Тошнота

Кафе было ярким, явно новым, и дизайн (явная попытка в слишком романтизированное ретро), намекал, что задумывалось оно было специально для того, чтобы сюда ходили подростки. Стены были в основном какого-то розоватого оттенка. Стулья и столы в таком же стиле. Милые приборы, салфетницы, тарелки и прочие вещи, которые и должны быть в хорошем кафе. Кэйя не интересовался названиями. Ему хватало того, что на полу кафель, на потолке тоже какая-то плитка, лампы, столы, окна… «Ей-богу, и правда словно на свидании» — вспомнил он слова какого ученика, которые он невольно услышал, пока они с Эмбер выходили из здания университета вдвоём. Он сдержался от того, чтобы высказывать ему всё, что он думает, прямо сейчас, но внешность постарался запомнить, и пусть он только попробует ещё раз ему попасться… «Никакого беспричинного насилия, Кэйя» — возразил внутренний голос. Хорошо, допустим, никакого насилия. Они просто поговорят, и ничего более. Честно. Прямо перед тем, как встретить Эмбер у выхода, он покурил, поэтому во рту до сих пор ощущалось горьковатое послевкусие табака. Возможно, если он съест что-нибудь, то сможет перебить вкус. С другой стороны, деньги… — Что будешь? Люмин говорила, что здесь очень вкусный раф. Хотя, наверное, у них есть и что-то покрепче. Кэйя улыбнулся как-то не особенно весело собственным мыслям: «Надеюсь, водка». Эмбер взяла его за запястье своей рукой и утащила прямо в конец зала за свободный столик. Буквально тут же к ним подбежала приветливая официантка, вручила два меню и исчезла. Хороший сервис. Пока что не кажется навязчивым. За окном щебетали какие-то птички: маленькие и круглые, целая стайка. Эмбер восторженно рассказывала про коктейли, тыкая пальцем в меню. У Кэйи было не очень много денег и он очень не хотел их тратить. Но она была так рада… — Что ты будешь брать? Он едва заметно дёрнулся, оторвал взгляд от окна и с улыбкой посмотрел сидящей напротив Эмбер куда-то чуть выше глаз. — А что посоветуешь? — Он мог видеть, как её глаза восторженно загорелись, и она опять начала рассказывать, активно жестикулируя, расписывать про достоинства каждого отдельного милкшейка, и Кэйя был даже рад, наблюдая за ней, потому что она выглядела как минимум счастливой в этот момент. Хотя он иногда терялся в словах — после вчерашнего у него в голове словно ежесекундно оглушительно били маленькие барабаны, и он мог поклясться, что уже начинает слышать странный звон. Принесли заказ им тоже быстро, та же улыбчивая официантка, на белых тарелках с золотой каймой. Эмбер посмотрела на него, словно хотела что-то сказать, но не решилась. Взяла в руки вилку с ножом и принялась разрезать свой кусок торта. Повисла тишина. Кэйя заказал всё самое дешёвое. Смотрел, выбирал, надеясь, что она не заметит. Что отвлечется на что-то и ничего не поймет. Не осознает, не почувствует в его действиях и жестах подвоха. Не заметит едва трясущихся кистей рук и бегающих глаз. Не поняла. — Кэйя. — Он коротко кивнул, показывая, что слушает её. — Тебе неловко? Эта удивительная девушка буквально за час сделала Кэйю счастливее. Он даже не думал, что так бывает. Он еще помнил, что обычные, живые и здоровые люди не прячут покрасневших глаз за стёклами солнечных очков, не пьют таблетки от головных болей и не сжимают дрожащие руки в кулаки в карманах курток. Обычно не мучаются от бессонницы, в худшем случае мешают кофе с энергосом, а не закидывают в рот две таблетки разной наркоты. Он, думая об этом, чувствовал себя сломанным, неправильным и, возможно, совсем чуточку потерянным. Эмбер восторженно показывала ему пальцем на перелезающего сквозь забор рыжего кота. Кэйя, гладя его по голове ладонью и ощущая под пальцами гладкую, немного пыльную шерсть, тоже чувствовал какую-то особенную эйфорию. Улыбался, показывая зубы, и тихо хихикал на фразы Эмбер, шутя что-то, не отложившееся в его памяти, но определённо что-то мягкое и как будто тёплое. Они вышли в какой-то парк, а потом через него на дорогу в неизвестном Кэйе старом районе. Солнце светило ему прямо в глаза, и они стояли совсем рядом, сквозь пальцы следя за тем, как оно, солнце, окрашивая всё вокруг в рыжий, опускается прямо по этой уходящей вникуда дороге. Впервые за долгое время возвращаясь домой он засыпал с улыбкой и ощущением на губах сладкой газировки, а не горечи сигарет. На какую-то минуту, или секунду, или, возможно, вечность, он вдруг почувствовал себя неимоверно хорошо. Его щёки сегодня не стягивали засохшие слёзы, его руки не сжимали до боли собственные рёбра и не багровели кровью на запястьях и подушечках пальцев. Сегодня эти самые его пальцы облизала рыжая кошка, и, возможно, есть какой-то небольшой шанс, что это было к счастью. Может быть. Ему очень хочется на это надеяться.