(Не) Спрятать в Облачных Глубинах

***

Дверь цзинши распахнулась, когда Усянь был еще в нескольких шагах от нее, выпуская Вэнь Цин, которую он уже безошибочно узнавал по исходившему от нее легкому аромату корицы, пробивающемуся сквозь запахи лечебных трав. — Цзецзе! — восторженно воскликнул юноша. — Мы навещали А-Юаня, и обратный путь до цзинши я прошел совершенно без помощи! Скоро Вэнь Нин сможет освободиться от роли поводыря! — Только не говори, что А-Нин отпустил тебя одного, — недовольно сказала Вэнь Цин, осматриваясь и не видя брата. — А-а, не думаю, что он послушал меня и остался там. Скорее, следует в отдалении, но очень осторожно, во всяком случае, я его не услышал… Вэнь Цин, ты не можешь привязать А-Нина ко мне навечно, и, в любом случае, я уже неплохо ориентируюсь в пространстве, не полагаясь только на зрение. — Твоя самоуверенность просто бесподобна, — раздраженно покачала головой Вэнь Цин. — А-Нин проводит с тобой время по собственному желанию, потому что хочет помочь. Если тебе нежелательно его общество, так и скажи, он оставит тебя в покое. Только это не значит, что мы перестанем переживать за тебя. — Цзецзе, — виновато ответил Усянь, — я не это имел в виду. Вы столько для меня сделали… — Да, давай еще раз посчитаем, кто для кого сколько сделал…! — она прервала себя, глубоко вдохнула и сменила тему. — Я приготовила отвар, выпей, пока теплый. Вечером вернусь, сделаю иглоукалывание. И, кстати, тебя там кое-кто дожидается. — Меня? Кто? — с любопытством спросил Усянь. Но Вэнь Цин не ответила, подтолкнула его к двери и, проследив, как он вошел, закрыла ее за его спиной. Посетитель обнаружился сидящим у стола, где, судя по всему, угощался чаем. Когда Усянь вошел и остановился, пытаясь понять, кем мог быть его гость, тот не поднялся с места и не произнес ни слова. Напряженно прищурившись, Усянь распознал цвет его темного одеяния. — Цзян Чэн? — выдохнул он с удивлением. — А говорят, ты ничего не видишь, — привычно язвительно отозвался тот. Довольно уверенно Усянь подошел ближе, обнаружил на обычном месте чашку с приготовленнм Вэнь Цин отваром, выпил, скривившись от горечи, а потом уселся напротив Цзян Чэна, небрежно облокотившись о стол. — Что привело вас в Облачные Глубины, глава Цзян? — слегка насмешливо спросил он. — Хотя нет, это меня мало интересует. Что ты делаешь у меня в цзинши, Цзян Чэн? — У тебя в цзинши? — тут же завелся Цзян Чэн. — С каких это пор ты присвоил себе жилище Ханьгуан-цзюня? — А ты не знал? Я здесь хозяин, — наигранно высокомерно произнес Усянь, но не выдержал и тут же рассмеялся. — Лань Сичэнь наверняка сказал, что мне разрешили тут пожить, пока Лань Чжань отсутствует. И все равно ты повелся. — Я еще не виделся с главой Лань, — неожиданно почти нормальным тоном ответил Цзян Чэн. — Он был занят, когда я прибыл, так что предложил сначала навестить тебя. Не ожидал, что тяжело раненый живо скачет по окрестностям вместо того, чтобы смирно лежать в постели, а здесь я встречу только деву Вэнь… Как ты, Вэй Усянь? — Все хорошо, Цзян Чэн, — улыбнулся Усянь. — Давно не было так хорошо. — Ты в самом деле ничего не видишь? И Золотое ядро… дева Вэнь рассказала… — Усянь на мгновение замер, испугавшись, что Вэнь Цин раскрыла ему правду, но тут же расслабился, услышав продолжение, — что его восстановление займет годы, если не десятилетия… — Зрение вернется, зато пока можно развивать другие органы чувств. Да и не совсем я слеп, тебя же разглядел, — отшутился Усянь. — И Золотое ядро приведем в порядок, спасибо Лань Чжаню за эту возможность, если бы не он… Кстати, мне рассказали, что ты делился с ним своей ци, пока он спасал меня. Благодарю тебя, Цзян Чэн, — уже серьезно добавил он. — Кому нужна твоя благодарность, — смутившись, пробормотал Цзян Чэн. — Всего этого можно было бы избежать, если бы ты не упирался, как баран, год назад. — Ты прав, многого можно было бы избежать, — не желая начинать новый спор, согласился Усянь. — И все же, могло быть и хуже, если бы Иньская печать тогда попала в руки Цзинь Гуаншаня. Я очень боялся, что ему удастся каким-то образом обойти клан Лань и все же заполучить ее на Совете кланов. Цзян Чэн согласно хмыкнул. Помолчав, сказал: — Может, ты не знаешь… Цзинь Гуаншань не перенес крушения надежд на завоевание мира. Его хватил сердечный удар в тот момент, когда Иньская печать превратилась в бесполезный кусок железа. Он больше не пришел в себя и умер спустя несколько часов. Ланьлин Цзинь потерял в тот день часть своей репутации, главу и одного из его сыновей, а Цзинь Цзысюань вернулся в Ланьлин Цзинь уже новым главой клана… — Постой, — вмешался в его речь Усянь, — ты говоришь, Цзинь Гуаньяо умер? Как это случилось? Постепенно прояснявшаяся память Усяня уже позволила ему вспомнить большую часть произошедшего на Совете кланов, но смерти Цзинь Гуаньяо в воспоминаниях не было. — О нем никто не сожалел. Шлюхин сын был готов на любую мерзость ради одобрения папаши. Он заступил за щиты, совершая свое коварное нападение, и твое заклинание затронуло его незащищенное Золотое ядро. Оно взорвалось, нанеся ему смертельные внутренние повреждения. По крайней мере, такое объяснение дали позже Совету кланов лекари Ланьлин Цзинь и Гусу Лань… После того, как Иньская печать была уничтожена, Цзинь Гуаншань и его помощник вышли из игры, а тебя хладным трупом вынес из зала Лань Ванцзи, остальные главы кланов потеряли всякий интерес к собранию. Лань Сичэнь сказал короткую заключительную речь, все с ним согласились, и Совет был распущен. Цзян Чэн добавил в свою чашку чая, поколебавшись, наполнил вторую и протянул Усяню. Тот осторожно принял ее обеими руками и поднес к губам. Цзян Чэн продолжил: — Лань Сичэнь отказывался говорить, куда тебя утащил чёртов Второй Нефрит. Хотя бы не вышвырнул из Облачных Глубин… Через три дня он привел меня сюда. Ты был трупом, и Лань Ванцзи выглядел не намного лучше. Дева Вэнь прямо заявила, что шансы выжить у тебя минимальные, но увеличить их я могу только отдавая духовную энергию Ланю, не тебе… После сообщения главы Лань о том, что ты пришел в себя и начал поправляться, я ожидал увидеть… не знаю, изможденного длительной болезнью человека, не встающего с постели. А ты тут скачешь, как ни в чем не бывало. — Тебя это так сильно расстроило, А-Чэн? Мечтал сидеть у постели и нежно держать мою руку, а теперь все мечты пошли прахом? — игриво осведомился Усянь, ожидая возмущенного окрика, но Цзян Чэн только фыркнул и ответил спокойно: — Не думал, что скажу такое, но… я рад, что ты жив; благодарен Ланям, что предложили тебе помощь и спасли твою жизнь. И сожалею, что оказался слишком слаб, чтобы самому что-то сделать для тебя. Усянь протянул руку, наощупь нашел и сжал плечо Цзян Чэна. — Никто не безупречен, Цзян Чэн. Давай не будем сожалеть о прошлом, пока есть будущее. Цзян Чэн снова фыркнул. — От кого только научился таким пафосным речам?.. Сколько еще ты будешь пользоваться гостеприимством Облачных Глубин? Может, пора вернуться домой? — Домой? — странным тоном повторил Усянь. Цзян Чэн сразу насторожился. — Ты же не собираешься остаться здесь насовсем? — Усянь покачал головой. — Тогда что не так? — Цзян Чэн, — в кои-то веки старательно подбирая слова, произнес Усянь, — выслушай меня, не злясь. Я больше не принадлежу клану Юньмэн Цзян и не могу вернуться в Пристань Лотоса как домой. Виноват или нет, но поводом для нападения Вэней на Пристань Лотоса послужили мои действия. Смерть дяди Цзяна и госпожи Юй отягощают душу. Я хотел бы поклониться им в храме предков. Но потом покину Пристань Лотоса. — Не можешь мне простить? — хрипло спросил Цзян Чэн. — Мне нечего прощать, в тот момент это было лучшим выходом для клана Цзян. Я просто… сейчас я слаб, и не хочу ни быть обузой, ни жить в зависимости от кого-то. Я могу справиться сам. Я должен. — Однако, ты позволил себе жить, подчиняясь Ланям. — Цзян Чэн с трудом сдерживался. — Ради горстки Вэней ты готов был позволить посадить себя в клетку, но когда речь идет о тебе самом — простая забота кажется тебе оковами? Почему ты не хочешь принять помощь? — Я прошу тебя о поддержке, Цзян Чэн. Но это моя жизнь. — Какой поддержки ты хочешь? — после долгого молчания спросил Цзян Чэн. В этот момент раздался стук в дверь, и мальчишеский голос звонко произнес: — Глава Цзян, меня послали, чтобы сопроводить вас к главе Лань. — Иду! — гаркнул Цзян Чэн, потом повторил свой вопрос. — Я останусь в Облачных Глубинах еще три-четыре недели. Разреши мне потом поклониться в храме предков и, если зрение не восстановится, дай сопровождающего до Чунъяна, — ответил Усянь. — Почему Чунъян? — удивился Цзян Чэн. — Там нет ничего примечательного. И заклинатели в тех местах бывают редко. — Именно поэтому. — И это все, чего ты хочешь? — Да. Цзян Чэн поднялся и направился к выходу, где, уже открыв дверь, обернулся и бросил через плечо: — Направь сообщение, когда соберешься уходить. Я заберу тебя. Дверь за ним захлопнулась с резким звуком. Вечером, когда Вэнь Цин и Вэнь Нин вернулись в цзинши, проглотив очередной принесенный Вэнь Цин отвар, Усянь, морщась от горечи, спросил: — Вэнь Цин, сколько еще мне придется пить эти твои адские настои? — Если я скажу: «До конца жизни», ты послушаешься? — саркастически спросила та. — Цзецзе, серьезно, сколько необходимо? — не поддался на провокацию Усянь. Девушка посерьезнела. — Цзян Чэн звал тебя в Юньмэн? — догадалась она. — … В основном это укрепляющие настои, и отвары, способствующие восстановлению глазных нервов. В соответствии с рецептом их могут готовить и лекари клана Юньмэн Цзян. Будь у тебя развитое Золотое ядро, излечение заняло бы несколько дней. Но без него даже с иглоукалыванием это может затянуться на несколько месяцев. — Тогда мне нужно поговорить с Лань Сичэнем, — пробормотал Усянь, сосредоточенно о чем-то размышляя. — Вэнь Цин, ты ведь видишься с ним, спроси, когда он может меня принять.

***

Кап. Кап. Кап. Редкий монотонный капающий звук сопровождал вход и выход из медитации. Ванцзи не знал, откуда он исходит, почему время от времени прерывается, возвращая его из состояния погружения, прежде чем снова вернуться к усыпляющему ритму. Изредка он слышал тихие шаги невдалеке — раз в три дня кто-то приносил плошку риса и небольшой кувшин воды и оставлял их в углублении в стене близлежащего прохода. Ванцзи поднимался тогда, забирал принесенное, неторопливо опустошал оба сосуда и, вернув их в то же углубление, позволял себе мыслями ненадолго обратиться к Вэй Ину, вспомнить его улыбку, его веселое «Лань Чжааань!», попытаться представить, как он сейчас выглядит, отгоняя тревогу и страшное видение бледного окровавленного тела, из которого неумолимо с кровью вытекала жизнь. По приходам адепта, приносящего еду, он складывал прошедшее время. Вэй Ин, должно быть, уже очнулся, может даже сделал первые шаги, все должно быть хорошо, ведь дева Вэнь с ним рядом. Как бы он хотел оказаться на ее месте, прикасаться к Вэй Ину, смотреть на него, слушать его голос… Он сожалел, что не решился попросить брата о замене наказания. Уровень духовных сил восстанавливался слишком медленно. Что, если Вэй Ин уйдет раньше, чем он покинет Холодные пещеры, и он не сможет даже попрощаться? Усилием воли Ванцзи отогнал мысли о Вэй Ине и прислушался к капающему звуку, настраиваясь на новое погружение. Кап. Кап. Кап. Шурх. Шурх. Новые, шуршащие звуки перекрыли капель, будто раздавались ближе. Ванцзи прислушался, пытаясь определить их источник. — Лань Чжань, это ведь ты? Тебе не скучно тут одному? — с очередным шорохом раздался сзади него невозможный, желанный голос. Ванцзи замер, почти готовый поверить, что голос ему примерещился, потом все же медленно повернул голову и взглянул через плечо. В боковом проходе пещеры, ведущем в противоположную от выхода сторону, стоял НЕСОМНЕННО Вэй Ин, закутанный в белую меховую мантию, принадлежащую самому Ванцзи, и улыбался немного неуверенной, но радостной улыбкой. — Вэй Ин? — недоверчиво спросил Ванцзи, поднимаясь и поворачиваясь лицом к Усяню. — Это я! — Вэй Ин, как ты здесь оказался?