(Не) Спрятать в Облачных Глубинах

***

Вновь обретенная, практически беззаботная жизнь играла яркими красками. Ничего, что потребовалось больше полусотни неудачных попыток, прежде чем ноги, пусть с напряжением, стали держать его; ничего, что только на третий день он смог пройти десяток шагов без поддержки Вэнь Нина. Глаза Вэй Усяня практически не видели, гусуланьская еда, одобренная Вэнь Цин, была все такой же безвкусной, а приготовленные ей лечебные зелья отличались исключительной горечью. Но ничто из этого не могло испортить его приподнятого настроения. Он чувствовал себя заново рожденным (что, по сути, было близко к истине), освободившимся от угнетающего и разрушающего сознание влияния темной энергии, от всего, что тяготило его в кажущейся теперь далекой прошлой жизни. И, к тому же, получившим не просто надежду, а реальную возможность со временем вернуться на путь светлого заклинательства. Лань Чжань подарил ему эту возможность. Усянь волновался, вопреки успокаивающим словам Вэнь Цин, за которыми, как ему показалось, таилось что-то невысказанное; вопреки объяснениям Лань Сичэня. Душа его рвалась непременно встретиться с Лань Чжанем, лично убедиться, что с ним все в порядке, — если не сейчас, то будет в скором времени, — что он не навредил себе непоправимо, спасая его, Вэй Усяня, жизнь. И еще… он хотел услышать, что Лань Чжань не ненавидит его. Усянь помнил о признании Ванцзи за несколько дней до Совета кланов. Услышать от Лань Чжаня о чувствах именно к нему, Вэй Усяню, Старейшине Илина, казалось невероятным. Постоянно докучая Ванцзи во время учебы, Усянь мог только мечтать о том, чтобы понравиться строгому Второму нефриту. Казалось, ему немного удалось это в пещере Черепахи-Губительницы, но потом война и темный путь, на который пришлось встать Усяню, развели их по разные стороны. Он был совершенно уверен, что Лань Чжань никогда больше не взглянет на него без порицания, не простит ему его выбора; что на Луаньцзане помощь была предложена им из соображений праведности, а не из-за личных мотивов. Поэтому, даже после слов «Мои чувства к тебе сильнее дружеских… или братских» Усянь продолжал считать, что, должно быть, каким-то образом все неправильно понял, решив, что нравится Лань Чжаню. Он все еще сомневался и теперь, но вместе с тем отчаянно хотел верить, что те слова… что он тогда понял Лань Чжаня правильно… В общем, ему нужно было увидеть Лань Чжаня. И Усянь даже уже почти придумал, как это осуществить. К счастью, он больше не был привязан к цзинши. … Через несколько дней после пробуждения его навестил глава клана. Погруженный в медитацию, Усянь не услышал легких шагов Лань Сичэня, и тот несколько минут молча разглядывал его, пока появившийся Вэнь Нин не позвал, чуть прикоснувшись к плечу: — Г-господин Вэй, Цзеу-цзюнь хочет вас видеть. Усянь выполнил завершающие медитацию жесты, открыл глаза и, глядя перед собой, произнес с улыбкой: — Цзеу-цзюнь, это честь для меня. — Господин Вэй, вы неплохо выглядите, — тепло произнес Лань Сичэнь, подходя ближе и присаживаясь напротив него. — Дева Вэнь считает, что вы твердо стоите на пути выздоровления. — Да, я чувствую себя с каждым днем все лучше, только глаза пока отказываются мне служить. Но это не страшно, Вэнь Нин помогает мне. — Усянь сложил перед собой руки и поклонился: — Цзеу-цзюнь, позвольте выразить мою благодарность за спасение Вэнь Нина. — Не стоит говорить об этом, — вежливо отклонил благодарность Лань Сичэнь. — А… как поживает Лань Чжань? Вэнь Цин сказала, что он удалился в Холодные пещеры по вашему настоянию и надолго. Из-за меня… он сильно пострадал? — с искренней тревогой в голосе спросил Усянь. Лань Сичэнь ответил, задумчиво глядя на него: — Ванцзи потерял много духовной энергии, спасая вашу жизнь, господин Вэй. Это было его решение, не нужно чувствовать себя виноватым. То, что он задержится там на длительное время, связано не только с необходимостью восстановить духовную энергию. Ванцзи также принял наказание за совершенные им проступки. — Проступки? Лань Чжань один из самых праведных адептов клана Лань. Что он мог совершить, чтобы получить такое наказание…? — возмущенно начал Усянь, и внезапно остановился, пораженный пришедшей ему в голову мыслью. — Из-за того, что он сделал для меня? — Это связано с тем, что он делал для вас, но не так, как вы думаете. Ванцзи сам просил о наказании, осознавая, что переступил черту. — Простите, Цзеу-цзюнь, но это меня не убеждает, — горячо возразил Усянь. — Я помню, как Лань Чжань настаивал на том, чтобы быть наказанным, когда вина лежала полностью на мне. Он и так потерял много духовных сил, спасая меня. Разве это не достаточное наказание, какой бы проступок он не совершил? Неужели вам правила важнее здоровья брата? Лань Сичэнь негромко рассмеялся. — Мне нравится, что вы так пылко защищаете Ванцзи, господин Вэй, но, право же, этого не требуется. У вас, мне кажется, сложилось неверное впечатление. Не сомневайтесь, я люблю своего брата. Речь не шла о физическом наказании. Ванцзи должен оставаться в Холодных пещерах, пока полностью не восстановит свои силы. — Это… вы считаете это наказанием? — растерялся Усянь. — Ванцзи — несомненно. Думаю, он извлечет свой урок и приложит все усилия, чтобы вернуться как можно скорее. — Ухм… прошу прощения, мои слова были необдуманными, — смущенно извинился Усянь. — Я… я немного волнуюсь за Лань Чжаня. — Я понимаю, — мягко ответил Лань Сичэнь, поднимаясь. — Не буду дальше отнимать у вас время. Поправляйтесь. — А, Цзеу-цзюнь, — тут же опомнился Усянь, — могу я узнать, каково теперь мое положение в клане Лань? — Что конкретно вас интересует? — Например, могу ли я покидать цзинши… или Облачные Глубины… — Вы не пленник и не заключенный, господин Вэй. Ванцзи говорил, что вы высказали намерение покинуть Облачные Глубины после Совета кланов. Хотя из-за последовавших событий это на время оказалось невозможным, вы по-прежнему свободны в своем выборе. Но позвольте дать вам благонамеренный совет: прислушайтесь к рекомендациям девы Вэнь и не уходите до полного выздоровления. Вы, естественно, можете свободно передвигаться в Облачных Глубинах и выходить за их пределы. Но старайтесь не нарушать правила. — Иначе буду наказан? — не удержался от колкости Усянь. — Вы хотели знать о своем положении, — спокойно отозвался Лань Сичэнь. — В настоящий момент вы — приглашенный гость Ванцзи. Гостей не наказывают, но их поведение может бросить тень на хозяев. Вы понимаете, о чем я говорю? Усянь пристыженно склонил голову. — Да, Цзеу-цзюнь. Я прислушаюсь к вашему совету. Получив официальное разрешение главы клана, уже на следующий день Усянь потащил Вэнь Нина на прогулку, крепко вцепившись в его руку. Сил его хватило ненадолго, и, когда они внезапно иссякли, Вэнь Нину пришлось тащить его обратно в цзинши почти волоком. Но Вэй Усяня это не остановило. … С того дня прошло около трех недель. Теперь, невзирая на зимний холод, они проводили вне цзинши большую часть дня, обследуя разные уголки Облачных Глубин. Усянь все чаще отнимал руку от руки Вэнь Нина и осторожно двигался без поддержки, внимательно прислушивась к окружающему пространству в то время, как Вэнь Нин подробно описывал все, что видел перед собой. А когда начинал чувствовать усталость, они просто опускались наземь там, где стояли, и медитировали. Вэнь Нин был близок к тому, чтобы сформировать Золотое ядро, — через полгода, максимум год, — и при любой возможности присоединялся к медитирующему Усяню, небольшой силы Золотого зерна которого все же хватало, чтобы на морозе поддерживать внутреннее тепло. Во время этих прогулок они познакомились с несколькими юными заклинателями клана Лань, которых Усянь, несмотря на их первоначальную настороженность, сумел сначала расположить к себе слегка приукрашенной, но в целом правдивой историей «покорения и наставления на истинный путь Старейшины Илина доблестным Ханьгуан-цзюнем», а потом и вовсе очаровать рассказом об их приключении в пещере Черепахи-Губительницы. Подростки с тех пор несколько раз сопровождали Вэй Усяня и Вэнь Нина, с восторгом выслушивая очередную историю, повествующую об их кумире Ханьгуан-цзюне, и незаметно для себя снабжая Усяня необходимой ему информацией.

***

— Сегодня гораздо лучше, — сказала Вэнь Цин, привычными движениями укладывая длинные тонкие иглы обратно в отделения разложенной на низком столе кожаной скатки. — Как вы себя чувствуете, Цзеу-цзюнь? Тяжесть в груди должна была уйти. — Так и есть. Давно не был настолько полон энергии. Ваши иглы творят чудеса, целительница. Лань Сичэнь потянулся за лежащей рядом нижней рубахой. Обнажаться перед целительницей все еще было немного неловко, хотя за почти три месяца происходило это достаточно часто, чтобы стать привычным. Иглы, вводимые, наряду с бай-хуэй [1], в точки тань-чжун и шан-цюй, помогали при медитации лучше контролировать ци в теле, тем самым ускоряя восстановление и снимая усталость. После ритуала, проведенного для возвращения к жизни Вэнь Нина, Лань Сичэнь еще несколько раз передавал юноше свою ци, после чего Вэнь Цин готовила для него восстанавливающие настои и делала иглоукалывание. Теперь острой необходимости ни для того, ни для другого не было, но Вэнь Цин продолжала дважды в неделю навещать главу Лань, чтобы проверить его состояние, сделать иглоукалывание и немного поговорить. Общаться с Лань Сичэнем оказалось на удивление легко и интересно, так что Вэнь Цин вскоре начала ждать каждой новой встречи с радостным предвкушением. Она не боялась показаться навязчивой: глава Лань был достаточно прямолинейным человеком, одно его слово могло прекратить любые контакты. То, что он приветливо улыбался, приглашая ее войти, и не отказывался ни от лечения, ни от бесед, было для нее знаком взаимного интереса. — Как поживает ваш подопечный? — спросил Сичэнь, жестом приглашая ее присесть и доставая неприметного вида коробочку, в которой хранился чай. — Он поправляется намного быстрее, чем ожидалось после… всего, что с ним произошло, — подхватила Вэнь Цин предложенную тему. — За три дня поднялся на ноги, и теперь выматывает А-Нина многочасовыми вылазками по всей территории Облачных Глубин. И это при том, что физически он еще довольно слаб, да и зрение пока не улучшилось. Хотя, зная Вэй Усяня, я не слишком удивлена, этот непоседа не признает слова «невозможно»… Даже Золотое зерно, переданное ему вашим братом, он развивает с удивительной скоростью. Он начал медитации чуть больше трех недель назад, а по состоянию Золотого зерна можно было бы подумать, что прошло несколько месяцев, или, что кто-то помогает со стороны. — А это возможно? — заинтересовался Сичэнь, наливая приготовленный чай в чашки и передавая одну из них Вэнь Цин. — Ханьгуан-цзюнь спрашивал меня о возможности практиковать парную циркуляцию ци на расстоянии. — И что вы ответили? — насторожился Сичэнь. — Мне неизвестно о таких способах, но, теоретически, это должно быть возможно с помощью связующих заклинаний. Вам не стоит беспокоиться, Цзеу-цзюнь, — добавила она, реагируя на его настороженность, — ваш брат не причастен к тому, что происходит в последние дни с Золотым зерном Вэй Усяня. После парной циркуляции ци остаются следы, которые невозможно не заметить при чтении пульса. Впрочем, даже если бы ваш брат нашел способ, парная циркуляция сейчас, при здоровом состоянии внутренних органов и энергетических каналов Вэй Усяня, особого вреда Ханьгуан-цзюню не нанесла бы. — Я переживаю за Ванцзи, — поделился Лань Сичэнь. — Он передал Вэй Усяню очень много духовной энергии, и уровень его совершенствования значительно снизился. Мой брат может быть очень упрям. Он отказывается показываться лекарю. Боюсь, стараясь вернуть свой прежний уровень и как можно скорее покинуть Холодные пещеры, он переусердствует и навредит себе. — Может быть, Ханьгуан-цзюнь будет вести себя более осмотрительно, если дать ему повод задержаться в том месте? — задумчиво спросила Вэнь Цин. — Похоже, у вас возникла какая-то идея. О чем вы подумали, целительница?