(Не) Спрятать в Облачных Глубинах

***

Ванцзи не замечал времени, которое неподвижно провел рядом с постелью Усяня, закрыв глаза и накрыв обеими ладонями область его нижнего даньтяня. Силой воли отбросив любые мысли, он сосредоточился на равномерном проталкивании своей ци через тонкое Золотое зерно и суженные меридианы Усяня. Два оборота ци через Золотое ядро, на третьем — отделить часть ци и направить к Золотому зерну, а в поток вернуть ослабленную после укрепления меридианов Усяня ци. И снова два оборота через Золотое ядро… и снова… — Ханьгуан-цзюнь, — нарушил его концентрацию голос Вэнь Цин, закончившей проверять пульс и состояние раны Усяня. — Вам следует отдохнуть. — Нет, — прошептал он пересохшими губами, не собираясь отрываться от Усяня хотя бы на мгновение. — Если так нравится смерть от искажения ци, это ваше дело, — строго произнесла целительница. — Но без моего участия. Мое положение в Гусу Лань не позволяет роскоши быть обвиненной в смерти брата главы. Поэтому, или вы отдыхаете добровольно, или я прошу у главы Лань разрешения вас усыпить. — И, чуть мягче, добавила: — Вэй Усянь не умрет, его сердце бьется стабильно. Я послежу за ним. А вам нужно восстанавливать силы, если хотите и дальше помогать. — Хорошо, я отдохну. Здесь, — тихо отозвался он, неохотно признавая ее правоту, и уснул мгновенно, положив голову на край кровати между разведенных рук. Ненадолго, — страшный сон, в котором Вэй Ин умирал у него на руках, вырвал его из небытия всего часом позже. — Сколько времени прошло… с того дня? — спросил он у деловито растирающей какие-то травы Вэнь Цин. — Восемь дней. — Мне… нужно поговорить с братом… — неуверенно начал Ванцзи. — Вэй Ин…? — Вы совершили невозможное и спасли ему жизнь. Все в порядке, — с убеждением, которого на самом деле не испытывала, сказала Вэнь Цин. Ничто не было в порядке. Вэй Ин едва не умер, и пока оставалось неизвестным, очнется ли он и сможет ли вернуться к нормальной жизни. Но она видела страх и отчаяние в глазах всегда казавшегося невозмутимым Ханьгуан-цзюня, поняла его чувства к Вэй Усяню, и не могла лишать его надежды, какой бы призрачной та ни была.

***

Наскоро освежившийся и переодевшийся Ванцзи вошел в кабинет главы клана, прервав разговор брата с Лань Цижэнем. — Ванцзи, — окидывая очень бледного юношу тревожным взглядом, поднялся ему навстречу Лань Сичэнь, — ты нехорошо выглядишь, присядь. Как состояние господина Вэя? — Сюнчжан. Шуфу, — приветствуя, поклонился Ванцзи, но вместо того чтобы сесть, опустился на колени. — Что случилось, Ванцзи? Почему ты встал на колени? — спросил Лань Сичэнь. — Этот недостойный вел себя самоуверенно и необдуманно, нарушал правила и совершал поступки без одобрения старших. Я готов принять любое наказание, которое назначит глава клана, но прошу отложить его до того момента, когда Вэй Ин придет в себя. Сейчас я не могу оставить его. — Меня интересует, какие именно проступки, достойные наказания, ты совершил, — на правах старшего в семейном кругу вмешался Лань Цижэнь, взглядом все же испросив разрешения главы клана. — И почему считаешь, что наказание должно быть настолько тяжелым. Но, в большей степени, — как это связано с состоянием Вэй Усяня. Ты не целитель, чтобы не отходить от него ни на шаг. — Золотое ядро Вэй Ина было… полностью разрушено, — заставил себя отвечать Ванцзи, внутренне кривясь даже от такой малой лжи, — он не выжил бы… без Золотого зерна. Он все еще может умереть, если Золотое зерно будет отторгнуто его телом. Я должен находиться рядом со своим избранником, для парной циркуляции ци. И не могу истощать свои силы на что-то другое. Хорошо владевший собой Лань Сичэнь не позволил своему пристальному взгляду отразить никаких новых эмоций. После произошедшего на Совете кланов он ожидал чего-то подобного. Ванцзи мог быть сколь угодно послушным и праведным адептом, но жизнь Вэй Усяня для него давно была на первом месте, тем более теперь, когда висела на волоске. Но Лань Цижэнь до сих пор не понимал, что за чувства диктуют поведение младшего племянника. Объяснение Ванцзи поразило и возмутило его до такой степени, что на несколько мгновений он даже потерял дар речи. А когда снова заговорил, в его, едва удерживаемом от крика, голосе смешались гнев и неверие. — Что…? Ванцзи, ты назвал избранником Вэй Усяня, этого отступника? Вэнь Цин… ты раскрыл ей тайное учение о Золотом зерне? И она посмела…? Да как она посмела? Конечно, она умолчала о главном! Глупец, тебе не ясно, что если практиковать парную циркуляцию ци в течение долгого времени, ты можешь в один момент потерять все совершенствование, которого добивался тяжелым трудом многие годы, и превратиться в калеку…? Ванцзи, где твоя рассудительность? Разве этому я тебя учил? — Шуфу, дева Вэнь ни о чем не умалчивала, я знаю о возможных последствиях… — тихо сказал Ванцзи. — Старейшины Илина больше не существует. Вэй Ин… дорог мне. Я обещал ему и его людям защиту клана и возможность жить нормальной жизнью. Это обещание я хочу выполнить, пусть даже такой ценой. — Я не позволю тебе ломать свою жизнь из-за какого-то… — гневно начал Лань Цижэнь, но его перебили. — Шуфу, — вздохнув, мягко вмешался Лань Сичэнь, — Ванцзи уже не ребенок. Ничто из того, что он до сих пор делал, не было безрассудным, не вредило клану и не отклонялось от пути праведности. То же касается и господина Вэя, который выполнил все поставленные ему условия. Наоборот, в его нынешнем состоянии есть наша вина, поскольку мы не обеспечили его должной защиты во время Совета кланов. Что касается отношений между людьми, — мы не можем, и не должны, управлять чужими чувствами. Боюсь, запреты в таком случае могут привести к противоположному результату. — Ты уже знал об этом, — обвиняюще произнес Лань Цижэнь. — Да. Ванцзи доверился мне три года назад, — спокойно ответил Лань Сичэнь, открыто глядя ему в глаза. Долго. Терпеливо, как и Ванцзи, ожидая, пока дядя справится с бушующими эмоциями. Лань Цижэнь был главой их семьи, и его мнение имело значительный вес, даже если ответственность за принятое решение предстояло нести Лань Сичэню, как главе клана. — Так и знал, что этот Вэй Усянь принесет беду, — желчно проговорил Лань Цижэнь. — Я не желаю видеть, как Ванцзи ради него выбрасывает на ветер свое будущее. Если ты позволишь ему, это будет на твоей совести, глава Лань. И, поднявшись, он покинул кабинет главы, больше не удостоив Ванцзи взглядом. После его ухода в кабинете воцарилось молчание. Ванцзи не шелохнулся с того самого мгновения, как опустился на колени, хотя в душе росло нетерпеливое тревожное ощущение, призывающее как можно скорее вернуться к Вэй Ину, убедиться, что тому не стало хуже, продолжить циркуляцию ци. Он знал, что Вэнь Цин послала бы за ним, если бы что-то случилось. — Шуфу прав, Ванцзи, — наконец заговорил Лань Сичэнь. — Какие бы чувства тебя ни вели, необоснованно рисковать своей жизнью… это очень неосторожно. — Глупо. — Что? — Вэй Ин сказал, что это — глупо. — Грубовато, но по сути верно, — слабо улыбнулся Сичэнь. — Сюнчжан… запретит? — тихо спросил Ванцзи. Мысль, что брат, как глава клана, может наложить запрет на любое его действие, до сих пор у Ванцзи не возникала, но теперь от осознания такой возможности сердце будто сжало ледяной рукой. Он поднял взгляд, и несколько мгновений, показавшихся вечностью, Лань Сичэнь изучающе смотрел на него, потом покачал головой. — Я не отказываюсь от своих слов. Ты достаточно взрослый, чтобы отвечать за свои решения. Для начала поговорим с целительницей… — Дева Вэнь не могла отказаться, я заставил ее пересадить Вэй Ину Золотое зерно, потому что он умирал, и она больше ничего не могла сделать, — поторопился объяснить Ванцзи, неверно истолковав слова брата. Тот поднял руку, останавливая его. — Я никого не собираюсь обвинять. Она известна своими обширными знаниями и способностями, наверняка есть что-то, позволяющее если не избежать, то хотя бы уменьшить опасность разрушительных для тебя последствий. Ты пообещаешь мне, что будешь слушать и выполнять то, что она скажет. — Мгм. — Будем надеяться на лучший исход. Но, если целительница скажет, что надежды нет, ты остановишься. Обещай, Ванцзи. — Обещаю. Лань Сичэнь удовлетворенно кивнул. — Теперь о наказании. Как только господин Вэй очнется, или в самом неблагоприятном случае, ты незамедлительно отправишься в Холодные пещеры для медитации и восстановления сил. Тебе будет позволено выходить на несколько часов каждые две недели, чтобы показаться лекарю, но окончательно покинуть уединение сможешь только тогда, когда восстановишь силы до сегодняшнего уровня. — Если… не смогу восстановить? — неуверенно произнес Ванцзи. — Это твое решение, Ванцзи. Рассчитывай силы. Поверь, я не хочу терять брата. — Ванцзи принимает назначенное наказание. — Сложив руки перед собой, он склонился в глубоком поклоне, принимая решение главы клана, потом выпрямился, но не торопился подняться. — Сюнчжан… могу я просить… брат девы Вэнь… Сичэнь ненадолго задумался, потом со вздохом ответил: — Хорошо, я проведу ритуал вместо тебя. Ты уже разместил его дух? — Да. — Можешь идти. И, Ванцзи… — окликнул он поднявшегося, снова поклонившегося и направившегося к двери брата, — прежде чем вернуться в цзинши, обязательно поешь. Это распоряжение главы клана. — Слушаюсь, глава Лань.