей, зал Совета превратится в место побоища. — Я понимаю ваши опасения, Цзеу-цзюнь, — серьезно и открыто ответил Усянь. — Веских оснований доверять мне у вас нет, а на карту поставлено многое. Если вы считаете нужным принять более мощные меры защиты, сделайте это. Но я еще раз повторю, щиты из духовной энергии монолитны для темной ци, чтобы их сломить, требуется время и соответствующее по силе количество темной ци. Иньская печать будет под моим полным контролем до того момента, как сработает заклинание превращения, а после — пропитавшая ее темная ци будет атакована превращенной заклинанием ци, и вся борьба сосредоточится на поверхности печати, вовлекая только темную ци, находящуюся в пределах энергетической защиты. Как только иссякнет подпитка темной ци, остановить обезвреживание печати невозможно, пока не будет уничтожена вся темная ци. Тогда процесс заглохнет сам по себе.* ---- * Изобретенный Усянем способ уничтожения, или, вернее, обезвреживания Иньской печати был прост, как все гениальное: с помощью довольно сложного заклинания небольшое количество темной ци превращается в темную же, но противоположную по свойствам малоустойчивую субстанцию, которая, контактируя с темной ци, включает цепную реакцию превращения, как бы «поедая» темную ци. Остаточная субстанция распадается бесследно, завершая процесс. (Прим. автора) ---- — Как вы обезопасите себя? За щитами вы окажетесь без защиты. Усянь постарался изобразить самую беззаботную улыбку. Судя по напрягшемуся Ванцзи, не достаточно убедительно, но Лань Сичэнь этого не заметил. — Глава Лань, суть ведь в том, чтобы уничтожить Старейшину Илина. Мое тело ДОЛЖНО БЫТЬ избавлено от темной энергии. Дева Вэнь потом подлечит меня, если понадобится. После ухода Лань Сичэня он спросил Ванцзи, севшего за гуцинь, чтобы играть успокаивающие дух мелодии: — Лань Чжань, я хочу сделать все правильно, чтобы не подводить тебя. Скажи, как мне себя вести завтра? Не прерывая игры, Ванцзи убежденно ответил: — Вэй Ин все сделает правильно. Помнишь, ты ведь доказал, что можешь держать себя в руках. Усянь слабо улыбнулся: — Ты так веришь в меня, Лань Чжань… … Он не ожидал, что сможет уснуть этой ночью, но Ванцзи принял решение за него, погрузив его в глубокий сон, а сам провел бессонную ночь, наблюдая за спящим Усянем и стараясь не поддаваться тревожному ощущению приближающейся беды.

***

К дверям зала, в котором проходил Совет кланов, они подошли, когда все участники уже были внутри. Вэй Усянь был одет в дорогое черное ханьфу, расшитое темно-серой нитью (разбудивший его Ванцзи спросил: «Черное или белое?», и на автоматический ответ: «Черное» положил новое черное ханьфу рядом на кровать), волосы привычно перевязаны алой лентой, а на боку в ножнах красовался Суйбянь («Ты не преступник», — сказал Ванцзи, протягивая ему меч). Ванцзи взглядом спросил Усяня: «Готов?» и, когда Усянь, глубоко вздохнув, кивнул, шагнул вперед к раскрывающимся перед ними высоким дверям. Зал был полон глав кланов и их сопровождающих, расположившихся по обе стороны от центрального широкого прохода за низкими столиками, на которых стояли чайные приборы и чаши с фруктами. Шум разговоров стих, когда Ванцзи и Усянь переступили порог, чтобы возобновиться с новой силой через несколько мгновений, потребовавшихся, чтобы разглядеть вошедших. Не ожидали увидеть преступника мало того что без оков, так еще и с оружием, насмешливо подумал Усянь, но от улыбки удержался. Тем временем Лань Сичэнь, о чем-то негромко говоривший с главой Не, сидевшим слева от него, поднялся со своего места и внимательно посмотрел на Усяня, прямо встретившего его взгляд, потом на Ванцзи. Между братьями произошел быстрый обмен взглядами, замеченный, вероятно, только Усянем в его сосредоточенном состоянии, и понятный только им самим. После этого глава Лань начал говорить, и шум разговоров тут же утих. — Еще раз приветствую глав кланов, собравшихся сегодня в Облачных Глубинах. Поводом для внеочередного Совета послужило произошедшее три недели назад событие, последствия которого затрагивают вопросы безопасности, часто обсуждаемые в последнее время. Напомню, что мы собрались не для суда над Вэй Усянем. Конечно, темное заклинательство достойно строгого порицания, но Вэй Усянь по собственной воле решил отказаться от следования темному пути заклинательства и доверился клану Гусу Лань, в том числе, в решении вопросов, касающихся темных орудий, создание и владение которыми в первую очередь ставится ему в вину. Поэтому ему будет предоставлена возможность высказаться и ответить на вопросы, если таковые возникнут. Опираясь на обсуждения прошлых Советов кланов, касающихся Вэй Усяня, мы пришли к выводу, что лучшим решением для сохранения всеобщей безопасности будет уничтожение темных орудий Старейшины Илина. Клан Гусу Лань уже позаботился о надлежащем упокоении лютого мертвеца, которого прозвали Призрачным Генералом. Тело его было сожжено. Вопрос уничтожения Иньской печати будет обсужден на Совете. Заранее скажу, что Вэй Усянь готов собственноручно уничтожить Иньскую печать и очистить от темной энергии свою флейту в присутствии членов Совета.

***

Все шло наперекосяк. Его, казалось бы, тщательно продуманные планы срывались один за другим не потому, что противник был умнее, предусмотрительнее или сильнее, а из-за каких-то непредвиденных, не имеющих особого значения случайностей. Надежды на грандиозное будущее Гуанъяо таяли с каждой проходящей минутой. Цзинь Гуаншань с утра пребывал в отвратительном настроении, поскольку получил оглушительную отповедь от старейшины Лань Юйси, известного противника темного заклинательства, которого попытался переманить на свою сторону во время завтрака. Про себя Гуанъяо потешался над тем, как отчаянно глава Цзинь сыпал льстивыми словами, чтобы заткнуть рот гневного старика, прежде чем это привлечет к ним нежелательное внимание. Перед тем, как направиться в зал Совета, он за грудки притянул Гуанъяо, ставшего свидетелем его позора, к себе и обозленно процедил: — Помни, щенок, если к концу дня Иньская печать не окажется в моих руках, я спущу тебя с той лестницы, что ведет к Облачным Глубинам. Но все, что Гуанъяо предполагал предпринять, разбивалось о непредвиденное. Вэй Усянь появился в зале Совета, будто генерал перед войсками, а не заклейменный преступник. Даже меч был при нем, и, как вскоре раскрылось, силы его вовсе не были запечатаны. Лань Ванцзи остался стоять рядом с ним, и даже глупец распознал бы по холодному внимательному взгляду, которым он то и дело обыскивал зал, что он здесь для защиты Вэй Усяня, а не остальных присутствующих. Мало того, он словно заразил Старейшину Илина своим непроницаемым спокойствием. Гуанъяо видел Вэй Усяня в разных ситуациях, и всегда тот был скор на ответ, многословен и несдержан. Именно на эти его качества рассчитывал Гуанъяо в первую очередь: заставить сорваться, наговорить дерзостей, показать свое высокомерие, вызвать неприязнь… Но нет. Вэй Усянь стоял перед множеством агрессивно настроенных глав, высказывающих и выкрикивающих слова, которые должны были бы вызвать на его лице возмутительно-насмешливую ухмылку, если не привести его в неистовство, заставляя призвать темную силу. Вместо этого он сохранял гордую осанку (точь-в-точь, как Лань Ванцзи), серьезное лицо, внимательный взгляд, обращавшийся к каждому говорившему. И так же, как Лань Ванцзи, игнорировал ЛЮБЫЕ провокационные реплики, отвечая немногими словами лишь тем, кто задавал серьезные вопросы. Хотелось бы Гуанъяо узнать, каким образом клану Лань удалось всего за несколько недель настолько изменить характер Вэй Усяня. Даже так, еще оставалась возможность бросить тень на действия клана Гусу Лань, подорвать доверие к ним тонкими намеками и инсинуациями. Но и тут его ждала неудача, потому что глава Лань оставлял без ответа большинство подобных реплик, зато их незамедлительно и бурно опровергали главы кланов Цинхэ Не и Юньмэн Цзян, неожиданно выступившие на стороне Гусу Лань. А общее мнение все сильнее склонялось в сторону предложенного Гусу Лань решения позволить Вэй Усяню самому уничтожить Иньскую печать. В конце концов Лань Цижэнь подошел к Вэй Усяню и молча протянул ему цянькунь. Лань Ванцзи обменялся взглядом с темным магистром и сделал несколько шагов в сторону. Три старейшины и пять старших адептов клана Лань куполом подняли вокруг Вэй Усяня энергетические щиты, и тот, сотворив знаки какого-то заклинания, вызвал из цянькуня Иньскую печать. Она повисла на расстоянии вытянутой вверх руки перед ним. Главы кланов поднялись со своих мест, напряженно следя за испускающей шлейфы темной энергии печатью и застывшим на месте Вэй Усянем, тихо бормочущим слова заклинания, сопровождая их вычерчиванием знаков. Гуанъяо, подошедший к щитам так близко, что Иньская печать, казалось, парила у него над головой, поймал хищный взгляд отца. Его охватило отчаяние. Вэй Усянь явно знал, что делает. Еще несколько мгновений — и Иньская печать будет потеряна, как и жизнь Гуанъяо. Оставалась последняя возможность, о которой он не думал серьезно, надеясь на более простые способы. Но иного выхода не было: Вэй Усянь должен умереть, тогда Гуанъяо заберет контроль над Иньской печатью и скроется с нею, пока все заняты неожиданной смертью магистра. В зале находилось достаточно людей, которые помогут ему скрыться. Пользуясь тем, что внимание всех было отвлечено, Гуанъяо под прикрытием рукава создал тонкую ледяную иглу и легким, почти небрежным, движением руки метнул ее точно в сердце Усяня. По темному ханьфу тут же начало быстро расползаться влажное пятно, и взгляд Гуанъяо на мгновение встретился с уже туманящимся взглядом Вэй Усяня. Но попытка призвать печать не удалась, вместо этого Гуанъяо внезапно почувствовал сильнейшую боль, будто внутренности его разрывало на части. Он отшатнулся назад, наткнулся на колонну и стёк по ней, стекленеющим взглядом проследив падение освобожденной от темной энергии Иньской печати и еще услышав отчаянный выдох Лань Ванцзи «Вэй Ин!» до того, как тьма поглотила его.

***

Три месяца спустя Сначала была тишина. Мертвая тишина, едва успел подумать он, прежде чем она была нарушена легким шуршанием, странными звуками, похожими на бульканье воды, тихим позвякиванием. Хотелось пить. Он попробовал позвать, но из пересохшего горла вырвался только слабый хрип. Впрочем, его было достаточно. Что-то влажное коснулось губ, капля за каплей покатилась в рот горьковатая влага, освежая и возвращая к жизни. Он чуть приоткрыл губы, позволив тонкой струйке омыть язык, смочить пересохший рот и стечь в горло. Выдохнул с облегчением. — Г-господин Вэй, в-вы очнулись? — перед глазами плыло, он различал лишь неясную тень склонившегося над ним человека, но не узнать голос было невозможно. — Вэнь Нин? — с трудом шевеля распухшим языком, выдавил из себя Вэй Усянь. — Ты жив? Мне… снится? Разве я не умер? Рядом кто-то насмешливо фыркнул и голос Вэнь Цин произнес, сочась иронией: — Да уж, другой от такой раны сразу бы умер и сберег всем море неприятностей. Но не Вэй Усянь! — Вэнь Цин? Цзецзе, почему… что с моими глазами? Я вижу только неясные очертания. — Ты пострадал от превращения темной ци сильнее, чем мы рассчитывали. И еще тот удар, чуть не убивший тебя на месте… — уже серьезно сказала Вэнь Цин, беря его за руку, чтобы проверить пульс. — Ничего, твоя жизнь уже вне опасности, но полное выздоровление потребует времени. Вэй Усянь… тебе следует быть готовым к тому, что зрение восстановится нескоро и, может быть, не полностью. — А… Лань Чжань…? — Ханьгуан-цзюнь отправился в Холодные пещеры для уединенной медитации. По всей видимости, надолго.